Пропавший — восьмилетний мальчик по имени Го Синь, учился во втором классе третьей городской школы. Сегодня около семи часов утра он ушел из дома на занятия и пропал. Мальчик был прилежным и учился отлично, никогда не захаживал в интернет-кафе или игровые залы и прежде не пропускал школу из-за баловства. Окончился утренний первый урок, но школа так и не дождалась ребенка, поэтому учителя связались с родителями. Только тогда родители узнали, что сына нигде нет. Они принялись искать его в окрестностях дома и школы, а не добившись успеха, в полдень обратились в отделение полиции. Мальчик приехал в город вместе с родителями из другого места на заработки, и семья из трех человек снимала жилье в трущобах к северу от конечной остановки автобуса No 2 на Восточной улице Хунци. Путь в школу у него в точности совпадал с дорогой первой пропавшей девочки — Лю Сяохуа.
Информация о предыстории исчезновения этого мальчика лишь укрепила Хань Иня в его догадках относительно того, где обитает преступник. Очевидно, похищение девочки Ван Хун с Западной улицы подстегнуло злоумышленника, и тот, не в силах сдержать преступный порыв, ранним утром схватил Го Синя.
Это была очередная спасательная операция наперегонки со временем. Учитывая, что Хань Инь в кратчайшие сроки успешно раскрыл дело об исчезновении девочки с Западной улицы, начальник управления без лишних слов выдвинул его на передний план, поручив разработать конкретный план поисков.
Конференц-зал отделения полиции Наньлин был довольно тесным, и в нем яблоку негде было упасть от ожидания указаний сотрудников всех рангов. Хань Инь стоял перед белой доской в передней части зала, указывая на крупную черную точку, наклеенную на карту-схему:
— Вот здесь дом Лю Сяохуа, пропавшей во время первого инцидента. Мне нужна группа, которая прочешет этот участок с радиусом в сто метров вокруг точки в самом плотном порядке, а еще одна группа должна в этом районе... — Хань Инь обвел на схеме кругом еще одну зону. — В этот район входят два интернет-кафе и один игровой зал к югу от конечной остановки автобуса No 2 на Восточной улице Хунци. Мне нужно, чтобы вы искали и расспрашивали о человеке со следующими приметами: возраст от двадцати пяти до сорока лет; он начал околачиваться в этих местах примерно полтора года назад; поскольку с октября прошлого года его преступления участились, тревога и страх должны были отразиться на его внешности — иными словами, с тех пор он заметно сильнее исхудал; с виду он выглядит простым, степенным, молчаливым, мало общается со взрослыми, но любит контактировать с детьми и подростками; он ранее судим, однако никогда не заводит об этом разговор — если же прошлое случайно всплывает, он может выставлять себя человеком с героическим прошлым, которого несправедливо обделили признанием, либо рисовать себя в роли жертвы трагической судьбы, чтобы разжалобить окружающих или притупить их бдительность. Кроме того, во избежание иных неожиданностей, одна группа должна опросить возможных свидетелей возле дома ребенка и школы, а еще одна — отправиться к нему домой на случай звонков с требованиями выкупа.
— Все расслышали слова учителя Ханя? — едва Хань Инь умолк, начальник тут же отдал распоряжения: — Поиски в районе проживания жертвы возглавит Е Си, за зону интернет-кафе и игровых залов отвечают...
По приказу начальства весь личный состав немедленно приступил к действиям. Хань Инь вместе с Е Си, Кан Сяобэй и остальными на всех парах помчался к месту поисков.
В радиусе ста метров от дома первой пропавшей девочки Лю Сяохуа насчитывалось свыше полусотни лачуг и семь-восемь ветхих низких домов. Подавляющее большинство жильцов составляли приезжие рабочие, и в это время суток почти все они уходили на заработки, так что людей дома оставалось мало. Поисковым группам запрещалось ломать двери, поэтому им оставалось лишь перебираться через ограды и заглядывать в окна. Где удавалось связаться с хозяевами, у них тут же требовали ключи, из-за чего поиски продвигались крайне медленно.
Каждая утекающая капля времени делала положение ребенка всё опаснее, лица людей покрылись печатью тревоги. К счастью, от другой группы поступили крайне ценные сведения: когда они описали владельцам интернет-кафе и постоянным посетителям психологический портрет, составленный Хань Инем, те в один голос назвали прозвище одного человека — Старик. «Старик» было его прозвищем, говорил с северо-восточным акцентом, настоящего имени никто не знал, точного адреса тоже — было известно лишь, что обитает он где-то неподалеку.
Хань Инь, Е Си и остальные принялись расспрашивать в зоне поисков о человеке с северо-восточным акцентом по прозвищу Старик, и результаты превзошли все ожидания — дело пошло удивительно гладко. У входа в узкий переулок недалеко к югу от дома девочки несколько стариков сидели за игрой в шахматы. Услышав расспросы поисковой группы, они наперебой заговорили, что «Старик» частенько сидит у входа в переулок и молча наблюдает за их партиями. Один из дедушек указал на третий дом от входа и заявил, что именно там «Старик» и живет.
Это был чрезвычайно ветхий двухэтажный дом серого цвета. Посреди двора на первом этаже шла кирпичная стена, разделявшая помещения на восточную и западную половины. У каждой половины имелись собственные двери, дворы и калитки. Ворота восточного двора оказались заперты на массивный замок, а калитка западного — плотно закрыта и не поддавалась: судя по всему, заперта изнутри. От двора разило густым запахом сивухи.
После того как Кан Сяобэй яростно забарабанил в ворота, западная калитка приоткрылась на щелку, и в ней показалась половина лица полной женщины лет пятидесяти.
Поначалу толстуха выглядела раздраженной, но заметив перед собственным домом дюжину полицейских, она резко занервничала и заговорила заплетающимся языком:
— В-вы к кому?
— Это твой дом? — спросил Кан Сяобэй.
— Я, я здесь снимаю жилье, — заикаясь, ответила женщина и всё равно не торопилась распахивать дверь настежь.
— Открывай дверь! Почему у тебя во дворе так несет алкоголем? — строго потребовал Кан Сяобэй.
Женщина с явной неохотой распахнула ворота полностью, опустила голову и принялась теребить подол:
— Мы с мужем торгуем разливной водкой.
Е Си бегло осмотрела небольшой западный дворик: в глаза бросилось самогонное оборудование — очевидно, перед ними была нелегальная кустарно-винокуренная точка, но сейчас возиться с этим времени не было.
— Кто еще здесь живет?
— На втором этаже живут хозяева дома, я сама — в западной половине, а в восточной обитает мужчина лет тридцати, — ответила толстуха.
Пока они допытывались у нее, по бледно-серой лестнице рядом с внешней стеной восточного крыла спустился низкорослый мужчина лет пятидесяти. Толстуха словно спасителя встретила: она указала на него пальцем и выпалила:
— Это хозяин дома, все вопросы к нему! — С этими словами она немедленно шмыгнула обратно в свой двор.
— Кто живет в этом дворе? — Е Си указала хозяину на восточный дворик.
— О, да человек с Северо-Востока, — отозвался тот.
— Чем занимается? Как зовут? — снова спросила Е Си.
— Вроде бы берется за всякую поденную работу, точно не скажу. У нас у всех трех семей входы раздельные, я ему жилье сдал и особо не общаюсь, — пояснил хозяин.
— У тебя ключ есть? Отпирай! — Кан Сяобэй кивнул на ворота восточного двора.
— Есть, — кивнул хозяин, снял с пояса связку ключей, подобрал нужный и отпер замок.
Все вошли во двор правильной формы площадью квадратов в пять-шесть. Дальше вела дверь жилых помещений, и она тоже оказалась заперта. Жилище состояло из двух комнат: внешней, служившей прихожей и кухней одновременно, и внутренней, которая, судя по всему, была спальней. Однако на окнах висели плотные занавески, скрывавшие то, что творилось внутри. Е Си велела хозяину открыть дверь.
Тот отпер ее, и в нос сразу ударил тяжелый запах, похожий на смрад немытых ног. Хозяин шел впереди и, дойдя до конца прихожей, завернул во внутреннюю комнату. Раздался дикий вопль, и он рухнул на пол. Следом ворвались Хань Инь, Е Си и Кан Сяобэй. Когда они разглядели то, что предстало их взорам, все трое замерли на месте, словно вбитые в землю гвойдями.
Это был форменный ад. В полумраке серые стены пестрели брызгами грязи и слезами застарелой крови. Под окном стояла широкая деревянная кровать с залощенным до блеска матрасом, на котором уже невозможно было разобрать первоначальный цвет и рисунок. На постели рядышком лежали четыре почерневших трупа — они уже высохли, источая слабый тухлый смрад. Все внутренности мертвецов были выпотрошены, половые органы отрезаны, у некоторых не хватало половины лица, другим выкололи глаза, отрезали носы и уши, а кое у кого отсутствовали конечности...
Что за чудовище сотворило подобное? От открывшейся картины казалось, что попадаешь прямиком в преисподнюю, и убийца сутками спал в одной постели с четырьмя трупами — неужели он бросал вызов самой грани человеческой жестокости? Где же мальчик, пропавший сегодня утром? Каким же страшным пыткам он подвергнется?
Четыре тела на кровати, судя по всему, принадлежали последним пропавшим мальчикам, а значит, оставалось ненайденным лишь тело Лю Сяохуа. В углу комнаты Е Си и остальные заметили пластиковый бадди высотой около двух футов с горловиной, наглухо залитой цементом: скорее всего, там и было замуровано тело девочки. Однако когда инструмент разбил цемент, внутри обнаружился труп еще одного мальчика, уже сильно разложившийся. Выходило, что число жертв маньяка на деле превосходило данные, которыми располагала полиция. Но где же тогда тело девочки? Неужели ее исчезновение не связано с последующими преступлениями?
Это предположение тут же отпало: поисковая группа обнаружила в комнате множество детских вещей и пар обуви, среди которых нашлась одежда, в которой была Лю Сяохуа в день исчезновения. К тому же в кармане пиджака, висевшего на стене, отыскалось удостоверение личности убийцы.
Документ свидетельствовал, что преступника зовут Гуань Бо, он родом из такого-то города на Северо-Востоке...
Имеющейся информации теперь с лихвой хватало для подтверждения того, что убийцей целой серии жестоких расправ над детьми являлся некий уроженец Северо-Востока по имени Гуань Бо, проживавший по этому адресу. Весть немедленно ушла в оперативный штаб. Поскольку у преступника все еще оставался ребенок, а местонахождение самого Гуань Бо оставалось неизвестным, начальник отдал приказ части полицейских продолжить прочесывание всего района Восточной улицы Хунци, но соблюдать осторожность, дабы не вспугнуть зверя; группа же под началом Е Си осталась в засаде на месте в ожидании, пока убийца сам угодит в ловушку. Тем временем управление городского масштаба связалось с управлением общественной безопасности на родине преступника, и его досье переслали молниеносно.
Гуань Бо, 1979 года рождения, образование неполное среднее, холост, работал на заводе автозапчастей. В июне 2002 года был осужден за сожительство с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста, по статье о растлении малолетних и приговорен к восьми годам лишения свободы. В 2010 году отбыл срок и вышел на свободу, в конце 2010-го покинул родные края, направление уезда неизвестно...
Примерно час спустя в поле зрения стражей порядка попал щуплый мужчина с залысинами на макушке. После опознания хозяином дома выяснилось, что это и есть Гуань Бо. По знаку Е Си Кан Сяобэй с тремя полицейскими мгновенно взяли его в кольцо, ловко скрутили и надели наручники.
Гуань Бо сделал пару бесполезных попыток вырваться, но Кан Сяобэй затащил его в патрульную машину. Обращаясь к сидевшему рядом Хань Иню, задержанный прорычал сквозь зубы:
— Прикончите меня поскорее, я до смерти устал жить!
— Где мальчик, которого ты похитил сегодня утром? — повернувшись с переднего пассажирского сиденья, резко бросила Е Си.
— Какой еще мальчик? Без понятия, о чем вы толкуете.
Гуань Бо едва заметно улыбнулся, но этот микрожест не ускользнул от глаз Хань Иня. Похоже, вопрос Е Си доставил ему удовольствие: должно быть, жажда контроля стала для Гуань Бо второй натурой, и добиться от него чистосердечного признания о местонахождении ребенка будет непросто. Хань Инь нахмурился, раздумывая, как прорвать его психологическую оборону.
— Ты хоть понимаешь, что тебе дают шанс? Не будь неблагодарным, выкладывай всё как есть: куда ты дел ребенка? — пригрозила Е Си ледяным тоном.
— Да без понятия я, — с невинным видом протянул Гуань Бо и искренне добавил: — Ребенок, которого вы ищете, и вправду ко мне не относится. Я и так знаю, что натворил столько, что расстрела хватит с лихвой, так что одним больше, одним меньше — никакой разницы. Знай я что-то, стал бы утаивать? Сами посудите, разве я не прав?
В словах Гуань Бо был свой резон: смертная приговор ему гарантирован, и лишняя жертва погоды не делала. Е Си растерялась, в душе закралось сомнение — а вдруг исчезновение мальчика и вправду с ним не связано? Впрочем, она заблуждалась: психологию подобных извращенцев Е Си понимала недостаточно. Жажда доминирования, манипулирования и контроля составляла едва ли не весь смысл их существования, и мерять таких людей обычной логикой нельзя.
— Что на самом деле произошло? — наклонив голову, в упор глядя на Гуань Бо, неожиданно спросил Хань Инь. — Что заставило тебя стать таким?
Гуань Бо на секунду замер, затем отвернулся к окну и вздохнул:
— Эх, видать, судьба такая! Вообще-то меня ждало отличное будущее: завод даже направлял меня на учебу в университет за свой счет. Но кто ж знал, что по возвращении домой после выпуска перед самым назначением на офицерскую должность завод закроется? Думаю, будь у меня чуточку удачи и не рухни предприятие, я бы не скатился по глупости вот до такого состояния.
— Раз уж ты путаешься в мыслях, давай я тебе помогу разложить всё по полочкам, — холодно произнес Хань Инь, прекрасно понимая, что никакое направление в университет не было правдой — Гуань Бо просто рядился в тогу жертвы каждый раз, когда ему это требовалось. Хань Инь хмыкнул: — Полиция из твоих родных мест переслала нам твои данные, мы имеем неплохое представление о твоем прошлом. Скажи-ка, что ты чувствовал тогда, когда тебя осудили за связь с несовершеннолетней?
— Чувствовал себя ужасно обиженным, — повернувшись обратно, ответил Гуань Бо.
— А к самой девочке что чувствовал? — поинтересовался Хань Инь.
— Была крошечная доля злости.
— А что было между вами потом?
— Да ничего. После отсидки я разыскал ее, но вся семья съехала, и никаких следов.
— В тот момент тебе казалось, что тебя надули, и ты люто ненавидел ту девчонку, верно? Ты отдал ей восемь лет юности, а взамен не получил ничего. Тебе даже виделось, что она съехала нарочно, чтобы скрыться от тебя, так ведь?
Гуань Бо глухо угукнул, легко кивнул, и на лице промелькнула тень боли.
— Вот почему год назад, когда ты увидел беззаботную малышку Лю Сяохуа с ранцем за плечами, в тебе вдруг шевельнулись воспоминания о той девчонке, из-за которой ты загремел за решетку, — продолжил допрос Хань Инь. — Поддавшись какому-то жуткому наваждению, ты заманил ее к себе и изнасиловал, а после убил, верно?
— Да, — Гуань Бо запрокинул голову, и во взгляде проскользнула ленивая поволока, словно он предавался приятным воспоминаниям. — Сказал, что приболел, сил нет, попросил помочь открыть дверь. А когда вошла, задушил, а потом...
— А тело? — вмешалась Е Си.
— Я сжег ее в печке, а пепел высыпал в сортир интернет-кафе Тяньтянь, — ответил Гуань Бо.
— Ну а те мальчики? Зачем ты убил их? — допытывалась Е Си.
— Наверное, я бисексуал. Переспал с ними и испугался разоблачения, вот и прикончил, — выдал Гуань Бо.
— Нет, всё было иначе, — перебил его Хань Инь. — Когда ты попал в тюрьму с клеймом растлителя малолетних, жизнь твоя наверняка превратилась в ад. Тебя ведь опустили, да?
— Чушь, ничего подобного! — Гуань Бо сморщил нос, повысил голос и почти проорал отрицание.
— Можешь не стараться отпираться. Твой нос только что сморщился, выказав предельное отвращение — этим ты уже ответил. — Хань Инь усмехнулся и, тыча в Гуань Бо пальцем, заговорил быстрее: — В тот миг ты испытал невыносимое унижение, тебе казалось, что вымазана вся твоя жизнь, накатила неизбывная беспомощность. Когда всё закончилось, тебе хотелось умереть, но смелости не хватило, однако прежним ты уже не был. Позже та же участь постигала новых заключенных: когда под твоими ударами они испускали жалкие, полные боли стоны, это приводило тебя в дикий восторг. Ты уже не разбирал, чего больше — физиологической или психологической потребности. Короче говоря, стоило тебе заманить мальчишек в дом, запугать, выпороть, как их страх и робость перед твоим гневом, сменявшиеся покорностью, вызывали у тебя бешеный прилив эйфории. Но стоило им сломаться, начать молить о пощаде, вставать на колени и умолять отпустить домой, как в этот момент ты смутно видел в них себя. Тот самый ужас унижения и беспомощности разрывал твое сердце, и тебе непременно хотелось убить их — а заодно убить и свое собственное слабое «я».
Под речью Хань Иня голова Гуань Бо опускалась всё ниже. Хань Инь перевел дыхание и максимально искренне произнес:
— Наверное, многие считают тебя безумцем и маньяком, им не дано тебя понять. Но я — понимаю. С определенной точки зрения ты тоже жертва: несправедливость судьбы переломала твое будущее, неверность женщины сгубила юность, несовершенство законов сломало жизнь, а черствость общества растоптала достоинство. Раз оступился — вор на всю жизнь. После освобождения от тебя все отворачивались с презрением, и никто не подарил тебе ни капли уважения. — Хань Инь сделал паузу и добавил проникновенным тоном: — Хочешь заслужить уважение? Я готов дать его тебе. Я могу дать тебе шанс исправить ошибку и завоевать мое уважение. Скажи мне, где мальчик?
Речь Хань Иня затихла, в машине воцарилась тишина. Гуань Бо сидел с опущенной головой, беспрестанно теребя пальцы, а Хань Инь и Е Си из последних сил сдерживали тревогу и нервозность в ожидании ответа.
Мгновение спустя Гуань Бо наконец медленно поднял голову, тяжело вздохнул и тихо промолвил:
— Этот пацан в... в шашлычной рядом с интернет-кафе Тяньтянь. Вчера вечером в клубе я услышал, что на Западной улице украли девочку, и внутри всколыхнулся какой-то странный порыв, но подходящей жертвы за всю ночь так и не попалось. Сегодня утром, выходя из клуба домой, я столкнулся с этим мальчишкой и заманил его в ту пустующую шашлычную рядом. Сейчас заведение закрыто, внутри никого не было. Я «обработал» пацана, а завидев старый сломанный холодильник, связал его и спрятал туда, планируя вернуться за ним ночью и покончить со всем...
— Ребенок жив? — с жаром выпалила Е Си.
— Да. Тот холодильник сломанный, он был без розетки, — кивнул Гуань Бо.
Е Си с облегчением перевела дух и поднесла рацию к губам:
— Внимание всем группам! Ребенок в холодильнике шашлычной рядом с интернет-кафе Тяньтянь... Внимание всем группам! Ребенок в холодильнике шашлычной рядом с интернет-кафе Тяньтянь...
Минуту спустя из динамика рации раздался голос оперативника:
— Ребенок успешно освобожден, но имеются признаки сексуального насилия и жестокого обращения, мальчика везут в больницу для осмотра...
Е Си коротко ответила в рацию, глянула на Хань Иня с улыбкой, а затем бросила на Гуань Бо свирепый взгляд. Хань Инь же молча отвернулся к окну, и лицо его было необычайно суровым. Пускай девочку Ван Хун и мальчика Го Синя в итоге удалось спасти, этот страшный кошмар неминуемо оставит глубокий след в их душах. Остается лишь надеяться, что родительская забота и помощь профессиональных психологов помогут им как можно скорее рассеять мрак... Держитесь, малыши!
Тем временем к месту происшествия подтягивались многочисленные группы техников-криминалистов. В жилище преступника уже нашли больше двух десятков пар детской обуви — возможно, в этом доме, в том самом дворике, в этом сущем земном аду были зарыты души других невинно убиенных детей...

Комментарии

Загрузка...