Звуки радио, струящиеся по дну глубокой ночи, похожи на сигнал бедствия, отправленный бумажным самолетиком в море звездной пыли.
«Привет, я здесь».
«Привет, есть там кто-нибудь?»
На тихом, безмолвном перекрестке между сегодня и завтра.
Думаю, порой я чувствую себя совсем одной, и мне хочется убедиться. Удостовериться, что где-то еще есть люди, которые не спят, такие же одиноко дрейфующие голоса.
Поэтому в такие моменты я вслушиваюсь в звенящую тишину.
И пробую писать письма без адресата на вырванных из тетради листках.
Адресат: ты.
Адрес: неизвестен.
Почтовый штемпель: не определен.
Подписав в самом конце «Асука», аккуратно складываю листок и мысленно отправляю в полет: фьюх.
Он мягко ударяется о стену и со стуком возвращается обратно.
Недоставленные чувства копятся, словно годовые кольца в прозрачной папке.
Я и сама до конца не уверена: тоскую ли я по людям вообще, или по тебе одному.
Сегодня ночью я снова вслепую настраиваю частоту.
«Алло, я здесь».
«Алло, есть там кто-нибудь?»*
Грифель механического карандаша со щелчком ломается, и я отрываю взгляд от учебника.
Откинувшись на спинку стула, я хорошенько потягиваюсь, и в плечах раздается похожий хруст.
Смотрю на настенные часы: минутная и часовая стрелки как раз сошлись на самом верху.
Кажется, я просидела так довольно долго, сама того не заметив.
То, как ты проведешь лето в третьем классе старшей школы, сильно повлияет на результаты вступительных экзаменов. Учителя твердили об этом до посинения.
Не сказать, что причина только в этом, но после того как я так уверенно заявила обо всем родителям, провалиться было бы слишком жалко, поэтому в последнее время я часто засиживаюсь за учебой до поздней ночи.
«В итоге все мои настоящие летние воспоминания связаны только с временем, проведенным с тобой. Свидание в Итидзёдани, совместная летняя учеба, поездка вдвоем к бабушке, а потом тот последний летний фестиваль...»
— А следующая песня...
В звучание старенького ретро-радио, доставшегося мне по наследству и стоящего на краю стола, то и дело вплетаются помехи.
Оно может отлично работать, а потом звук внезапно начинает искажаться, и такое случается сплошь и рядом.
В такие моменты я осторожно кручу колесико или меняю положение антенны, пытаясь вернуть ему хорошее настроение.
Радио можно послушать и через приложение на смартфоне, но мне, как ни странно, нравится с ним возиться.
Всё потому, что так я не просто тону в потоке бесцельно льющейся информации, а чувствую, будто сама ищу и ловлю чей-то голос.
По сравнению с новейшими колонками и наушниками, качество звука здесь, мягко говоря, оставляет желать лучшего. И всё же в нем есть что-то ностальгическое, от чего на душе становится теплее; звук такой, будто до тебя доносится случайный разговор людей за соседним столиком в кафе. Мне кажется, для радио это самое то.
Обычно во время учебы я либо вообще ничего не включаю, либо ставлю давно знакомые песни, которые не отвлекают от процесса.
Но глубокой ночью я внезапно начинаю тосковать по звукам радио.
Хоть я и твердо решила не сдаваться, сидеть за учебниками каждый день до такого времени довольно утомительно.
Оба моих родителя работают учителями, и если нет завала на работе, они обычно ложатся спать до полуночи.
В провинции ночи протекают в тихой, безмятежной дремоте, и порой мне начинает казаться, что в целом мире бодрствую я одна.
Наверное, именно поэтому мне так хочется слушать радио.
Голос ведущего, сообщения, присылаемые слушателями... Всё это дает понять, что где-то еще есть люди, которые так же упорно работают или учатся.
Оно дарит чувство связи с этой ночью.
С такими мыслями я беру в руки кружку.
Кофе, который еще недавно был обжигающе горячим, совсем остыл, и от его вкуса я невольно поморщилась.
Касаюсь экрана смартфона, заряжающегося от кабеля, — никаких уведомлений.
С кривой, почти обреченной усмешкой я думаю о том:
«Если бы мы с тобой учились в одном классе...»
Возможно, вместо того чтобы писать письма без адресата, я бы отправила сообщение в LINE.
Возможно, вместо радио я бы позвонила тебе.
«Саку, ты еще занимаешься?»
«Вроде как сижу за столом. А ты, Асука?»
«У меня небольшой перерыв».
«Может, созвонимся ненадолго, чтобы разогнать сон?»
«...Ага!»
Что-то в этом духе.
«Интересно, он еще не спит?»
«Он говорил, что закоренелая сова. Наверное, сейчас читает роман или слушает музыку».
«Кстати, из-за меня ты начал слушать старый J-POP, а я под твоим влиянием пристрастилась к радио...»
«Если бы, скажем, я сейчас вдруг позвонила ему...»
«Если он еще не уснул, то наверняка возьмет трубку».
«Если бы я сказала, что сижу за учебниками с самого утра и до столь позднего часа, он бы похвалил меня за старания, сказал, что всё будет хорошо, и, борясь со сном, болтал бы со мной, пока мне не станет легче».
«Но всё это... немного не то».
«Как бы я ни пыталась искать у него утешения, как бы он ни старался быть рядом, мы не сможем по-настоящему разделить эту одинокую полночь старшеклассницы-третьегодки, провожающей свои последние летние каникулы перед экзаменами и выпуском».
«Всё-таки это немного грустно», — думаю я.
«Даже если в следующем году он, став абитуриентом, позвонит мне, я уже не буду по ту сторону баррикад...»
«Я смогу с ностальгией сопереживать ему с позиции опытного человека, но прикоснуться к этому так же, как сейчас, уже не смогу».
Пока я отвлеченно вслушивалась в бормотание радио, раздался тихий, деликатный стук.
— Войдите.
Стоило мне произнести это, как дверь с нерешительным щелчком приоткрылась.
— Все еще занимаешься? — спросил папа, заглядывая в щель и произнося фразу, которую, несмотря на её очевидность, он повторял почти каждый вечер в последнее время.
— Ага, думаю посидеть еще немного.
При моем ответе он нахмурился, словно озадаченный, но в то же время чем-то явно довольный.
— Если будешь слишком переутомляться, сделаешь только хуже.
— Все нормально, я не заболею, так что не заставлю вас волноваться.
— Ну, раз так, то ладно, но хотя бы...
— Да-да, «питайся как следует», я помню, — опередила его я.
Папа с выражением лица ребенка, пойманного на шалости, неторопливо вошел в комнату.
В тот же миг в воздухе разнесся аппетитный аромат.
— Поешь, — сказал он, протягивая мне поднос.
На нем лежали два онигири, пара ломтиков тушеного дайкона, пиала с растворимым мисо-супом и стакан ячменного чая.
— Я же говорила, что не смогу съесть целых два онигири в такое время.
— С умэбоси — для Асуки, а с минтаем — папин.
— Если будешь так продолжать, заработаешь подагру, знаешь ли.
— ...У тебя переходный возраст?
— Нет.
В последнее время папа всё время ведет себя подобным образом.
Обычно в этот час он уже видит сны, но сейчас, ближе к полуночи, готовит для меня ночной перекус в виде онигири и приносит в комнату.
Поскольку он из тех людей, кто обычно готовит разве что лапшу быстрого приготовления или якисобу, поначалу я была очень удивлена. А поняв, что так он меня поддерживает, даже чуть не расплакалась.
«И всё же...» — криво усмехнулась я.
— Тебе вовсе не обязательно готовить их каждый день. Я как-никак старшеклассница, и если буду постоянно есть по ночам, это скажется на фигуре.
— ...Значит, для этого парня внешний вид Асуки важнее её здоровья?
— Никто вообще о нём не говорил.
К слову, такие перепалки тоже стали для нас привычными.
Он при каждом удобном случае старается завести разговор о Саку-куне, и мне кажется, что на самом деле тот ему очень даже понравился.
Как дочь я, конечно, рада, но когда меня постоянно спрашивают что-то вроде «Ну, как там у вас с ним?», это вызывает довольно смешанные чувства.
Я взяла у папы онигири со сливой.
Оно было нелепой формы, которую нельзя назвать ни треугольной, ни овальной, а из-за того, что папа слишком сильно сжимал его, рис немного сплющился.
«Но всё же», — подумала я и откусила кусочек.
— ...Вкусно.
«Со всеми этими несовершенствами, это и есть вкус папиной стряпни».
Я откусила тушеный дайкон и отпила мисо-суп.
Что бы я там ни говорила, я тоже начала с нетерпением ждать этих мимолетных минут.
— Это было моей мечтой, — сказал папа, с тяжелым вздохом усевшись на пол со скрещенными ногами и жуя свой онигири. — Вот так готовить ночной перекус для дочери, которая зубрит перед экзаменами.
С самого детства я считала его строгим и консервативным человеком.
Раньше он бы ни за что не озвучил вслух такие искренние мысли.
С того самого дня я, без сомнения, общаюсь с папой больше, чем когда-либо в жизни.
«Кажется, благодаря тебе изменилась не только я».
Папа неловко продолжил:
— Правда, мама ругается, чтобы я не слишком мешал Асуке.
— Если сам тоже собираешься есть, мог бы хотя бы сделать начинку из водорослей или стружки тунца? И еще, хоть я и ценю, что ты готовишь, клади чуточку меньше соли.
— Мама мне уже сделала замечание и по этому поводу.
Я тихонько хихикнула.
Никогда бы не подумала, что настанет день, когда я найду этого человека милым.
— Радио, — пробормотал папа. — Ты правда им пользуешься?
— Ага, обычно включаю как раз после того, как поем онигири.
— Если это помогает тебе расслабиться во время учебы, я мог бы купить новое.
— Мне нравится именно это.
— ...Я всегда думал, что твое главное достоинство — это серьезность, но, оказывается, у тебя весьма своеобразные вкусы.
— Делать такие выводы только из-за радио — это чересчур. Не кажется ли тебе, что в тебе говорит слепая родительская любовь?
Похоже, в молодости он купил его с рук просто потому, что оно стоило дешево.
Классический дизайн под дерево выглядел так, словно сошел с экрана старого американского черно-белого кино.
Папа все никак не мог заставить себя его выбросить, привязавшись по какой-то причине, а когда я нашла это радио пылящимся в углу комнаты, то попросила отдать его мне.
— Кстати, Асука, — как бы невзначай начал папа, доев свой онигири. — У тебя нет желания встретиться с редактором?
— Э-э?..
Пока я пыталась осмыслить сказанное, он продолжил:
— Ты ведь знаешь про «URALA»?
— Эм, конечно.
Журнал «URALA», о котором упомянул папа — это настолько известный ежемесячный местный вестник, что в Фукуи нет ни одного человека, который бы о нём не слышал. Он охватывает широкий спектр людей, вещей и событий в префектуре: от еды и культуры до образования и бизнеса.
Я никогда особо не интересовалась, но наверняка название журнала происходит от слова «урара», которое на диалекте Фукуи означает «мы».
В качестве моделей для обложки в основном выступают девушки, родившиеся и выросшие здесь или живущие в Фукуи в настоящее время. Разговоры вроде «моя знакомая попала на обложку URALA» тут совсем не редкость.
Папа почему-то смущенно пробормотал:
— Через коллегу удалось связаться с главным редактором. В общем, эм, если Асука захочет, они могут устроить экскурсию по издательству и позволить пообщаться с редактором.
— Чего-о-о!?!?!?
Я рефлекторно вскочила, с грохотом отодвинув стул.
Папа торопливо замахал руками.
— Нет, ты не так поняла! Я вовсе не пытаюсь на этом этапе заставить тебя передумать и поступить в университет или пойти работать в Фукуи. Просто я подумал, что хоть это и не связано напрямую с романами, разговор с человеком, который реально работает редактором, немного поднимет твою мотивацию к учебе. Наверное, это было лишним...
Слушая, как его бормотание становится всё тише, я не выдержала и прыснула со смеху.
— Пап, ты слишком распереживался. Я всё прекрасно поняла.
Сказав это, я перевела взгляд на тарелку, где лежали онигири.
Я знала, что сейчас он искренне уважает мой выбор.
И это предложение наверняка стало результатом его долгих размышлений.
Внезапно я вспомнила то взаимодействие между редакторами, которое видела в Токио.
Мне даже не нужно было обдумывать ответ.
Я без колебаний произнесла:
— Если это не доставит хлопот, я бы с удовольствием сходила.
Папа, казалось, радостно приподнял уголки губ и поднялся на ноги.
— Раз уж на то пошло, лучше сходить во время летних каникул. Осталось всего несколько дней, так что до завтра составь список хотя бы из трех предпочтительных дат. А еще...
Он сделал паузу и нарочито кашлянул.
— Нам сказали, что ты можешь привести с собой друга. Если хочешь, можешь позвать и его.
— ...Аха-ха.
Возможно, со своей стороны папа думал, что поступает тактично, но на этот раз моя реакция получилась весьма неоднозначной.
— Что такое? Тот парень из тех, кто отпустит Асуку в незнакомое место одну?
— Что значит «незнакомое место»? Вообще-то, это ты предложил туда пойти.
— Если нужно, я могу его убедить...
— Если не хочешь, чтобы родная дочь смотрела на тебя ледяным взглядом за навязчивость, лучше притормози.
— ...На этом всё.
Бросив это, он поспешно, словно спасаясь бегством, вышел из комнаты.
«Что же делать?» — я неосознанно коснулась левого уха.
Я собиралась пойти одна, но после таких слов невольно засомневалась.
«Интересно, будет ли ему это интересно? Может, стоит хотя бы спросить?»
«Но если я заговорю об этом, ему будет трудно отказать. А если он собирался насладиться последними деньками летних каникул, это станет просто обузой».
Ерзая на месте, так и не в силах принять окончательное решение...
Я всё продолжала и продолжала прислушиваться к голосам полуночи.
*Вскоре после половины четвертого, два дня спустя.
Я сидела на пассажирском сиденье машины, которую вел папа. Он подвозил меня до компании «Урала Коммьюникейшнз», выпускающей журнал URALA.
Прошлой ночью я никак не могла уснуть.
Прочитав свежий номер URALA от корки до корки, чем больше я думала о том, что встречусь с людьми, которые его создают, тем сильнее билось мое сердце...
«Какие вопросы лучше задать? Что, если они сочтут мои знания поверхностными? А вдруг человек, который будет со мной общаться, окажется невероятно строгим и пугающим?»
«Если я нервничаю из-за таких мелочей, то путь к профессии редактора будет еще очень долгим», — усмехнулась я про себя.
«Думаю, между работой над романами и журналами есть разница, но необходимость встречаться и общаться с самыми разными и по-своему уникальными людьми остается неизменной».
«Раз уж выпал такой шанс, не буду слишком накручивать себя и просто расспрошу их обо всем».
Ожидая зеленого света на светофоре, папа бросил на меня быстрый взгляд.
— Ты уверена насчет него?
— Да. Если он не горит желанием, то ничего не поделаешь.
— У нас еще есть время. Если нужно, можем заехать за ним прямо сейчас.
— Все в порядке.
— ...Вот как.
Обмениваясь подобными репликами, я перечитывала журнал, словно повторяя материал перед экзаменом, и вскоре мы прибыли на место.
Когда я вышла из машины, в небе, несмотря на конец августа, плыли кучевые облака, совсем как в начале лета.
Суетливый стрекот цикад, казалось, пытался отбросить уходящий сезон назад.
Я принялась обмахивать шею.
Чтобы не выглядеть легкомысленно, я выбрала комплект из легкого жакета и юбки, но верхней части тела всё равно было жарковато. Рассуждая здраво, я пришла к запоздалому выводу, что стоило просто прийти в летней школьной форме.
Проверив, всё ли в порядке с одеждой, я невольно выпрямила спину.
Светло-серое здание с вывеской URALA не было ни вытянутым, ни узким, но своим внешним видом почему-то напоминало диспетчерскую вышку аэропорта. На парковке напротив ровными рядами стояли автомобили с таким же логотипом компании, и одного этого было достаточно, чтобы осознать, как много людей здесь работает.
Вслед за мной из машины вышел папа и обеспокоенно спросил:
— Может, мне всё-таки составить тебе компанию хотя бы в самом начале?
Я помотала головой.
— Нет, я попробую справиться сама, это будет хорошим опытом.
«Если бы это был непосредственный знакомый папы, ему, вероятно, стоило бы показаться, но сейчас не тот случай. Раз уж именно мне оказывают услугу, я должна сама как следует представиться».
Я мельком взглянула на наручные часы.
Оставалось пятнадцать минут до назначенного времени.
«Нужно еще немного подождать. Если приду слишком рано, это тоже доставит им неудобства».
Пока я об этом думала...
— Асу-нэ.
Я услышала голос, окликнувший меня откуда-то из-за укрытия.
Повернувшись туда, я увидела парня, который слегка смущенно махал мне рукой.
— Привет. Ты, значит, приехал первым.
«Тогда, после долгих колебаний, я решила оставить окончательное решение за Саку-куном».
«То есть я скрыла возможность взять с собой друга и просто рассказала ему о самом факте — что иду на экскурсию в URALA и буду слушать рассказ редактора».
«Я решила: если он отреагирует равнодушно, то пойду одна, а если скажет, что завидует или тоже хотел бы сходить, то предложу ему присоединиться».
«Результат, как говорится, налицо».
«Асу-нэ, слушай, а туда нужно как-то записываться? Нельзя ли к вам присоединиться прямо сейчас?»
«Нет. Я не стала говорить, побоявшись, что это прозвучит так, будто я упрашиваю тебя пойти со мной, но мне разрешили привести друга».
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...