Глава 131

Глава 131. Се Ми — непобедимый полководецСюй Шуанжун на мгновение осеклась, затем опустила глаза и горько усмехнулась:— Ты права. Это была моя оплошность, моя невнимательность. Именно за это я и прошу прощения у госпожи Лай.— Невнимательность? — Се Ми лишь загадочно улыбнулась и, не развивая тему, повернулась к Лай Бинсюань. — Слушай, мне просто любопытно... А что произошло после того, как тебя ошибочно заклеймили мучительницей?— Тогда... — Лай Бинсюань, которая уже начала испытывать к Се Ми какое-то инстинктивное доверие, ответила без малейших колебаний:— Я перевелась в другую школу.— Почему?Лай Бинсюань поджала губы. Воспоминания были болезненными, но взгляд Се Ми словно вливал в неё силы.— Потому что вся школа поливала меня грязью. Я ненавидела их всех, ненавидела то, что происходило... и я просто сбежала.Лицо Сюй Шуанжун едва заметно дрогнуло, а пальцы судорожно сжались. Сотрудники съёмочной группы переглядывались, и в их глазах по отношению к Сюй Шуанжун начало проскальзывать нечто странное.Се Ми, получив нужную зацепку, уже была готова нанести ответный удар, но на последнем слове Лай Бинсюань замерла. С самым серьёзным видом она поправила:— Ну зачем же называть это бегством? Это был тактический отход. А отход — это тоже часть стратегии.Лай Бинсюань опешила.Се Ми тем временем вновь перевела взгляд на Сюй Шуанжун, озадаченно склонив голову набок:— И вот тут-то начинаются странности. Лай Бинсюань говорит, что её травила вся школа. А ты утверждаешь, что даже не догадывалась, что её подставили вместо тебя. Какое-то нелепое противоречие, не находишь?Сюй Шуанжун побледнела ещё сильнее. Се Ми оказалась куда проницательнее, чем она ожидала. Эта девица словно хищник вцеплялась в каждую лазейку в её словах, методично разрушая оборону.[А ведь верно! Если даже Лай Бинсюань с её связями и деньгами пришлось бежать из школы, значит, скандал был грандиозным. Как Сюй Шуанжун могла об этом не знать?][Бедная Лай Бинсюань... Получается, она ни в чём не виновата, а её довели до бегства, заставили годами носить клеймо тирана, а теперь ещё и в сети полощут.][Шуаншуан сама была жертвой травли! Она была в ужасном состоянии, имейте совесть!][Хватит прикрываться моралью! То, что Сюй Шуанжун пострадала, не даёт ей права портить жизнь другим. Лай Бинсюань здесь самая невинная сторона. Сюй Шуанжун прекрасно знала, кто её обидчики, но молча смотрела, как Лай топчут в грязи. Это ли не подлость?]Сюй Шуанжун глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.— Я... я действительно что-то слышала краем уха, — пробормотала она. — Но в то время я сама была на грани нервного срыва. Я не смогла сразу найти в себе силы выйти и всё объяснить. Это то, о чём я жалею по сей день. А когда я наконец пришла в себя и была готова помочь госпоже Лай... она уже уехала. Поэтому...— Поэтому ты решила просто промолчать? — Се Ми безжалостно закончила за неё фразу. — Пусть Лай Бинсюань и дальше живёт с клеймом мучительницы, ведь она всё равно уехала, так?У Сюй Шуанжун едва заметно дернулся лицевой нерв.— Психологическое давление было невыносимым... — зашептала она. — Это был мой первый опыт столкновения с такой жестокостью, я была сломлена физически и духовно, я просто...— Неужели так трудно признать, что ты сделала это намеренно? — Голос Се Ми был спокойным, а на губах играла едва уловимая усмешка. — Ты постоянно твердишь, что ты жертва, используя это как щит, чтобы скрыть свои ошибки. Неужели статус «пострадавшей» — это просто удобная маска, за которой можно прятать свои грязные поступки?Сюй Шуанжун открыла рот, собираясь возразить, но Се Ми не дала ей и шанса.— Одно предложение. Всего одна фраза могла всё прояснить. Но из-за твоего молчания человек годами нёс незаслуженное бремя. И я ни за что не поверю, что это была всего лишь «оплошность». За все эти годы у тебя были тысячи возможностей сказать правду, но ты не сделала этого ни разу.Се Ми лениво приподняла веки и смерила Сюй Шуанжун насмешливым взглядом:— Так как всё было на самом деле? Твой расчёт или просто «ой, нечаянно»? Даже сейчас, извиняясь перед Лай Бинсюань, ты уходишь от сути. Жалуешься, что тебя использовали как пешку, пафосно обвиняешь каких-то анонимов... Как иронично. Ведь главный виновник сидит прямо передо мной. Сюй Шуанжун, ты за кого нас всех принимаешь? За идиотов?На лбу Сюй Шуанжун выступили крупные капли пота, лицо стало мертвенно-бледным. Се Ми же на протяжении всего разговора оставалась воплощением невозмутимости. Она то и дело закидывала в рот орешек, с хрустом разжёвывая его, словно вела праздную беседу о погоде. Её голос звучал тихо, но в зале воцарилась такая тишина, что было слышно каждое дыхание.Лай Бинсюань во все глаза смотрела на Се Ми. Лучи послеполуденного солнца мягко падали на девушку, окутывая её сияющим ореолом. Лай Бинсюань вдруг показалось, что время повернуло вспять.Много лет назад, в такой же солнечный полдень, она стояла у окна в кабинете директора. Её тень была длинной и одинокой. Вокруг не было ни души, кто поддержал бы её. Люди в тени бросали в неё обвинения, Сюй Шуанжун тихо всхлипывала, и этот звук вызывал лишь тошноту. Лай Бинсюань тогда устала спорить. Она просто стояла и молча смотрела на всех с ненавистью.О чем она думала в тот момент?Она думала: «Если бы хоть один человек встал на мою сторону... Всего один».Но такого человека не нашлось. Ожидание помощи в моменты полного отчаяния — самое невыносимое чувство, и тогда она так ничего и не дождалась.Но сегодня, спустя столько лет, в такой же солнечный день, под прицелом сотен взглядов... Кто-то встал перед ней, закрывая собой от всех ударов. Се Ми, словно непобедимый полководец, с лёгкостью сделала то, чего сама Лай Бинсюань не могла добиться даже истошными криками. Се Ми стала её спасением.[А-а-а-а, как же она права! А я-то думал, почему извинения Сюй Шуанжун звучали так фальшиво? Она же просто перекладывала вину!][Серьёзно, хватит держать нас за дураков. Мы не первый день на свете живём, все твои уловки шиты белыми нитками. Это был чистый расчёт!][Неужели так трудно просто по-человечески извиниться? Вечно это нытьё про травлю, она что, подсела на моральный шантаж?][Боже, как мне жаль Лай-цзе! Теперь понятно, почему она так взъелась на Сюй Шуанжун. Столько лет несправедливых обвинений, пока та строила из себя бедную овечку. Я в бешенстве!][Сюй Шуанжун, извиняйся! Сюй Шуанжун, проси прощения!][Хватит вилять! Хватит давить на жалость! Извиняйся нормально!]В этот раз чат был единодушен. Требования извинений заполонили все экраны, включая личную трансляцию Сюй Шуанжун. Фанаты Шуаншуан пытались модерировать комментарии, но их жалкие попытки захлебнулись в океане народного гнева.Сюй Шуанжун краем глаза увидела сообщения на смартфоне, лежащем на столе. Её губы окончательно обескровились. Она понимала: это конец. Дальнейшие оправдания только добьют её репутацию. Единственный шанс сохранить хоть каплю лица — это признать вину и попытаться отыграться позже.— Прости меня, — на этот раз она повернулась к Лай Бинсюань и склонилась в по-настоящему глубоком поклоне. — Это моя вина. Я виновата в том, что тебя посчитали мучительницей. Тогда настоящие обидчики угрожали мне, и я побоялась раскрыть их имена... и просто позволила тебе нести это бремя. Моя трусость и эгоизм стали причиной всего этого. Прости.

Глава 131. Се Ми — непобедимый полководец

Сюй Шуанжун на мгновение осеклась, затем опустила глаза и горько усмехнулась:

— Ты права. Это была моя оплошность, моя невнимательность. Именно за это я и прошу прощения у госпожи Лай.

— Невнимательность? — Се Ми лишь загадочно улыбнулась и, не развивая тему, повернулась к Лай Бинсюань. — Слушай, мне просто любопытно... А что произошло после того, как тебя ошибочно заклеймили мучительницей?

— Тогда... — Лай Бинсюань, которая уже начала испытывать к Се Ми какое-то инстинктивное доверие, ответила без малейших колебаний:

— Я перевелась в другую школу.

— Почему?

Лай Бинсюань поджала губы. Воспоминания были болезненными, но взгляд Се Ми словно вливал в неё силы.

— Потому что вся школа поливала меня грязью. Я ненавидела их всех, ненавидела то, что происходило... и я просто сбежала.

Лицо Сюй Шуанжун едва заметно дрогнуло, а пальцы судорожно сжались. Сотрудники съёмочной группы переглядывались, и в их глазах по отношению к Сюй Шуанжун начало проскальзывать нечто странное.

Се Ми, получив нужную зацепку, уже была готова нанести ответный удар, но на последнем слове Лай Бинсюань замерла. С самым серьёзным видом она поправила:

— Ну зачем же называть это бегством? Это был тактический отход. А отход — это тоже часть стратегии.

Лай Бинсюань опешила.

Се Ми тем временем вновь перевела взгляд на Сюй Шуанжун, озадаченно склонив голову набок:

— И вот тут-то начинаются странности. Лай Бинсюань говорит, что её травила вся школа. А ты утверждаешь, что даже не догадывалась, что её подставили вместо тебя. Какое-то нелепое противоречие, не находишь?

Сюй Шуанжун побледнела ещё сильнее. Се Ми оказалась куда проницательнее, чем она ожидала. Эта девица словно хищник вцеплялась в каждую лазейку в её словах, методично разрушая оборону.

[А ведь верно! Если даже Лай Бинсюань с её связями и деньгами пришлось бежать из школы, значит, скандал был грандиозным. Как Сюй Шуанжун могла об этом не знать?]

[Бедная Лай Бинсюань... Получается, она ни в чём не виновата, а её довели до бегства, заставили годами носить клеймо тирана, а теперь ещё и в сети полощут.]

[Шуаншуан сама была жертвой травли! Она была в ужасном состоянии, имейте совесть!]

[Хватит прикрываться моралью! То, что Сюй Шуанжун пострадала, не даёт ей права портить жизнь другим. Лай Бинсюань здесь самая невинная сторона. Сюй Шуанжун прекрасно знала, кто её обидчики, но молча смотрела, как Лай топчут в грязи. Это ли не подлость?]

Сюй Шуанжун глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

— Я... я действительно что-то слышала краем уха, — пробормотала она. — Но в то время я сама была на грани нервного срыва. Я не смогла сразу найти в себе силы выйти и всё объяснить. Это то, о чём я жалею по сей день. А когда я наконец пришла в себя и была готова помочь госпоже Лай... она уже уехала. Поэтому...

— Поэтому ты решила просто промолчать? — Се Ми безжалостно закончила за неё фразу. — Пусть Лай Бинсюань и дальше живёт с клеймом мучительницы, ведь она всё равно уехала, так?

У Сюй Шуанжун едва заметно дернулся лицевой нерв.

— Психологическое давление было невыносимым... — зашептала она. — Это был мой первый опыт столкновения с такой жестокостью, я была сломлена физически и духовно, я просто...

— Неужели так трудно признать, что ты сделала это намеренно? — Голос Се Ми был спокойным, а на губах играла едва уловимая усмешка. — Ты постоянно твердишь, что ты жертва, используя это как щит, чтобы скрыть свои ошибки. Неужели статус «пострадавшей» — это просто удобная маска, за которой можно прятать свои грязные поступки?

Сюй Шуанжун открыла рот, собираясь возразить, но Се Ми не дала ей и шанса.

— Одно предложение. Всего одна фраза могла всё прояснить. Но из-за твоего молчания человек годами нёс незаслуженное бремя. И я ни за что не поверю, что это была всего лишь «оплошность». За все эти годы у тебя были тысячи возможностей сказать правду, но ты не сделала этого ни разу.

Се Ми лениво приподняла веки и смерила Сюй Шуанжун насмешливым взглядом:

— Так как всё было на самом деле? Твой расчёт или просто «ой, нечаянно»? Даже сейчас, извиняясь перед Лай Бинсюань, ты уходишь от сути. Жалуешься, что тебя использовали как пешку, пафосно обвиняешь каких-то анонимов... Как иронично. Ведь главный виновник сидит прямо передо мной. Сюй Шуанжун, ты за кого нас всех принимаешь? За идиотов?

На лбу Сюй Шуанжун выступили крупные капли пота, лицо стало мертвенно-бледным. Се Ми же на протяжении всего разговора оставалась воплощением невозмутимости. Она то и дело закидывала в рот орешек, с хрустом разжёвывая его, словно вела праздную беседу о погоде. Её голос звучал тихо, но в зале воцарилась такая тишина, что было слышно каждое дыхание.

Лай Бинсюань во все глаза смотрела на Се Ми. Лучи послеполуденного солнца мягко падали на девушку, окутывая её сияющим ореолом. Лай Бинсюань вдруг показалось, что время повернуло вспять.

Много лет назад, в такой же солнечный полдень, она стояла у окна в кабинете директора. Её тень была длинной и одинокой. Вокруг не было ни души, кто поддержал бы её. Люди в тени бросали в неё обвинения, Сюй Шуанжун тихо всхлипывала, и этот звук вызывал лишь тошноту. Лай Бинсюань тогда устала спорить. Она просто стояла и молча смотрела на всех с ненавистью.

О чем она думала в тот момент?

Она думала: «Если бы хоть один человек встал на мою сторону... Всего один».

Но такого человека не нашлось. Ожидание помощи в моменты полного отчаяния — самое невыносимое чувство, и тогда она так ничего и не дождалась.

Но сегодня, спустя столько лет, в такой же солнечный день, под прицелом сотен взглядов... Кто-то встал перед ней, закрывая собой от всех ударов. Се Ми, словно непобедимый полководец, с лёгкостью сделала то, чего сама Лай Бинсюань не могла добиться даже истошными криками. Се Ми стала её спасением.

[А-а-а-а, как же она права! А я-то думал, почему извинения Сюй Шуанжун звучали так фальшиво? Она же просто перекладывала вину!]

[Серьёзно, хватит держать нас за дураков. Мы не первый день на свете живём, все твои уловки шиты белыми нитками. Это был чистый расчёт!]

[Неужели так трудно просто по-человечески извиниться? Вечно это нытьё про травлю, она что, подсела на моральный шантаж?]

[Боже, как мне жаль Лай-цзе! Теперь понятно, почему она так взъелась на Сюй Шуанжун. Столько лет несправедливых обвинений, пока та строила из себя бедную овечку. Я в бешенстве!]

[Сюй Шуанжун, извиняйся! Сюй Шуанжун, проси прощения!]

[Хватит вилять! Хватит давить на жалость! Извиняйся нормально!]

В этот раз чат был единодушен. Требования извинений заполонили все экраны, включая личную трансляцию Сюй Шуанжун. Фанаты Шуаншуан пытались модерировать комментарии, но их жалкие попытки захлебнулись в океане народного гнева.

Сюй Шуанжун краем глаза увидела сообщения на смартфоне, лежащем на столе. Её губы окончательно обескровились. Она понимала: это конец. Дальнейшие оправдания только добьют её репутацию. Единственный шанс сохранить хоть каплю лица — это признать вину и попытаться отыграться позже.

— Прости меня, — на этот раз она повернулась к Лай Бинсюань и склонилась в по-настоящему глубоком поклоне. — Это моя вина. Я виновата в том, что тебя посчитали мучительницей. Тогда настоящие обидчики угрожали мне, и я побоялась раскрыть их имена... и просто позволила тебе нести это бремя. Моя трусость и эгоизм стали причиной всего этого. Прости.