Империя Синъяо с глубоким почтением относится к культуре женщин древности. В музее Цин Син увидела множество знаменитых личностей той эпохи. Восковые фигуры были расставлены в самых разных позах: кто-то стоял, кто-то сидел, одни читали, другие танцевали. Их грациозные облики воплощали женскую нежность и мягкость. Рядом с каждой дамой была приведена краткая справка о её деяниях, но чаще всего в описаниях встречались слова восхваления за вклад в домашний очаг.
Среди сотен статуй не нашлось ни одной, изображающей сильную женщину с короткой модной стрижкой. Возможно, потому, что местным мужчинам такие женщины были не нужны.
На огромных хрустальных экранах в бесконечном цикле сменялись улыбающиеся женские лица. Эти улыбки казались добрыми и тёплыми. Цин Син простояла перед ними добрых полчаса, поражаясь тому, что все женщины на фото неизменно улыбались, независимо от обстановки. Её вечно напряжённое сердце наконец нашло в этих сладких улыбках крохотную крупицу утешения, и уголки её губ непроизвольно дрогнули в ответной полуулыбке.
— Прошу прощения, что беспокою.
К ней с улыбкой обратился высокий парень в повседневной одежде. В руках он держал камеру и смущённо поинтересовался:
— У вас такая красивая улыбка, можно я сделаю пару снимков?
Цин Син, разумеется, отказалась, чётко выразив свою волю:
— Прошу прощения, нет.
Она развернулась и пошла прочь. Парень, явно не ожидавший такого твёрдого отказа, поспешил следом, стараясь не отставать:
— Тогда, может, сфотографируемся вместе через оптомозг? Обещаю, я сохраню снимок только для себя и ни в коем случае не буду его распространять.
Цин Син неловко улыбнулась и в конце концов, уступив его настойчивости, ответила:
— Хорошо, но только один кадр.
Парень радостно ослепил её своей белоснежной улыбкой и активировал оптомозг:
— Сяо Ку, включи режим объёмного селфи. Сделай фото меня и этой прекрасной леди.
Цин Син послушно приняла позу. Раздался щелчок, и Сяо Ку прохладным голосом доложил:
— Господин Ду Цзэ, снимок готов. Нужно ли распечатать?
— Да, обязательно!
Ду Цзэ быстро нашёл автомат для печати фотографий, распечатал снимок и протянул копию Цин Син:
— Прекрасная леди, благодарю вас.
Цин Син взглянула на фото: улыбка на её лице выглядела очень робкой и лёгкой. Она спрятала карточку в сумку и уже собиралась уйти, как парень снова окликнул её. Его глаза, тёмные и блестящие, смотрели прямо на неё. Он глубоко вздохнул и произнёс:
— Леди, меня зовут Ду Цзэ, я второкурсник Военной академии Синъяо. Могу я узнать ваши контакты?
Уголок рта Цин Син дёрнулся. Неужели она только что стала объектом подката?
Военная академия Синъяо — заведение с громким именем, нечто вроде Гарварда на Голубой Звезде, известное на всю галактику. Цин Син тихо усмехнулась и ответила:
— Не думаю, что наши пути когда-нибудь пересекутся.
Взгляд парня мгновенно потух. Его несчастный вид напоминал щенка хаски, которому сделали больно. В этот момент к ним подошли Жухуа и Учитель Хунхун. Цин Син поспешила откланяться, бросив парню на прощание:
— Если суждено — непременно встретимся.
Жухуа, по-видимому, слышала их диалог и посчитала, что слова Цин Син были слишком жестокими.
— Как по мне, славный парень, такой яркий и симпатичный. Почему ты не дала ему свой ник в Звёздной дали? Там всё равно можно добавить десятки тысяч человек, одним больше, одним меньше — какая разница? Не хочешь общаться — просто игнорируй, зачем быть такой принципиальной? Если найдёте общий язык, может, он ещё станет твоим клиентом.
Учитель Хунхун добавил:
— Студент Военной академии Синъяо — это большие перспективы в будущем, отличная партия, за которую стоит держаться.
Цин Син пропустила эти слова мимо ушей, закатила глаза и, присев на ближайший стул, начала массировать стопы:
— Я устала ходить. Может, вернёмся?
— Ни в коем случае, мы ещё не осмотрели несколько этажей! А-Син, мне нужно посмотреть на одежду для вдохновения. Если устала — давай отдохнём немного и продолжим? — первой запротестовала Жухуа.
Учитель Хунхун поддержал её:
— Редко удаётся попасть в музей, до закрытия ещё полно времени. Давай зайдём в зону отдыха, перекусим.
Цин Син оставалось лишь смириться. На самом деле, она могла бы продержаться и дольше, но боялась, что случится что-то непредвиденное.
Как раз в этот момент Жухуа, делясь с Цин Син хлебом, начала сплетничать о Шэнь Мяомяо:
— За ним стоят влиятельные люди, похоже, кто-то из верхушки, иначе как бы он добился того, что имеет сегодня? Ходят слухи, что Шэнь Мяомяо уже женат.
Цин Син молча жевала, прислушиваясь к разговору. Шэнь Мяомяо вышел из низов и в шоу-бизнесе сделал карьеру на образе бедного юноши, ставшего «белым богачом». Он был кумиром многих мужчин на этой планете, хотя этот образ «богини» был фальшивкой.
Цин Син объективно заметила:
— У него действительно есть талант, поёт он очень неплохо.
Шэнь Мяомяо называли королём любовных баллад: его голос был чистым и звонким, высокие ноты звучали мощно, а низкие — мягко и мелодично. Его голос, прозрачный и словно парящий в пустоте, действительно завораживал.
— Ну, микрофон для Шэнь Мяомяо создавала компания по спецзаказу, да и при постобработке песни сильно меняют. Если послушаешь его вживую, сразу заметишь разницу между его голосом и женским, — Учитель Хунхун отпил зелёного чая и, сверкнув глазами, добавил: — Твой тембр куда лучше, чем у него.
Цин Син лишь усмехнулась и перевела тему. Ей самой было любопытно, что Шэнь Мяомяо забыл в Музее женщин. Учитель Хунхун и Жухуа продолжили болтать, и через десять минут Учитель Хунхун, не выдержав, поспешил к искусству, которое было ему по душе.
Троица, цокая каблучками, поднялась по винтовой лестнице из чёрного кристалла. Стены вдоль лестницы были украшены предметами женского быта. Но стоило им войти на третий этаж, как в глаза бросился экспонат, вызвавший настоящий шок.
Что она увидела?
Предмет, которым каждая девушка на Голубой Звезде пользовалась во время «этих дней»!
Он лежал в самом центре стеклянной витрины, выставленный на всеобщее обозрение. Цин Син видела, как посетители тычут пальцами в этот длинный белый предмет, пока экскурсовод давал пояснения. Её лицо вспыхнуло от стыда. Она пробормотала:
— Такая интимная вещь, как же...
— Это же наследие, которое женщины оставили человечеству! — Учитель Хунхун не видел в этом ничего зазорного. Он указал на экспонат: — Вещь очень хрупкая, в музеях Синъяо сохранилось от силы пара штук, остальные давно окислились. Это большая редкость, это символ!
— Символ чего? — Цин Син считала, что гигиеническая прокладка не может иметь особого значения. И тут её осенило: если считать по календарю, «родственники» должны были нагрянуть к ней с визитом со дня на день.
Это была настоящая бомба замедленного действия!
Лицо Цин Син вмиг стало белее мела.

Комментарии

Загрузка...