Обзавевшись новым телом клона и ощущая себя баснословно богатым за счёт колоссального притока свободной доли ментальной связи, Ли Цинсун не задумываясь бросил сразу десять тысяч клонов на разработку микросхем, стремясь в кратчайшие сроки совершить прорыв в автоматизации.
В итоге эта армия клонов разбилась на несколько крупных отрядов: одни занялись изучением конденсаторов и резисторов, вторые – транзисторов, третьи исследовали материалы, четвёртые – химическую обработку, а пятые погрузились в архитектуру самих микросхем, то есть в те принципы, по которым транзисторы должны собираться воедино.
Всё это составляло аппаратную часть, тогда как последняя группа клонов отвечала за софт.
Ли Цинсун намеревался, отталкиваясь от своего нынешнего уровня производства, разработать соответствующий язык программирования.
В конце концов, «железо» мёртво без программного обеспечения. Лишь обладая гибким, настраиваемым под любые нужды софтом, эти микросхемы могли адаптироваться к самым разным производственным сценариям.
В огромной лаборатории десятки тысяч клонов трудились не покладая рук, придерживаясь прежнего метода исследований: стоило лишь одному клону продвинуться вперёд, как это знание тут же синхронизировалось со всеми остальными.
Благодаря такому подходу технологические изыскания в области столь примитивных и простых микросхем продвигались стремительно.
Вскоре в лаборатории была изготовлена первая партия резисторов и конденсаторов.
Каждый из них достигал в длину около пяти миллиметров при диаметре в два – размером с рисовое зёрнышко.
Клоны бережно извлекли детали, смонтировали их на стенде, тщательно замерили характеристики, после чего принялись непрерывно дорабатывать техпроцесс и оптимизировать результат.
Потратив около месяца, они наконец наладили выпуск первой партии независимых компонентов, полностью отвечавших требованиям Ли Цинсуна.
Затем в одном из помещений началась финальная сборка.
Несколько десятков клонов выстроились в ряд; вооружившись увеличительными стёклами, пинцетами в одной руке и паяльниками в другой, они припаивали крошечные, размером с рисинку детали к платам, после чего тончайшими, подобно волоску, проводками соединяли элементы по заранее спланированной схеме.
Работа эта выдалась на редкость сложной.
Клонам приходилось не только держать тело в постоянном напряжении, а движения рук доводить до ювелирной точности – малейший избыток припоя грозил корот замыканием, а недостаток грозил ненадежным контактом, – но и предельно концентрироваться ментально.
На одной-единственной плате требовалось спаять свыше тысячи микродеталей, причем все они должны были соединяться между собой в строгом порядке.
Ошибиться нельзя было ни в выборе места для каждого компонента, ни в схеме их коммутации: оплошность в чём-то одном – и микросхема откажется работать.
В результате Ли Цинсуну пришлось дополнительно задействовать вычислительный ресурс ещё ста клонов, перебросив его на эту задачу, чтобы у занятых пайкой работников банально не шёл кругом голова.
Провозившись ровно сутки, они завершили сборку первой партии из нескольких десятков «чипов».
По сравнению с самыми первыми микросхемами из истории человечества, творения Ли Цинсуна выглядели несомненно куда более продвинутыми.
По крайней мере, в качестве носителей информации они обходились без перфолент и магнитных лент, используя для хранения данных так называемый «магнитный барабан».
Эта штуковина представляла собой цилиндрический металлический стержень с нанесением магнитного материала, на поверхности которого двоичные данные записывались в виде намагниченных точек.
Благодаря этому даже при отключении питания данные могли сохраняться на чипе очень долго. А стоило подать ток, как микросхема считывала их вновь.
Подобный стержень вмещал около одного килобайта информации. На данном этапе этого хватало с избытком.
Получив первую партию из тридцати готовых чипов и завершив запись примитивной программы на магнитные барабаны, Ли Цинсун тут же приказал клонам отнести микросхемы к линии металлического литья.
Это была линия по производству шурупов. Раньше для её бесперебойной работы требовалось постоянное дежурство пятнадцати клонов.
Один загружал сырьё, второй следил за скоростью транспортной ленты, а третий занимался сортировкой крепежа по размерам, распределяя его на два разных технологических потока.
Теперь же Ли Цинсун внедрил тридцать чипов в различные узлы этой линии.
Одна микросхема отвечала за подсчет количества шурупов, проходящих по ленте за минуту; сопоставив полученную цифру со скоростью движения конвейера и проведя внутренние вычисления, она определяла, не слишком ли быстро или медленно движется лента, и автоматически выдавала команду на корректировку.
В результате отпала необходимость держать здесь постоянного дежурственного, следившего за скоростью конвейера, – его перевели на другой участок.
Другой чип считывал показания приборов, отслеживая температуру плавильной печи, и на этой основе самостоятельно регулировал скорость подачи топлива, увеличивая или уменьшая её.
Это позволило снять с дежурства ещё одного клона, приглядывавшего за печью и подбрасывающего уголь.
Ещё одна микросхема обрабатывала данные с миниатюрных весов, автоматически определяя габариты только что прошедшего шурупа и решая, по какому из дальнейших технологических рукавов его пустить.
Благодаря этому отпала нужда в сортировщике.
После интеграции этих нескольких десятков чипов линию запустили вновь.
И Ли Цинсун воочию убедился, что конвейер, прежде требовавший усилий пятнадцати работников, теперь прекрасно функционировал силами всего четырёх клонов, причём производительность труда выросла!
В конце концов, даже работающие на пределе возможностей клоны нуждаются в еде, сне и отдыхе. Микросхемы же, напротив, при наличии питания и исправности могли пахать до скончания времён и тепловой смерти Вселенной!
Модернизация первой автоматизированной линии увенчалась оглушительным успехом.
Воодушевлённый этим успехом, Ли Цинсун принял незамедлительное решение.
«Нужно наладить механизированное и масштабное производство конденсаторов, резисторов, транзисторов, магнитных барабанов, проводки и плат, а затем поставить на поток их автоматизированную сборку, чтобы внедрить эти чипы на каждой базе, в каждом цехе, на каждой линии!»
Десять тысяч клонов, до того занятых изучением полупроводниковых технологий, переквалифицировались на месте, став рабочими первого завода микросхем Ли Цинсуна.
Спустя два с лишним месяца клоны построили несколько новых производственных линий, откуда непрерывным потоком потекли детали, поступавшие в финальный цех на герметизацию.
Там их заключали в металлические оболочки и закачивали внутрь аргон – для защиты от пыли, ударов и коррозии, что многократно продлевало срок службы.
Размеры самого простого чипа составляли 10 на 8 и на 3 сантиметра; он справлялся с простейшими задачами вроде снятия показаний приборов и базовых вычислений.
Впрочем, помимо них, Ли Цинсун спроектировал и куда более крупные системы.

Комментарии

Загрузка...