Глава 16

— Песок?!Чжао У и остальные курсанты опешили. Они гурьбой бросились к месту, где лежал Цзян Хэн, и действительно обнаружили на бетоне россыпь мелкого, острого песка.Кое-где на песчинках виднелись бурые следы крови.При этом у всех остальных места были тщательно расчищены – там нельзя было найти ни единого камешка.— Цзян Хэн, зачем тебе это? — Чжао У смотрел на друга с полным непониманием.Цзян Хэн вздохнул и перевел взгляд на Ли Лунцина:— Командир отделения заставил нас лечь на бетон. Я подумал, что цель этого – содрать нежную кожу, чтобы потом на ее месте наросла новая, более грубая. И так до тех пор, пока на локтях не образуются плотные мозоли.— Когда локти загрубеют, они перестанут чувствовать боль. И тогда мы сможем твердо держать оружие на любой, даже самой жесткой поверхности.— Вот я и решил немного ускорить процесс – подсыпал песку. Во-первых, чтобы быстрее привыкнуть к боли, а во-вторых, чтобы мозоли получились толще.Когда Цзян Хэн закончил говорить, над плацем воцарилась мертвая тишина.Все смотрели на него широко раскрытыми глазами. В этих взглядах сквозило не только изумление, но и глубочайшее, искреннее уважение.Даже Ли Лунцин и Лян Ань стояли пораженные.Никто из них и представить не мог, что ради твердости руки при стрельбе парень решится на такую жестокую самоэкзекуцию.Курсанты во главе с Чжао У почувствовали, как к горлу подкатывает стыд.Мало того что они ныли от боли и не могли выполнить норматив.Так еще и этот песок... Цзян Хэн шел к своей цели напролом, не щадя себя, и в этом упорстве они уступали ему бесконечно.Чжао У резко развернулся, стиснув зубы, и решительно схватил свой автомат:— Товарищ сержант, разрешите продолжить тренировку!Вслед за ним потянулись и остальные ребята.Вспомнив свое недавнее нытье, они поняли, что им просто стыдно сидеть и прохлаждаться на глазах у Цзян Хэна.Пусть им никогда не сравниться с ним по выносливости, но показать себя трусами и слабаками они права не имели.Ли Лунцин и Лян Ань переглянулись, и на лицах обоих скользнули редкие, довольные улыбки.Сам Цзян Хэн не ожидал, что его личная инициатива так сильно подстегнет боевой дух всего взвода.Ли Лунцин подошел к нему и крепко сжал его плечо:— Молодец. Я горжусь тем, что ты в моем взводе.— С таким характером и упорством ты обязательно вырастешь в блестящего офицера!— Я постараюсь, товарищ сержант, — кивнул Цзян Хэн....Занятие по удержанию оружия наконец подошло к концу. Курсанты плелись в казарму, похожие на побитых градом собак: уставшие, с трясущимися руками, которые отказывались им подчиняться.После короткого получасового отдыха прозвучал долгожданный сигнал на обед.Для каждого курса был предусмотрен свой сектор в столовой.Под звуки бодрого военного марша взводы потянулись к столовой. Громкая песня разносилась над территорией академии, пытаясь скрыть сквозящую в рядах курсантов смертельную усталость.Оказавшись внутри, ребята быстро набрали еду и расселись по своим столам.Ли Лунцин и Лян Ань, как и полагается опытным военным, опустошали свои тарелки с невероятной скоростью.А вот первокурсники едва справлялись: после утренней экзекуции их руки дрожали так сильно, что они не могли донести ложку до рта.— Живее шевелитесь, не спать за столом! — Подгонял их нахмурившийся Ли Лунцин.— Товарищ сержант, руки вообще не слушаются, сил нет, — жалобно промямлил кто-то из ребят.Цзян Хэн тоже сидел за столом. Его пальцы заметно подрагивали, но он не жаловался – просто низко наклонил голову над тарелкой и быстро, жадно поглощал пищу.Остальные же курсанты не торопились, решив сполна насладиться редкими минутами покоя.Однако не прошло и трех минут, как тишину столовой разорвал резкий, пронзительный свисток.Этот звук подействовал на всех как удар тока – курсанты мгновенно повскакали со своих мест и замерли по стойке «смирно».Они недоуменно переглядывались, не понимая, что стряслось, и начали тихо шушукаться:— Что случилось? Мы же еще не доели.— Вот именно, почему так быстро?Ли Лунцин строго осадил своих подопечных:— Разговоры в строю! Молчать!В этот момент перед строем вышел командир батальона и зычно объявил:— Время приема пищи окончено. Взводам приготовиться к выдвижению. Оставшуюся еду не трогать, доедите за ужином.Эта новость повергла всех в шок. Ребята никак не ожидали, что у них отберут даже законный обед спустя всего пару минут после его начала.— Разрешите обратиться! — Громко крикнул один из курсантов. — Почему так мало времени? Мы же физически не успели поесть, разрешите нам закончить обед!Командир батальона медленно обвел строй своим суровым, колючим взглядом:— Если бы вы оказались на поле боя, стал бы противник ждать, пока вы набьете свои желудки? Солдат обязан действовать молниеносно и быть готовым ко всему в любую секунду. Нынешняя ситуация – это проверка вашей готовности к непредвиденным обстоятельствам. Забудьте о комфорте, учитесь приспосабливаться.Слова командира батальона вызвали у курсантов бурю эмоций: у кого-то на лице отразилась горькая обида, у кого-то – глухой гнев.— Это несправедливо. Мы пахали все утро, неужели нельзя дать нам нормально поесть? — Тихо проворчал один из первокурсников.— Совершенно ненормальные порядки, — поддержал его товарищ.Тем не менее, несмотря на внутреннее возмущение, приказ оставался приказом, и его следовало выполнять.Цзян Хэн стоял ровно. Хоть это и застало его врасплох, он понимал: такова армейская жизнь, полная жестких уроков.Рядом стоял Чжао У, у которого в животе призывно урчало. Он уныло прошептал:— Вот же попали... Я же наполовину голодный остался.— Ничего не поделаешь, — тихо ответил Цзян Хэн, — здесь свои правила, нам остается только подстраиваться.По пути в казарму шепот возмущения во взводе не утихал.Услышав эти жалобы, Ли Лунцин обернулся и строго произнес:— Прекратить нытье! Вы слышали, что сказал командир батальона? Это проверка на прочность. Перестаньте думать о своих желудках, думайте о том, как стать настоящими мужчинами и защитниками.Вернувшись в комнату, курсанты без сил повалились на кровати, пытаясь заглушить голод.Хао Шуай тоскливо уставился в потолок:— Ну и денек... Мало того что руки отваливаются, так еще и голодным оставили.

— Песок?!

Чжао У и остальные курсанты опешили. Они гурьбой бросились к месту, где лежал Цзян Хэн, и действительно обнаружили на бетоне россыпь мелкого, острого песка.

Кое-где на песчинках виднелись бурые следы крови.

При этом у всех остальных места были тщательно расчищены – там нельзя было найти ни единого камешка.

— Цзян Хэн, зачем тебе это? — Чжао У смотрел на друга с полным непониманием.

Цзян Хэн вздохнул и перевел взгляд на Ли Лунцина:

— Командир отделения заставил нас лечь на бетон. Я подумал, что цель этого – содрать нежную кожу, чтобы потом на ее месте наросла новая, более грубая. И так до тех пор, пока на локтях не образуются плотные мозоли.

— Когда локти загрубеют, они перестанут чувствовать боль. И тогда мы сможем твердо держать оружие на любой, даже самой жесткой поверхности.

— Вот я и решил немного ускорить процесс – подсыпал песку. Во-первых, чтобы быстрее привыкнуть к боли, а во-вторых, чтобы мозоли получились толще.

Когда Цзян Хэн закончил говорить, над плацем воцарилась мертвая тишина.

Все смотрели на него широко раскрытыми глазами. В этих взглядах сквозило не только изумление, но и глубочайшее, искреннее уважение.

Даже Ли Лунцин и Лян Ань стояли пораженные.

Никто из них и представить не мог, что ради твердости руки при стрельбе парень решится на такую жестокую самоэкзекуцию.

Курсанты во главе с Чжао У почувствовали, как к горлу подкатывает стыд.

Мало того что они ныли от боли и не могли выполнить норматив.

Так еще и этот песок... Цзян Хэн шел к своей цели напролом, не щадя себя, и в этом упорстве они уступали ему бесконечно.

Чжао У резко развернулся, стиснув зубы, и решительно схватил свой автомат:

— Товарищ сержант, разрешите продолжить тренировку!

Вслед за ним потянулись и остальные ребята.

Вспомнив свое недавнее нытье, они поняли, что им просто стыдно сидеть и прохлаждаться на глазах у Цзян Хэна.

Пусть им никогда не сравниться с ним по выносливости, но показать себя трусами и слабаками они права не имели.

Ли Лунцин и Лян Ань переглянулись, и на лицах обоих скользнули редкие, довольные улыбки.

Сам Цзян Хэн не ожидал, что его личная инициатива так сильно подстегнет боевой дух всего взвода.

Ли Лунцин подошел к нему и крепко сжал его плечо:

— Молодец. Я горжусь тем, что ты в моем взводе.

— С таким характером и упорством ты обязательно вырастешь в блестящего офицера!

— Я постараюсь, товарищ сержант, — кивнул Цзян Хэн.

...

Занятие по удержанию оружия наконец подошло к концу. Курсанты плелись в казарму, похожие на побитых градом собак: уставшие, с трясущимися руками, которые отказывались им подчиняться.

После короткого получасового отдыха прозвучал долгожданный сигнал на обед.

Для каждого курса был предусмотрен свой сектор в столовой.

Под звуки бодрого военного марша взводы потянулись к столовой. Громкая песня разносилась над территорией академии, пытаясь скрыть сквозящую в рядах курсантов смертельную усталость.

Оказавшись внутри, ребята быстро набрали еду и расселись по своим столам.

Ли Лунцин и Лян Ань, как и полагается опытным военным, опустошали свои тарелки с невероятной скоростью.

А вот первокурсники едва справлялись: после утренней экзекуции их руки дрожали так сильно, что они не могли донести ложку до рта.

— Живее шевелитесь, не спать за столом! — Подгонял их нахмурившийся Ли Лунцин.

— Товарищ сержант, руки вообще не слушаются, сил нет, — жалобно промямлил кто-то из ребят.

Цзян Хэн тоже сидел за столом. Его пальцы заметно подрагивали, но он не жаловался – просто низко наклонил голову над тарелкой и быстро, жадно поглощал пищу.

Остальные же курсанты не торопились, решив сполна насладиться редкими минутами покоя.

Однако не прошло и трех минут, как тишину столовой разорвал резкий, пронзительный свисток.

Этот звук подействовал на всех как удар тока – курсанты мгновенно повскакали со своих мест и замерли по стойке «смирно».

Они недоуменно переглядывались, не понимая, что стряслось, и начали тихо шушукаться:

— Что случилось? Мы же еще не доели.

— Вот именно, почему так быстро?

Ли Лунцин строго осадил своих подопечных:

— Разговоры в строю! Молчать!

В этот момент перед строем вышел командир батальона и зычно объявил:

— Время приема пищи окончено. Взводам приготовиться к выдвижению. Оставшуюся еду не трогать, доедите за ужином.

Эта новость повергла всех в шок. Ребята никак не ожидали, что у них отберут даже законный обед спустя всего пару минут после его начала.

— Разрешите обратиться! — Громко крикнул один из курсантов. — Почему так мало времени? Мы же физически не успели поесть, разрешите нам закончить обед!

Командир батальона медленно обвел строй своим суровым, колючим взглядом:

— Если бы вы оказались на поле боя, стал бы противник ждать, пока вы набьете свои желудки? Солдат обязан действовать молниеносно и быть готовым ко всему в любую секунду. Нынешняя ситуация – это проверка вашей готовности к непредвиденным обстоятельствам. Забудьте о комфорте, учитесь приспосабливаться.

Слова командира батальона вызвали у курсантов бурю эмоций: у кого-то на лице отразилась горькая обида, у кого-то – глухой гнев.

— Это несправедливо. Мы пахали все утро, неужели нельзя дать нам нормально поесть? — Тихо проворчал один из первокурсников.

— Совершенно ненормальные порядки, — поддержал его товарищ.

Тем не менее, несмотря на внутреннее возмущение, приказ оставался приказом, и его следовало выполнять.

Цзян Хэн стоял ровно. Хоть это и застало его врасплох, он понимал: такова армейская жизнь, полная жестких уроков.

Рядом стоял Чжао У, у которого в животе призывно урчало. Он уныло прошептал:

— Вот же попали... Я же наполовину голодный остался.

— Ничего не поделаешь, — тихо ответил Цзян Хэн, — здесь свои правила, нам остается только подстраиваться.

По пути в казарму шепот возмущения во взводе не утихал.

Услышав эти жалобы, Ли Лунцин обернулся и строго произнес:

— Прекратить нытье! Вы слышали, что сказал командир батальона? Это проверка на прочность. Перестаньте думать о своих желудках, думайте о том, как стать настоящими мужчинами и защитниками.

Вернувшись в комнату, курсанты без сил повалились на кровати, пытаясь заглушить голод.

Хао Шуай тоскливо уставился в потолок:

— Ну и денек... Мало того что руки отваливаются, так еще и голодным оставили.