Янь Пин чувствовал себя сейчас прямо как садовник-гурман, ищущий самый лучший и сладкий арбуз.
Он выискивал сочный плод, чтобы отведать.
Как же так вышло, что разгорелось столь грандиозное дело, а он совершенно ничего об этом не знал?
А крики и ругань Цинь Хуайжу и Цзя Чжан-ши меж тем продолжались.
— Говорю тебе, Ша Чжу! Если ты не сможешь прокормить всю нашу семью, я тут же донесу на тебя прямо на завод!
— Заставлю директора Яна проучить тебя!
— Сегодня наша семья осталась без мяса, так что живо тащи сюда мясо!
Ша Чжу был сам не свой от раздражения.
Мало того, что сегодня он не смог навредить Янь Пину и лишь зря потратил силы, так его вдобавок ещё и разжаловали, сослав драить общественные туалеты.
Стоило ему вернуться в Сыхэюань, как на него набросились Цзя Чжан-ши и Цинь Хуайжу.
Ша Чжу, снедаемый яростью и досадой, принялся ожесточённо браниться:
— Всё сваливаете на меня? Если бы не ваши мелкие грязные делишки, стал бы я вообще ввязываться во всё это?
— К тому же, я спал с сестрой Цинь, и она сама на это согласилась!
Мужчины таковы: получив своё, они тут же перестают это ценить.
Ша Чжу в этот момент находился на пределе эмоционального срыва и выпалил это прямо в лицо обидчицам.
Эти слова смертельно оскорбили Цинь Хуайжу.
Цинь Хуайжу огляделась по сторонам.
Из-за того, что они с Ша Чжу орали на весь двор, поднялся такой шум, что все обитатели Сыхэюаня повылазили из своих комнат.
Толпа зевак с предвкушением наблюдала за представлением.
Цинь Хуайжу больше не могла заботиться о своём показном образе непорочной белой лилии: она подскочила к Ша Чжу и вцепилась ему в лицо ногтями.
— Брешешь! Ты сам меня домогался, а теперь сваливаешь всё на моё согласие!
— Ах ты паршивец этакий, посмел приставать к беспомощной вдове с детьми, совсем стыд потерял!
Янь Пин, только что переступивший порог Сыхэюаня, стал зрителям этого великолепного спектакля.
Он ещё даже не успел толком сообразить, в чём дело.
Как Сюй Дамао уже подбежал к нему с восторженным видом, присел на корточки рядом и, не отрывая глаз от разворачивающейся драмы, зашептал:
— Переспал, слыхал?
— Переспал? — переспросил озадаченный Янь Пин.
— Да уж, откуда тебе знать.
— Этот Ша Чжу вечно крутился вокруг Цинь Хуайжу и стелился перед ней, вот прошлой ночью она ему и дала.
— Эти двое сошлись за спиной у всех, неужто ты ещё не в курсе?
Сюй Дамао с огромным воодушевлением и мельчайшими подробностями пересказал всё, что произошло.
Он живописал сцену так красочно и детально, будто лично прятался под их кроватью.
Янь Пин послушал всего пару фраз и моментально сложил в уме всю картину от начала до конца.
Неудивительно, что Ша Чжу сегодня с таким усердием услуживал директору Яну и одновременно пытался вставить палки в колёса самому Янь Пину.
Оказывается, он отведал запретного плода, и теперь с него требовали солидную плату за удовольствие.
Только вот незадача:
Ша Чжу не смог провернуть задуманное, а Цинь Хуайжу ведь не могла позволить себе остаться обиженной за просто так.
Разумеется, Цинь Хуайжу и Цзя Чжан-ши были намерены добиться справедливости.
Вдобавок эти две женщины обладали такими лужёными глотками, что их вопли мгновенно перебудоражили весь Сыхэюань.
Остальные соседи находили зрелище весьма забавным и пока просто стояли вокруг, поплёвывая семечки и наблюдая за развитием событий.
Раз уж разгоралось такое интересное представление, Янь Пин был вовсе не против подлить масла в огонь.
Он погрузился в раздумья, но тут его взгляд случайно столкнулся с другим — полным нескрываемого обожания.
Ло Сяоэ стояла чуть позади Янь Пина, сжимая в руках два крупных белых редиса.
Вид у неё был такой, будто она просто вышла помыть овощи у водяной колонки, однако её глаза всё это время неотрывно следили за Янь Пином.
В её взгляде плескались весенние воды, и на лице читалось такое нетерпеливое желание, что казалось, будто она выжгла слово «страсть» прямо у себя на лбу.
Янь Пин сглотнул вязкую слюну: до чего же жуткая картина!
Он торопливо отвёл глаза и тут же нос к носу столкнулся со взглядом Ша Чжу.
О боже правый!
Этот взгляд пугал ещё сильнее.
Цинь Хуайжу и Цзя Чжан-ши продолжали чехвостить и лупить Ша Чжу.
Только вот Цинь Хуайжу почему-то вдруг унялась, оставив колотушки на долю Цзя Чжан-ши, и теперь сама таращилась прямо на Янь Пина.
Её глаза источали кокетливые чары, а на губах играла странная, ускользающая от понимания улыбка.
В ней одновременно таились и горькая обида, и всепоглощающая страсть.
Янь Пин аж вздрогнул всем телом.
Нет уж, увольте!
Взгляды этих двух хищниц в человеческом обличье обладали чересчур мощной поражающей силой.
Янь Пин отчётливо осознал, что превратился в лакомый кусочек, и если так пойдёт и дальше, добра точно не жди.
Надо что-то делать!
Жениться! Срочно нужно найти жену!
В этот момент Лю Хайчжун, шаркавший поношенными матерчатыми туфлями, вышел из своей комнаты в наброшенном поверх пиджака пальто.
Он погладил себя по подбородку и важно изрёк:
— Так, хватит ор устроить, вы трое, прекратите балаган! Я тут послушал с краешку и прекрасно во всём разобрался.
— Ша Чжу, признавайся, ты и впрямь домогался Цинь Хуайжу?
Лю Хайчжун всё это время преспокойно сидел в комнате, смакуя свежие сплетни.
Лишь когда всё стало предельно ясно, он соизволил выйти наружу.
Скандал и без того принял крайне неприглядный оборот.
А раз теперь И Чжунхай лишился былой власти...
Лю Хайчжун оставался единственным настоящим старшим управителем в Сыхэюане, и ему, конечно же, не терпелось продемонстрировать свой новообретённый авторитет.
Этот инцидент подворачивался как нельзя кстати для покартельной расправы.
— Ша Чжу, раз ты умудрился сотворить в нашем Сыхэюане столь мерзкое, попирающее всякую мораль дело, я считаю, нам не миновать общего собрания всего двора!
— Ты обязан дать нам всем исчерпывающие объяснения.
Ша Чжу присел на корточки, чувствуя себя так скверно, что его едва не тошнило кровью от злости.
Он уставился на Лю Хайчжун свирепым тигриным взглядом и уже собирался высказать всё, что думает, как вдруг из своей комнаты вышел И Чжунхай.
И Чжунхай бросил тяжёлый взгляд на Ша Чжу и с горечью вымолвил:
— Общему собранию быть! Мы просто обязаны созвать собрание всего двора!
— Первый дядя, вы... как вы можете говорить о собрании? — Ша Чжу не верил собственным ушам.
Обычно И Чжунхай относился к Ша Чжу с наибольшей теплотой и заботой.
Он носился с ним как наседка с цыпленком, оберегая от любых невзгод, и чуть ли не родным сыном почитал.
С чего бы ему сегодня вдруг соглашаться на устроенную против Ша Чжу расправу?
И Чжунхай мрачно посмотрел на Ша Чжу, а затем перевёл гневный взгляд на Цинь Хуайжу.
На душе у самого И Чжунхая скребли кошки.
С тех пор как он утратил статус главного управителя...
Его вес и авторитет в Сыхэюане стремительно покатились вниз, и соседи перестали считаться с его мнением.
Но И Чжунхай был человеком ушлым и никогда не складывал все яйца в одну корзину.
Ведя дела расчетливо, он преследовал сразу две цели.
С одной стороны, И Чжунхай по-прежнему рассчитывал, что Ша Чжу станет его опорой в старости и приёмным сыном.
С другой же стороны, он давно поглядывал на сторону, подумывая завести молодую любовницу, которая смогла бы родить ему ребёнка.
И в качестве главной мишени И Чжунхай присмотрел именно Цинь Хуайжу.
В повседневной жизни он открыто и исподтишка оказывал Цинь Хуайжу немалую помощь.
И вот теперь, когда он сам ещё даже пальцем не притронулся к лакомому кусочку, его опередил какой-то Ша Чжу, сожравший всё без остатка!
Тут уж И Чжунхаю было не до высоких моральных принципов — ему хотелось лишь хорошенько проучитьнагглеца.
Чтобы тот запомнил раз и навсегда, к чему прикасаться можно, а к чему — смертельно опасно!
Раз уж И Чжунхай и Лю Хайчжун пришли к единогласному решению, сегодняшний сход был уже неизбежен.
Опустилась ночь.
Сыхэюань сегодня не был окутан привычной вечерней тишиной — двор гудел, словно растревоженный улей.
Лю Хайчжун и Янь Бугуй чинно восседали посреди двора, а перед ними стоял притихший Ша Чжу.
Неподалёку всё ещё всхлипывали Цинь Хуайжу с Цзя Чжан-ши.
Жители Сыхэюаня плотным полукольцом обступили место действия.
И Чжунхай, прихватив из дома маленький низкий табурет, уже было хотел примоститься прямо по центру площадки, как Лю Хайчжун многозначительно кашлянул и исподлобья метнул на него свирепый взгляд.
Этот жест недвусмысленно велел ему занять подобающее место и не высовываться.
И Чжунхай понуро опустил голову и сглотнул слюну: как ни сжималось его сердце от досады, ему пришлось послушно пересесть на задний план.
Лю Хайчжун расправил плечи и заговорил с важным видом:
— Главная тема нашего сегодняшнего собрания — возмутительное моральное падение товарища Ша Чжу.
— Ша Чжу совершил гнуснейший поступок, а ведь наши Цинь Хуайжу и Цзя Чжан-ши — женщины одинокие, вдовы.
— Две несчастные вдовы тянут троих детей, и без того надрываясь из последних сил, так ты не только не помог им в беде, но ещё и решил воспользоваться их уязвимым положением! Какими же подлыми мыслями руководствуется твоя душа?
— Подобное поведение Ша Чжу заслуживает самого сурового осуждения, подобным элементам не место в нашем коллективе!
Соседи загалдели, перебивая друг друга.
Каждый находил этот поступок совершенно недопустимым.
Если разобраться беспристрастно, то Цзя Чжан-ши и Цинь Хуайжу тоже были хороши — за ними водилась немалая вина.
Но эти две вдовы мастерски умели разыгрывать из себя жертв.
В два счёта они переложили всю полноту ответственности исключительно на плечи Ша Чжу.
Стоило им придать делу нужный оттенок, как добровольная связь в их устах тут же превратилась в грязное изнасилование, совершённое Ша Чжу силой.

Комментарии

Загрузка...