— Шурин, отец, мать, вы как здесь оказались?
Лю Цзяньсинь поспешно вышел из дома. Увидев, что Цинь Хуайфан притащила всю свою родню, он почувствовал, как сердце ушло в пятки.
— Мама...
Лю Сяочжуан, следовавший за ним по пятам, увидев Цинь Хуайфан, бросился к ней. Она подхватила мальчика на руки и, не говоря ни слова, холодно уставилась на Лю Цзяньсиня. Смысл был ясен без слов: так просто эта история не закончится.
Шурин, Цинь Шоу, насмешливо бросил:
— Лю Цзяньсинь, ты и впрямь возомнил о себе невесть что, раз посмел поднять руку на мою сестру! Забыл, какие обещания давал два года назад, когда с таким рвением забирал её от нас?
Цинь Шоу засучил рукава, готовясь к драке, и рявкнул:
— Где этот мелкий неблагодарный щенок, Лю Цзяньшэ? А ну, вылезай, живо!
Из дома раздался спокойный голос Лю Цзяньшэ:
— Дед твой здесь. Ты кто такой, чтобы приказывать мне выходить? Если ты зовёшь, я должен бежать по первому зову?
[Динь! Отказ принят. Награда: десять пилюль Смеющейся полушаговой дури.]
Даже без системной награды Лю Цзяньшэ не собирался выходить. Однако его удивило, что система выдала нечто подобное. Воспользовавшись моментом, он взглянул на описание предмета.
Смеющаяся полушаговая дурь: на вид — обычный фруктовый леденец, по сути — он и есть. Эффект: тает во рту, в течение пятнадцати минут вызывает у принявшего неудержимый смех, напоминающий приступ эпилепсии.
Вот это да... Видимо, система у него не самая серьезная. Лю Цзяньшэ полагал, что награды будут более традиционными, но никак не ожидал такого.
Снаружи Цинь Шоу, местный задира из деревни Цинь, никогда не слышал, чтобы с ним так разговаривали. В ярости он взревел:
— Лю Цзяньсинь, ты никчемный слабак! Родители померли, а ты не можешь приструнить этого щенка! Сегодня я сам займусь его воспитанием вместо твоих покойных предков! А до тебя доберусь чуть позже!
Цинь Хуайфан и остальные члены семьи Цинь двинулись следом за ним. По её мнению, даже если у Лю Цзяньшэ и было самодельное ружье, вряд ли он решится выстрелить при таком количестве свидетелей. Лю Цзяньсинь в отчаянии наблюдал, как вся орава вваливается в дом брата, не смея вымолвить ни слова.
Цинь Шоу ворвался в комнату и первым делом заметил трех связанных зайцев и двух фазанов. Глаза его загорелись — он уже давно не ел мяса. Только потом он увидел в руках у Лю Цзяньшэ самопал, но страха не почувствовал, напротив, стал ещё наглее:
— Ну и что ты машешь этой пукалкой? Хочешь выстрелить в меня? Если хочешь остаться целым, отдавай зайцев и фазанов, а потом вставай на колени и проси прощения у моей сестры...
Слово прощения застряло у него в горле — он почувствовал, как что-то ткнулось в рот. Ствол самопала уперся прямо в зубы, причиняя резкую боль. Ощущение пороховой гари заполнило рот. Зрачки Цинь Шоу сузились. Он с недоверием смотрел на ледяной взгляд Лю Цзяньшэ, и холодный ужас сковал его тело.
— Мгх... мгх... — Цинь Шоу пытался что-то сказать, но не мог.
Лю Цзяньшэ усмехнулся и с силой надавил на ружье, вгоняя ствол прямо в глотку противнику. От нестерпимой боли у Цинь Шоу брызнули слезы. Он беспомощно мотал головой, а чтобы Лю Цзяньшэ точно понял его, поднял обе руки вверх.
— Лю Цзяньшэ! — Цинь Хуайфан не могла поверить, что тот действительно решился применить силу. Неужели он окончательно перестал считаться с её семьей?
Лю Цзяньшэ с насмешкой посмотрел на неё:
— Что такое, неблагодарная?
Мать Цинь Хуайфан, госпожа Цинь, уперла руки в бока и ткнула в него пальцем:
— Ах ты неблагодарный щенок! Кого это ты так назвал?
Лю Цзяньшэ усмехнулся:
— А как ещё назвать тех, кто три года сосал из меня кровь, но так и не стал родными?
Сказав это, он перевел взгляд на Цинь Шоу:
— Вы, орава, заявились сюда, чтобы устроить скандал, и вломились без разрешения. Даже если я сейчас вышибу тебе мозги, это будет признано необходимой обороной, и я буду прав в любом суде! Судя по всему, твоим родственникам плевать, выживешь ты или нет.
Во время этой речи палец Лю Цзяньшэ начал медленно давить на спусковой крючок. Цинь Шоу, не отрываясь, смотрел на этот палец и от страха наложил в штаны.
Бух!
Цинь Шоу повалился на колени. Родственники, которые ещё секунду назад собирались кричать, мгновенно замолчали. Жители Сяолючжуана, столпившиеся у входа, оцепенели. В обычное время Лю Цзяньшэ был тише воды, ниже травы, крайне замкнутый человек.
В толпе послышались шепотки:
— Бедный парень, после смерти родителей брат сразу отделил его.
— И не говори. Посмотри на этот дом — пусто, неудивительно, что никто не хочет выдавать за него дочь.
— Я слышал, что брат с женой забирали всю добычу, которую он приносил, вот он и не мог накопить денег.
— Даже кролик кусается, если его загнать в угол. Видать, довели парня...
Эти слова резали уши семье Цинь. Лица у них были мрачнее тучи, но все молчали, боясь разозлить Лю Цзяньшэ и спровоцировать выстрел.
Видя, что Цинь Шоу стоит на коленях, Лю Цзяньшэ отвел ствол. Ружье со скрежетом вышло изо рта поверженного врага.
— Проваливайте.
Цинь Шоу вскочил и, пошатываясь, первым вылетел из дома. Остальные члены семьи Цинь, с опаской поглядывая на самопал в руках Лю Цзяньшэ, поспешили следом. Наглых всегда усмиряет тот, кто готов идти до конца. Это был лучший и самый действенный способ проучить семейство Цинь. Лю Цзяньшэ не беспокоился о последствиях — он всё равно вскоре собирался покинуть Сяолючжуан.
Лю Вэй, председатель местного кооператива, узнав, что Цинь Хуайфан приехала с родней, бегом направлялся к дому. Вдруг он услышал рев мотора, остановился и обернулся. По проселочной дороге, поднимая столбы пыли, ехал ГАЗ-69.
Лю Вэй похолодел. Джип! Никто не предупреждал о приезде начальства. А тут ещё Цинь Хуайфан со своей родней устроили разборки. Если это дойдет до ушей руководства, ему конец!
Джип остановился рядом с ним. Молодой человек внутри протянул пачку сигарет Байяншу и предложил одну Лю Вэю:
— Земляк, не подскажешь, где дом товарища Лю Цзяньшэ?
Лю Вэй не посмел взять сигарету, сердце его пропустило удар. Цао Ао внимательно следил за лицом председателя:
— Земляк, что-то случилось в доме товарища Лю Цзяньшэ?
Лю Вэй не решился лгать и в двух словах обрисовал ситуацию с Цинь Хуайфан.
— Садись, показывай дорогу.
Цао Ао больше ничего не сказал. Раньше Лю Вэй гордился бы тем, что его везут на машине, предназначенной для высокого начальства, но сейчас он испытывал лишь тревогу, молясь, чтобы семейство Цинь не натворило бед.

Комментарии

Загрузка...