Всё тот же бурый пласт, верхняя плита мира.
Цин Е лёгким шагом шла по гравию. Она шла очень долго и наконец отыскала ту костяную гору.
На полусклоне горы два глубоких проёма вели прямиком внутрь.
Цин Е не стала заходить внутрь. Остановившись у входа, она перевела взгляд и громко крикнула в темноту:
— Эй, громила, просыпайся!
Её голос разнёсся по внутренней части пещеры и раскатился во все стороны.
*Сис-сис...*
Вокруг раздалось в ответ множество шипящих воплей.
Один за другим скелеты поднимались из земли.
Но на этот раз они не ринулись разом безумной толпой, как во время Цзинчжэ.
Они словно распознали, что этот голос — не враг, а благодетель, даровавший им второе рождение!
— Вы, помогите мне разбудить его, — обратилась Цин Е к скелетам внизу.
Услышав её слова, многие скелеты склонили головы набок и замерли на месте, время от времени издавая сквозь зубы какое-то мычание.
— У-у... э-э?
— Бей его!
Заметив, что скелеты не проявляют особой активности, Цин Е указала на костяную гору.
Этот приказ был слишком знаком мертвецам, и в мгновение ока они уловили то, чего добивалась Цин Е.
В тот же миг все скелеты ринулись к костяной горе, принявшись молотить по ней собственными головами и телами.
Хотя они уже превратились в скелеты, лишённые и капли плоти и крови, у них всё ещё оставались человеческие слабости и смертельные точки.
Если они размозжат свои черепа, то всё равно погибнут, обратившись в пыль, устилающую землю.
В их телах таилась Сила Власти, и Бесконечность была тому примером!
Бесконечность питала их неиссякаемой энергией!
Никто не знал, способны ли они ещё мыслить.
Наверное, да. Но разве захотели бы они и дальше существовать подобно ходячим мертвецам?
Для них никогда не наступит мир и покой.
Они — лишь несчастные создания, некогда погибшие в пучине разрушения!
Конечно, если бы Цин Е однажды тоже нелепо погибла, то это место стало бы и её единственным приютом.
По мере того как всё больше скелетов карабкалось на костяную гору, сама гора начала пробуждаться.
Раздался ещё более оглушительный грохот, от которого у Цин Е заложило уши и заныла голова.
То была гигантская голова, а те два проёма служили ей ноздрями.
Просто-напросто огромный скелет.
Медленно повернув голову, это чудовище отбросило в стороны и раздавило множество мелких Священных останков.
Его голос доносился со всех сторон, оглушая до звона в ушах.
— Чего ты опять явилась, старшая сестрица? Чем я снова тебе не угодил? Я всё тут же исправю!
— Ладно, громила, успокойся, я не к тебе пожаловала! Мне нужно в вагон.
— Эх, до чего же досадно!
На лишённом плоти черепе скелета невозможно было разглядеть выражение лица.
— Эй, твоё бормотание тоже слишком громкое! Я всё слышу!
— Ладно-ладно, вставай на мою руку.
Скелет неторопливо поднялся на ноги и протянул ладонь. Цин Е тут же шагнула на неё, и по мере того как пальцы сжимались в кулак, её окутал костяной купол.
— Присядь, держись крепче.
В следующее мгновение рука скелета медленно вонзилась в пласт мира, удлиняясь на глазах, и, словно лифт, стала опускать Цин Е вниз.
А на поверхности скелет всё ещё продолжал ворчать себе под нос:
— И разбиться-то насмерть нельзя, спрыгнула бы просто сама вниз, и дело с концом.
Тут скелет поднял взгляд на зияющий вверху провал, словно о чём-то догадавшись, и снова опустил голову:
— Разрушение шествует рука об руку с Шанди! [Человек] уже прибыл! Столько лет всё было тихо, но этого не миновать! Последний [Страж деревни] уже занял свой пост!
Что же касается пространства под плитами этого мира, то там расстилалось бескрайнее море.
Правда, температура здесь стояла ужасно, невыносимо низкая, и водную гладь уже затянул толстый слой прочного льда.
Скелет доставил Цин Е прямо на ледяную поверхность.
У семьи Цин Е имелся способ проникать в Цяньвань Тунчэн, поэтому она и сама частенько наведывалась в различные вагоны (правда, лишь в последние десять, поскольку одиннадцатый с конца был отсечён, тот мир больше не существовал, а с первыми вагонами связь уже прервалась).
В самом последнем вагоне обитал Мин — последний из людей.
Благодаря Силе Власти [Бесконечности] он, будучи уже в преклонных летах, многократно балансировал на грани между смертью и перерождением.
Он боролся с духовным истощением с помощью погружения в сон: засыпал, внезапно умирал от старости, затем возрождался вновь и снова засыпал.
Цин Е шла по ледяной глади, и вскоре впереди показался ледяной гроб — в нём покоился её древний предок.
Обойдя несколько ледяных сосулек-сталактитов, она остановилась перед саркофагом и нерешительно постучала по нему.
Внутри ледяного гроба безмятежно покоился старец с увядшим лицом.
— Мин Цзу! Мин Цзу! Просыпайся!
Она стучала уже добрую половину дня, но обитатель гроба по-прежнему оставался невозмутим.
Видя это, Цин Е укусила себя за палец и уронила каплю крови на крышку саркофага.
Стоило крови упасть на промёрзший лёд, как тот мгновенно растаял. Капля просочилась сквозь ледяную древесину и упала на старика. Едва она коснулась его, как иссохшее тело старца стремительно окислилось и сгнило: плоть превратилась в прах, а кости — в жёлтый песок!
Цин Е стояла снаружи саркофага и пристально наблюдала за происходящим.
В этот момент сухая, пожелтевшая ладонь опустилась ей на плечо. Позади неё, сгорбившись, стоял тот самый маститый старик девяноста с лишним лет, опираясь рукой-посохом о ледяную колонну.
— Что на этот раз? Снова из-за того плана сотворения богов? — медленно произнёс старик.
— Мин Цзу! — радостно обернулась к нему Цин Е. — Нет, с планом сотворения богов всё в порядке, просто [Человек] вернулся! Что нам теперь делать?
Старик погрузился в задумчивость. Подняв взгляд на морскую гладь, он лишь спустя долгое время молвил:
— Ни во что не вмешивайся! Пусть всё идёт своим чередом!
— Но...
— Ты пришла взглянуть на то, что случилось девяносто тысяч лет назад?
— Угу, Мин Цзу, вы ведь говорили, что расскажете мне обо всём только тогда, когда вернётся [Человек]. Кажется, сейчас самое время.
— Да, пожалуй. Разрушение снова настигло нас. Самое время.
— Тогда... Мин Цзу, что такое разрушение? И связано ли оно с [Человеком]?
— Нет, никакой связи. Плод разрушения порождён Шанди, но корень его заложили мы сами. Шанди приходит в сопровождении разрушения, но Шанди — лишь внешний фактор, а саму катастрофу посеяли мы своими руками! Разрушение — это мы сами, и враг — тоже мы сами!
— Что это значит? Неужели это мы породили нынешнее разрушение?
— Мы не совершали ошибок! Если уж говорить о вине, то лишь о том, что нам вообще не следовало появляться на свет. Передай [Человеку] слова, которые велел передать [Бог]: Шанди — не враг, истинный враг — мы сами!

Комментарии

Загрузка...