— Умозаключения — лишь вспомогательный способ расследования, правосудие по-прежнему основывается на доказательствах, — так говорил Ай Лянъань.
Белая занавеска с резким шуршанием отдернулась в сторону.
На анатомическом столе навзничь лежала обнаженная девушка. Я впервые так близко видел труп, и сердце у меня в груди забилось от испуга.
Профессор Цзэн окинул нас взглядом и произвел:
— Дистанция наблюдения — пять метров. Через тридцать секунд назовите время смерти, причину смерти, можете также дополнить свой ответ другими деталями. Этот экзамен не пойдет в итоговую оценку за семестр, но за него можно получить дополнительные баллы.
Десять минут назад...
Возле дверей морга при больнице университета криминалистики я, мой сосед по комнате Толстяк Ма, Ай Лянъань и еще девять студентов с трепетом в сердце стояли перед входом в секционную.
Толстяк Ма вытащил из кармана маленькое зеркальце, пригладил челку и поправил воротник.
Я усмехнулся:
— Мы идем смотреть на труп, а не на смотрины, чего ты так наряжаешься?
Толстяк Ма с совершенно серьезным видом изрек:
— Что ты понимаешь, это проявление уважения к человеку. В старину мудро говорили: сыновняя почтительность превыше всего, а смерть — дело первостепенной важности. К кому бы мы ни обращались — к живым или к мертвым, — мы должны проявить должное отношение и продемонстрировать искренность.
Ай Лянъань легко опустил руку на плечо Толстяка Ма и зловещим голосом произнес:
— В старину еще говаривали: на седьмой день после смерти человека его душа не рассеивается. Говорят, здесь лежит еще совсем юная незамужняя девица, ты вырядился таким красавчиком, а ну как она приглядит тебя и утащит с собой?
У Толстяка Ма от этих слов задергались губы:
— Черт побери, средь бела дня несешь жуткие сказки, не пугай меня. Я вообще-то атеист, в моем сердце есть только общество и народ. Даже если этот женский труп сейчас встанет, я лишь вежливо улыбнусь и ни за что не дрогну!
Его слова только затихли, как профессор Цзэн толкнул дверь и вышел из секционной. Его желтоватое лицо было совершенно лишено всяких признаков крови. Окинув нас взглядом, он тихо произнес:
— Заходите все.
— Этот женский труп просто невероятной красоты! Какая фигура... — Толстяк Ма причмокнул губами, изобразив на лице крайнее сожаление.
Я не стал обращать внимания на вздохи Толстяка Ма и торопливо вытащил ручку, чтобы делать записи в блокноте.
Вокруг воцарилась зловещая тишина, занавеска с шорохом задвинулась, и тридцать секунд пролетели мгновенно.
Толстяк Ма повернул голову к нам с Ай Лянъанем и выдал:
— Ох ё, я только верхнюю половину тела успел осмотреть...
Профессор Цзэн стоял неподалеку и медленно заговорил:
— Чэнь Мо, начинай ты.
Я открыл блокнот, кашлянул пару раз и отрапортовал:
— Пол умершей: женский, рост сто семьдесят два сантиметра, на лице отсутствуют «гусиные лапки», на шее заметен полукруглый сине-багровый след от удушения. На коже не наблюдается мелких морщин, пальцы на руках широко расставлены и окоченели, кожа гладкая, что позволяет оценить возраст примерно в двадцать один — двадцать три года. В левом подреберье имеются три сквозных ранения длиной по три сантиметра. Когда человека пронзают острым оружием, он неизбежно сильно извивается, поэтому рана шире лезвия на один сантиметр. Оружие с диаметром клинка два сантиметра должно быть кухонным ножом. Доклад окончен.
Профессор Цзэн удовлетворенно кивнул, а затем перевел взгляд на Толстяка Ма.
Толстяк Ма тоже кивнул и выдал всего два слова:
— То же самое.
Профессор презрительно глянул на него и потребовал:
— Делай дополнение!
Толстяк Ма обреченно раскрыл блокнот и зачитал:
— Женщина, рост сто семьдесят два, обхват груди восемьдесят девять, обхват талии шестьдесят четыре, обхват бедер восемьдесят семь...
— Пф-ф... — окружающие студенты дружно рассмеялись.
Профессор Цзэн вздохнул и сказал:
— Сдадите мне свои блокноты после занятия. Кто еще хочет дополнить? Ай Лянъань, говори ты.
Ай Лянъань вообще ничего не записывал в блокнот. Он лишь легко улыбнулся и произнес:
— Лю Шици, женщина, двадцать один год, фотомодель, живет одна, преданная поклонница духов vscsfcs, обожает отправлять текстовые сообщения, замужем не была, три дня назад делала прическу в салоне Тяньцзы, страстно любит макияж, но уровень владения им средний. По характеру рассеянна, любит поспать подольше, только что справила день рождения. У нее есть близкая подруга, которая ей завидует, но сама она об этом пока не подозревает...
Ай Лянъань развернулся и, продолжая говорить, направился к выходу. Мы все, включая профессора Цзэна, застыли в полном оцепенении.
— Куда это ты? — окликнул его профессор.
Ай Лянъань махнул рукой:
— Она же не настоящий мертвец, чего зря возиться. Я еще завтракать не ходил...
— Чего?!
Мы с Толстяком Ма переглянулись, чувствуя себя абсолютно сбитыми с толку.
— Ай Лянъань, а ну стоять!
Девичий голос донесся прямо из-за наших спин...
У меня по спине побежали мурашки: в комнате же одни парни, откуда взялся женский голос?
По спине мгновенно пронеслось дуновение ледяного воздуха. Медленно повернув голову, я увидел, как из-за занавески выглядывает хорошенькая девушка и сердито смотрит на нас.
— Мамочки мои, оживший мертвец! — истошно завопил Толстяк Ма и рухнул на пол.
В полдень, в северной столовой университета криминалистики.
— Что? Ты хочешь сказать, что раны и синяки на теле утреннего трупа были нарисованы искусственно? — мы с Толстяком Ма ошарашенно уставились на Ай Лянъаня.
Ай Лянъань неопределенно кивнул.
Я нахмурился и спросил:
— Как тебе вообще удалось это заметить? Это же просто невероятно, ты нас прямо-таки огорошил своими речами.
Толстяк Ма откусил большой кусок от паровой булочки:
— Вот именно, правда или нет? Жуть какая-то.
Ай Лянъань загадочно улыбнулся и перевел взгляд на нас с Толстяком Ма.
Толстяк Ма отложил надкушенную булочку, поднялся со стула, сложил руки в приветственном жесте и пафосно произнес:
— О великий герой Ай, мы — простые деревенские увальни, хоть нравом и упрямы, но в сердцах наших пылает стремление служить родине и защищать народ. Умоляю великого героя пролить свет на эту тайну! — с этими словами он собрался поклониться в пояс.
Ай Лянъань торопливо бросил палочки для еды и подхватил его обеими руками:
— Смилуйся, храбрый воитель, не срами меня, вставай же скорее!
Мы с Толстяком Ма уставились на него с таким благоговейным и слегка умильным выражением лиц, всем своим видом изображая томительное ожидание продолжения истории, что окончательно сломили волю Ай Лянъаня.
Ай Лянъань обреченно поднялся на ноги, переставил тарелки и блюда с обеденного стола на соседний пустой столик, а затем сначала указал на Толстяка Ма, а потом на свободную столешницу перед ним:
— Ложись.
Толстяк Ма мгновенно сообразил, кивнул, одним прыжком взлетел на стол и вытянулся во весь рост.
Ай Лянъань взял палочку для еды и обратился ко мне:
— А теперь давай мысленно вернемся на два часа назад. Представим, что это утренний морг в нашей академии.
Я кивнул, показывая, что понял.
— Предположим, что Толстяк Ма — это та самая девушка из морга...
Я покачал головой...
— В чем дело? — поинтересовался Ай Лянъань.
Я ответил:
— Такое предположение — слишком тяжелое испытание для воображения. Нельзя ли взять кого-нибудь другого?
Ай Лянъань усмехнулся и, потыкав палочкой в лежащего Толстяка Ма с головы до ног, пояснил:
— Имя и возраст я прочитал на бирке судмедэкспертизы, привязанной к ее левой стопе. Рост трупа тогда действительно составлял сто семьдесят два сантиметра, но это потому, что после смерти мышечные ткани человека каменеют, а спина слегка выгибается дугой. Так что изначальный рост покойной был сто семьдесят четыре сантиметра...
Я кивнул и снова спросил:
— А как ты догадался, кем она работает?
Ай Лянъань ткнул палочкой в лоб Толстяка Ма:
— Волосы. Вспомни, какого цвета были волосы у погибшей?
— Темно-зеленые, а челка розовая, — уверенно ответил я.
Ай Лянъань пожал плечами:
— Вот именно. Много ли на улицах людей, красящих волосы в такие цвета? А теперь, даже не беря в расчет ее характер, давай подумаем: какой профессии требуется красить волосы столь вызывающим образом?
Услышав это, Толстяк Ма совершил резкий кувырок назад, вскочил на ноги и выпалил:
— Это жрица любви!
Ай Лянъань снова усадил Толстяка Ма обратно ударом палочки:
— Я же говорил: она была незамужней. Как именно я определил, что она не состояла в браке, я распространяться не буду.
Я погрузился в раздумья: рост умершей сто семьдесят четыре сантиметра, идеальные пропорции фигуры, но при этом она постоянно меняет цвет волос на кричащие, яркие оттенки... Такое бывает только у...
— Модель! — вырвалось у меня.
Ай Лянъань кивнул:
— Это лишь одна из разновидностей профессии фотомодели, точно так же, как и ее подработка в качестве обнаженного трупа для практики.
Толстяк Ма с крайне недовольным видом возразил:
— Да откуда ты вообще узнал, что она делала прическу именно в салоне Тяньцзы? В нашем городе парикмахерских сотен две, не меньше!
Ай Лянъань ответил:
— Кто был организатором недавней выставки комиксов и аниме в нашем городе?
Толстяк Ма изумленно взвизгнул:
— Тяньцзы! Точно-точно, я же сам ходил туда на сиськи глазеть...

Комментарии

Загрузка...