— Какие там достоинства? Сплошные оголённые прелести, вот что!
Сюй Кунь сразу раскусил гнусные намерения режиссёра Суня. Скорее всего, этот старый хрыч не смог добиться своего в машине, вот и решил теперь использовать служебное положение, чтобы поиздеваться над человеком.
— Кстати, зачем ты меня искал? — вспомнил Чэнь Сюэбинь, закончив ворчать.
— Да низачем, — усмехнулся Сюй Кунь. — Просто я впервые в массовке и сразу получил реплику. Нервничаю, не по себе как-то. Вот, решил найти зеркало, порепетировать, чтобы не опозориться перед вами, брат Чэнь.
— А это дело хорошее! — услышав, что Сюй Кунь с первого раза выбил себе слова, Чэнь Сюэбинь рассмеялся. — Баоцян, когда впервые получил реплику, от волнения начал ноги путать при ходьбе. Жди здесь, сейчас принесу зеркало.
Всё-таки со знакомыми дела идут куда проще.
Проводив взглядом Чэнь Сюэбиня, направляющегося к палатке с реквизитом, Сюй Кунь переключил внимание на карету. За это время там уже начали съёмки. Синие шторы сняли, операторы, звуковики и осветители, кто с удочками, кто на табуретках, направили свои объективы и прочую технику на двух пассажиров внутри. Сбоку от кареты стояли двое рабочих, периодически раскачивая её, чтобы создать иллюзию стремительной скачки.
Хоть расстояние было приличным и разглядеть детали не удавалось, Сюй Кунь уже вовсю рисовал в воображении, как при каждом толчке кареты там внутри колышутся и вздымаются пышные формы. Хе-хе, по сценарию, когда Ван Пэн нанесёт удар ножом, он как раз будет лежать у ног актрисы второго плана. В этот момент всё будет как на ладони...
— Ту-ту-ту, ту-ту-ту...
Вдруг зазвонил телефон. Сюй Кунь подумал, что это Шестой или Шрамированный по поводу видеомагнитофона, и, не глядя, нажал на кнопку приёма.
— Кунь-эр, это я.
— Юн... Юн-гэ?
Для Чжан Юна они не виделись неделю-другую, но в памяти Сюй Куня прошло лет семь или восемь — не потому, что Чжан Юн был ненадёжным, просто в тюрьме изменили правила, разрешив свидания только с ближайшими родственниками.
— Ты чего? — голос Чжан Юна вдруг стал громче. — Слушаю тебя, парень, чего это ты такой пришибленный?
— Да с чего ты взял! — Сюй Кунь решительно отмёл подозрения и, взяв себя в руки, рассмеялся: — Я тут как раз собираюсь лёжа смотреть, как кинозвезда раздевается. Лучше и быть не может!
— Тьфу, болтай больше! — Чжан Юн хмыкнул, помолчал, а потом спросил: — Кунь-эр, правда не вернёшься?
Сюй Кунь глубоко вздохнул и твёрдо ответил:
— Юн-гэ, я хочу попробовать жить по-другому.
— Ну, ладно. В конце концов, дело-то вроде приличное, — с чувством произнёс Чжан Юн. — Криминал до добра не доводит. Я, кстати, тоже собирался завязывать с делами. Думал, вернёшься — вместе придумаем какой-нибудь честный бизнес.
— Так это проще простого, приезжай... — Сюй Кунь уже хотел посоветовать брату скупать недвижимость в Пекине. У Чжан Юна были связи и авторитет, наскрести миллион-другой для него не составило бы труда.
Но, поймав себя на полуслове, он прикусил язык. Он прекрасно знал, чем промышляют дружки Чжан Юна. У себя в провинции они могли творить что угодно, пока жалоба не поступит, а в Пекине никто гарантий не даст. Не хватало ещё, чтобы человек, полжизни честно «отработавший» в криминале, загремел под старость лет за решётку по подозрению в отмывании денег через покупку квартир.
— Что приезжай? Чего ты мямлишь? — долгое молчание на том конце провода сбило Чжан Юна с толку.
— Да так... — мозг Сюй Куня лихорадочно работал. В конце концов он вспомнил вполне реальный способ заработка: — У нас же в уезде объявили курс на то, чтобы стать «огородом» для Пекина, Тяньцзиня и Шицзячжуана? Слушай, Юн-гэ, возьми в аренду пару десятков му земли, поставь теплицы!
В его воспоминаниях родные края так и оставались нищими, и только эти овощные теплицы, работающие на поставки в крупные города, были единственным светлым пятном в экономике уезда.
— Теплицы? — Чжан Юн задумался, а потом рассмеялся: — А ведь верно! Мы же с тобой из крестьянских семей, можно сказать, к истокам вернёмся. Ну что, вернёшься — вместе займёмся?
— Это... — честно говоря, Сюй Кунь засомневался. Если у Юн-гэ пойдёт дело с теплицами, он его точно не обидит. Но, прожив вторую жизнь, разве мог он согласиться до конца дней копаться в земле? Сюй Кунь быстро взял себя в руки и усмехнулся: — Брат, я же сказал, скоро буду лежать и смотреть, как актриса раздевается. Если я сейчас вернусь, я, может, и соглашусь, а вот мой «братишка» — нет.
— Тьфу, сгинешь ты из-за баб! — Чжан Юн беззлобно выругался, а затем с грустью добавил: — Ладно, крутись там в своём Пекине. В любом случае, если что не так — я тебя подстрахую. Кстати, я только что перевёл Шестому тридцать тысяч, не забудь забрать.
— Юн-гэ, я...
— Мало?
— Да нет, я хотел сказать...
— Всё, больше ни слова. Будем на связи.
После звонка на душе у Сюй Куня стало тепло. В молодости он был глупым упрямым ослом, вечно совершал ошибки, и единственное, что он сделал правильно — это выбрал Чжан Юна своим старшим братом. Жаль только...
— СТОП, СТОП!
Голос из жестяного рупора прервал его мысли. Сюй Кунь посмотрел в сторону площадки: режиссёр Сунь вырвал рупор и заорал:
— Какого чёрта?! Я же сто раз говорил: Шэнь Хунлин тайно любила покойного старшего сына семьи Ли, она убита горем, её мысли в полном беспорядке! Почему у тебя всё время лицо как у манекена?! Для кого ты играешь?! Эмоции! Где эмоции?!
На этот раз он перешёл с ломаного путунхуа на кантонский диалект. Сюй Кунь с трудом разобрал, что режиссёр недоволен игрой актрисы: героиня должна страдать, а она не может выдать нужную гамму чувств.
Как раз в этот момент подошёл Чэнь Сюэбинь с карманным зеркальцем. Поблагодарив его, Сюй Кунь кивнул на карету и тихо спросил:
— Брат Чэнь, режиссёр сейчас давит на неё, чтобы она... — он выразительно провёл рукой у себя на груди.
— Есть такое, но, если честно, девчонка и правда играет из рук вон плохо, — Чэнь Сюэбинь покачал головой. — Кроме как строить из себя ледяную красавицу, ничего не умеет. Хорошо хоть роль подходящая, а то бы мучились с ней до скончания века.
— Оу... — это было совсем не то, что ожидал Сюй Кунь. Хотя он и сам был не прочь поглазеть, но методы режиссёра Суня вызывали у него лишь презрение. Оказалось, что и у актрисы проблемы с профессионализмом. — Но я слышал от постановщика трюков, что она выпускница Пекинской киноакадемии?
— Поступить в киноакадемию — это ещё не значит стать актрисой, — Чэнь Сюэбинь вложил зеркало в руку Сюй Куня и серьёзно добавил: — В нашей профессии всё не так просто. Те, кто добился успеха, прошли через огонь и воду. Не зря говорят: один полководец прославился, а тысячи костей легли в землю.
В 2001 году эти слова звучали вполне справедливо. Что будет через десять лет — неизвестно, а через двадцать... Хех.
Сюй Кунь не был экспертом в киноиндустрии будущего, но эти слова его задели. Если уж даже выпускники академий так мучаются, куда уж ему, самоучке? Если он будет надеяться только на удачу и на талант Баоцяна, то далеко не уедет. Тем более что одна из его «опор» в жизни внезапно рухнула.
Попрощавшись с Чэнь Сюэбинем, Сюй Кунь пошёл прочь, то и дело корча рожи в зеркальце. Он решил во что бы то ни стало отточить свою мимику и заново возвести те самые «столпы», которые так некстати обвалились.

Комментарии

Загрузка...