Мое дыхание на мгновение перехватило. Голос, донесшийся из-за двери, казался немного чужим, но в то же время был до боли знакомым.
— Есть кто дома? — снова спросила Чжэн Сюэ.
Я быстро провел ладонью по лицу, пытаясь унять бурю эмоций в душе, и только после этого подошел, чтобы открыть дверь.
Чжэн Сюэ стояла в коридоре, облаченная в элегантный черный костюм от Луи Виттон. Она выглядела холодной и недосягаемо благородной.
В те годы она всегда носила короткую стрижку до ушей — это выглядело просто и практично. Сейчас же ее волосы спадали на плечи. Она казалась еще прекраснее, чем в моих воспоминаниях, а в ее облике появилась какая-то невозмутимая уверенность.
Костюм от Луи Виттон, туфли на каблуках от Шанель, новейшее колье от Картье на шее и часы на запястье, марку которых я даже не мог определить — всё это буквально сияло. Казалось, сама Чжэн Сюэ окружена невидимым ореолом роскоши, от которого становилось не по себе.
Мне оставалось только изо всех сил притворяться спокойным.
— А я уж подумала, что ты переехал, — Чжэн Сюэ пристально посмотрела на меня и через мгновение тихо добавила: — Привет.
— Как ты здесь оказалась? — При этой внезапной встрече я хотел было сказать что-то вежливое, но слова застряли в горле. Мысленно вздохнув, я отвел взгляд и спросил: — У тебя какое-то дело ко мне?
— А если дела нет, ты даже не предложишь мне войти и присесть?
— Проходи, — я отступил в сторону, освобождая проход.
Войдя в квартиру, Чжэн Сюэ принялась непринужденно осматривать гостиную. Когда ее взгляд упал на разноцветных бумажных журавликов, подвешенных к потолку в центре комнаты, она на секунду замерла, а затем медленно опустилась на диван.
— Будешь что-нибудь пить? Газировку?
— Налей мне просто воды.
Я подошел к кулеру и наполнил стакан теплой водой. Чжэн Сюэ сделала глоток, поставила стакан и молча уставилась на мой курьерский шлем, лежащий на журнальном столике.
— Кхм.
Я не понимал, зачем она пришла, но по ее виду было ясно — уж точно не для того, чтобы просить у меня в долг. После недолгих колебаний я спросил:
— Как ты жила всё это время?
Она не ответила. Почувствовав неловкость, я добавил:
— Пару лет назад я слышал, что ты уехала в Милан?
— Да, только что вернулась.
— Училась на дизайнера одежды?
— Именно.
— Что ж, поздравляю.
— С чем тут поздравлять?
— Разве исполнение мечты не заслуживает поздравлений? — искренне удивился я.
Поехать в Италию и выучиться на дизайнера всегда было заветной мечтой Чжэн Сюэ. Но в те годы, когда мы были вместе, эта мечта оставалась лишь несбыточной фантазией. Я просто не мог оплатить ее обучение за границей, да и ее собственная семья жила более чем скромно.
Три года назад мы расстались именно из-за бедности.
Тогда она работала в кондитерской в Гуанчжоу и получала всего пять тысяч юаней в месяц, а я и вовсе был безработным.
У нас была собака по кличке Доу-доу — толстенький той-пудель. Курьер нашел его в мусорном баке, а она приютила. Когда Чжэн Сюэ уехала в Гуанчжоу, она забрала пса с собой. Но вскоре случилась беда: однажды, вернувшись с работы, она обнаружила, что Доу-доу исчез. Она искала его повсюду, даже ходила в отделение полиции смотреть записи с камер видеонаблюдения, но всё было тщетно.
Она позвонила мне, захлебываясь слезами, и умоляла приехать на поезде, чтобы помочь с поисками.
Но в тот момент у меня в кармане не было ни гроша. Она перевела мне пятьсот юаней на билет.
Ехать больше двадцати часов на жестком сиденье мне показалось слишком мучительным, и я купил билет в плацкарт — разница в цене была меньше ста юаней.
Почему-то именно этот поступок привел ее в ярость. После грандиозного скандала по телефону она просто исчезла из моей жизни.
Годы отношений — и в итоге мы расстались по телефону.
Тогда я совершенно не понимал ее реакции. Она казалась мне нерассудительной: как можно так злиться из-за пустяка и в одностороннем порядке обрывать долгую связь?
Но с годами ко мне пришло понимание.
В то время она каждый день ютилась в обшарпанной съемной комнате в старом жилом квартале, мало зарабатывала и не видела впереди ни будущего, ни надежды. Доу-доу, ее единственное утешение, потерялся, а ее парень был никчемным бездельником, который не мог даже на билет заработать.
Она чувствовала разочарование, гнев и отчаяние. С ее внешностью она вовсе не должна была влачить такое жалкое существование.
— Доу-доу в итоге нашелся? — спросил я, и в памяти всплыл образ того толстого и послушного пса.
Чжэн Сюэ вздрогнула:
— Нет. То утро было последним разом, когда я его видела.
— Надеюсь, он жив и здоров. Может, его подобрал какой-нибудь богач, и теперь он живет как сыр в масле, — с грустью произнес я.
Чжэн Сюэ помолчала, затем глубоко вздохнула и пристально посмотрела на меня:
— Когда я тогда сказала по телефону, что мы расстаемся... почему ты не приехал в Гуанчжоу, чтобы найти меня?
Я опешил и полушутя ответил:
— У меня не было денег. Ты же знаешь, я тогда не мог позволить себе билет до Гуанчжоу.
— Это не оправдание.
Чжэн Сюэ с холодным видом отвернулась к окну, поправляя прядь волос, упавшую на лоб.
— На самом деле, если подумать, у нас тогда и конфликтов-то особых не было. Сама не понимаю, как мы дошли до такого?
— Я тоже не знаю. Наверное, разочарование просто копилось день за днем, — я закурил сигарету и взглянул на Чжэн Сюэ. Хотел было потушить, но она сказала:
— Кури, если хочешь.
— Ты сильно изменилась... — с чувством произнес я. — Раньше ты не позволяла мне курить при тебе.
— Мне по-прежнему не нравится, когда рядом курят, но в большом мире этого не избежать. Пришлось научиться принимать это.
— Разве за границей не запрещено курить в общественных местах?
— Зависит от страны и региона.
Я кивнул и снова спросил:
— Так это... ты правда пришла просто так, без дела?
— На самом деле, я просто хотела тебя увидеть.
Эти слова заставили меня замереть.
Последние три года я жил не лучшим образом. И дело было не в деньгах, а в постоянном чувстве одиночества.
Наверное, это обычное состояние для большинства одиноких мужчин старше двадцати пяти. В этом возрасте, если ты не добился успеха, связи с миром начинают слабеть. И женщины, и друзья — все реже пересекаются с тобой.
Когда волна юности отступает и ты становишься старше, люди перестают не то что заводить романы, но даже дружить с бедняками.
Я так и не съехал из этой квартиры. Не только из-за дешевизны, но и потому, что когда-то мы жили здесь вместе. Многие вещи здесь — картины в спальне, бумажные журавлики в гостиной — были сделаны или нарисованы ее руками перед отъездом в Гуанчжоу.
Жизнь здесь была похожа на пребывание в застывшем времени, и это давало мне какое-то болезненное чувство безопасности.
Тук, тук, тук.
Стук в дверь вырвал меня из раздумий.
Мы с Чжэн Сюэ одновременно посмотрели на вход. Я был поражен: обычно ко мне неделями никто не заглядывал, а тут — один визит за другим.
Чжэн Сюэ жестом показала, чтобы я открыл. Мне очень хотелось дослушать ее, но стук не прекращался. Пришлось идти открывать.
На пороге стояла Ли Сыюй. Скрестив руки на груди, она холодно усмехнулась:
— А ты трусоват, как я погляжу. Боялся, что я в отеле подставу тебе устрою и на бабки разведу? Ну всё, теперь я пришла спать прямо к тебе домой. Так тебе спокойнее будет?

Комментарии

Загрузка...