Два вопроса.
Осознал ли убийца, что убил не того человека?
Совершит ли убийца второе убийство?
Чтобы разрешить эти вопросы, мы во второй раз встретились с Ху Цзяцзя. На этот раз встреча проходила в арендованной ею квартире. В последние дни Ху Цзяцзя действительно больше не получала писем с угрозами, и никто за ней не следил. Похоже, этот сталкер-убийца исчез — по крайней мере, исчез из поля зрения Ху Цзяцзя.
Ху Цзяцзя показала нам сделанные ею ранее фотографии стены, на которой красной масляной краской были выведены три крупных иероглифа: «Не вынуждай меня».
Судя по почерку, этот сталкер писал вполне сносно — куда красивее, чем те иероглифы, что были написаны человеческой головой на стройке. Конечно, сравнивать их было нельзя: в том состоянии невозможно было провести почерковедческую экспертизу, но с этими тремя иероглифами дело обстояло иначе.
Затем мы увидели письмо, составленное из вырезанных из газет цветных букв: «В один прекрасный день я изнасилую тебя, а потом отрежу твою голову и буду писать твоей головой».
Она получила это письмо три дня назад — как раз за день до смерти Чжан Минляна. Тогда она решила заявить в полицию, и стражи порядка действительно зарегистрировали этот случай. Но полагаясь лишь на одно подобное письмо, отыскать сталкера было поистине трудно. И кто бы мог подумать, что на следующий день кто-то изнасилует и убьет Чжан Минляна?
— Он уже написал три иероглифа, почему же на этот раз воспользовался вырезками из газет? — одолевал меня некоторый вопрос.
Верно, если использовались газетные буквы, у нас действительно не было никакой возможности отыскать этого человека по почерку. Возможно, злоумышленник посчитал, что написать всего три иероглифа не составит труда, а вот при написании большого текста его слишком легко разоблачить. Но если убийца рассуждал так, опасаясь оставлять свой почерк, это указывало на одну вещь.
Убийца боялся, что Ху Цзяцзя узнает его почерк, и, вполне вероятно, приходился ей знакомым.
Знакомый Ху Цзяцзя...
В этот момент в прихожей посленулся звук открывающейся двери — какой-то мужчина отпер замок ключом. И спрашивать не стоило: это был тот самый легендарный сосед-мужчина, что жил под одной крышей с Ху Цзяцзя.
Этот мужчина ростом метр семьдесят восемь, на вид лет двадцати четырех-двадцати пяти, с лицом, густо покрытым окладистой, но аккуратной бородой. Выражение его лица было весьма суровым, внушающим невольное уважение. Телосложение худощавое, однако сквозь короткий рукав угадывались крепкие мышцы этого парня.
Гуань Цзэнбинь тихонько шепнул мне:
— Глянь-ка на него, вот это эталон: в одежде строен, без одежды — мускулист! К тому же еще и учитель, до чего же хорош!
— Разве у Гу Чэня не всё тело в мышцах? — возразил я.
— Его мускулы слишком бросаются в глаза, некрасиво! — покачал головой Гуань Цзэнбинь.
— Гао Жуй, это ты вернулся, — при виде Гао Жуя лицо Ху Цзяцзя все же озарила легкая радость.
— Это твой сосед-мужчина, надо полагать? — я нарочно протянул слово мужчина.
Ху Цзяцзя не уловила скрытого подтекста в моем тоне и продолжила:
— Верно, Гао Жуй — мой коллега, а еще мы вместе учились в старшей школе. Еще тогда он очень заботился обо мне и относился как к младшей сестре, здесь — то же самое. Я человек рассеянный, вечно забываю ключи, так что у него есть дубликат моих.
— Они появились у него еще до того, как он переехал? — спросил я.
Ху Цзяцзя кивнула:
— Да. Ой, Гао Жуй, это товарищи полицейские, они пришли помочь мне поймать того сталкера.
Мы поднялись со своих мест, чтобы поприветствовать его, и одновременно наблюдали за выражением лица Гао Жуя. Тот, снимая обувь, произнес:
— Ну надо же, какая у вас тяжелая работа, уже за десять вечера, а вы все еще трудитесь.
— Ты ведь тоже возвращаешься так поздно, — улыбнулся я.
Гао Жуй кивнул и пояснил:
— Я классный руководитель в первом классе старшей школы, у старшеклассников вечерняя самоподготовка заканчивается только в десять. Когда только приехал, было непривычно, а теперь вот почти год прошел, почти привык.
Мы снова расспросили Гао Жуя насчет сталкера. Поскольку Гао Жуй въехал позже, он не был до конца в курсе прошлых событий, но он действительно видел написанные краской слова на стене и то самое письмо с угрозами. После обращения в полицию ситуация и вправду улучшилась, и этот преследователь больше ни разу не объявлялся.
На самом деле мы не собирались выкладывать Ху Цзяцзя всю правду о гибели Чжан Минляна — в конце концов, не было нужды напрасно сеять панику. К тому же Сяо Лю уже тайком охранял Ху Цзяцзя, так что больших проблем возникнуть не должно было. Да и судя по всему, этот бородатый Гао Жуй тоже был не робкого десятка.
— Твой телефон звонит уже несколько раз, не будешь отвечать? — посмотрел я на мобильный Гао Жуя. — Мы в основном уже всё расспросили.
Гао Жуй изобразил на лице беспомощное выражение и произнес:
— Ничего не поделаешь, отношения на расстоянии — штука такая. Девушка взрывается по три раза на дню, сам не пойму, на что вечно обижается. Прошу прощения, пойду отвечу на звонок в свою комнату. Если понадоблюсь в чем-нибудь — сразу зовите.
С этими словами Гао Жуй принял вызов и направился вглубь комнаты. Не успел он сделать и шагу, как оттуда донесся женский крик: «Расстаемся! Почему ты так поздно взял трубку?..»
Воистину, в каждой избушке свои погремушки...
Ху Цзяцзя проводила взглядом спину Гао Жуя и со вздохом произнесла:
— По-моему, долго эти двое не протянут.
Гуань Цзэнбинь с неподдельным интересом хлопнул Ху Цзяцзя по плечу и выдал:
— Сестрица Цзяцзя, а ведь ты, кажется, неравнодушна к учителю Гао.
Лицо Ху Цзяцзя залилось краской, и она возразила:
— Ещё чего!
— Да ещё и смущается! — не унимался Гуань Цзэнбинь. — Учитель Гао хорош собой, тело что надо, да вдобавок преподаватель — какие данные! Я сам от него в восторге, так что не притворяйся, сестрица Цзяцзя. Иначе с чего бы тебе при возникновении таких проблем не съехать в первую очередь, а искать именно учителя Гао?
— У него вообще-то есть пара, — Ху Цзяцзя откинулась на спинку дивана.
Гуань Цзэнбинь покачал головой и философски изрек:
— Послушал бы ты тон этого телефонного разговора — им рано или поздно конец, так что тебе надо постараться. Кстати, вы же живете под одной крышей, мужчина и женщина, неужели он не делал никаких шагов в твою сторону?
Гуань Цзэнбинь задал вопрос поистине без тени смущения. Естественно, от такого расспроса Ху Цзяцзя смутилась еще сильнее и перевела взгляд на нас двоих.
Мы с Гу Чэнем тут же сделали вид, будто нас ужасно интересует окружающий пейзаж.
Я:
— Гу Чэнь, глянь-ка, какая сегодня луна красивая.
Гу Чэнь:
— И правда, кругловата.
Уж если женщины затянут разговор, то мгновенно находят общий язык, словно знакомы с самого рождения.
Ху Цзяцзя покачала головой и призналась:
— Сяо Бинь, честно говоря... Еще в старшей школе я была по уши влюблена в Гао Жуя. Но тогда он думал исключительно об учебе и романы не заводил. А я, будучи девчонкой, стеснялась признаться открыто. Пролетели три школьных года, а Гао Жуй по-прежнему видел во мне лишь младшую сестру.
После выпускных экзаменов я планировала поступать с ним в один вуз, но по воле случая Гао Жуй угодил в какой-то захудалый институт. Я спросила его, как так вышло, а он ответил, что перепутал порядок приоритетов в заявлении. Ты знаешь, я тогда чуть не расплакалась, но ничего не могла поделать — нельзя же все переиграть сначала, да к тому же этот университет был нашей с ним общей мечтой.
В итоге в университет поступила я, а Гао Жуй как раз провалился. И хотя мы учились в разных местах, все четыре года связи не теряли.
Позже я узнала, что в институте у Гао Жуя появилась девушка. Как же я злилась! Знала бы — сама бы первая призналась.
Мои домашние вовсе не были против того, чтобы я заводила отношения в студенческие годы, и мне оставалось только ждать. Но кто бы мог подумать, что этот роман Гао Жуя продлится столько лет. Я тоже все это время ни с кем не встречалась, рассуждая так: мы оба местные жители, а та девчонка — приезжая, неужто я, местная, проиграю какой-то инородке?
После выпуска Гао Жуй приехал сюда на стажировку, а я поступила в аспирантуру. Теперь, когда подошло время моей собственной практики, я подгадала шанс устроиться на стажировку в ту же школу, где он. И подумать не могла, что у Гао Жуя снова сменилась девушка. Небеса, когда же придет мой черед?!
Гуань Цзэнбинь заметил:
— Ты любишь его столько лет, так почему бы тебе не проявить инициативу...
Ху Цзяцзя прижала к груди диванную подушку, сжавшись на диване в комочек, и обиженно пробормотала:
— Гао Жуй — сущий благородный муж. Честно говоря, живя под одной крышей, я порой тайком надеялась на какое-нибудь маленькое чудо, но он никогда себе такого не позволял. В те дни меня до смерти извел этот сталкер, и мне внезапно пришла в голову идея.
Сталкер ведь зарился на мои, кхм... в общем, на нижнее белье, — тихонько пояснила Ху Цзяцзя. — Я решила проверить реакцию Гао Жуя и положила одно белье прямо в общем туалете — посмотреть, притронется ли он... В итоге эта вещь пролежала на стиральной машине целую неделю и чуть плесенью не покрылась...
У Гуань Цзэнбиня от восторга аж глаза заблестели:
— Кумир девушек с железной выдержкой! И что, неужели у тебя не нашлось способов соблазнить его посильнее?
— Я вообще-то еще девственница! — возмущенно вспыхнула Ху Цзяцзя. — До какой же степени мне проявлять инициативу! Сам-то небось...
— Я тоже! — выпалил Гуань Цзэнбинь.
— Черт, почему все красивые девушки с шикарными фигурами вечно западают на других? — тихо шепнул я Гу Чэню. — У тебя есть сестра? Познакомь меня...
Не успел я договорить, как Ху Цзяцзя и Гуань Цзэнбинь уставились на меня одновременно.
Мне стало донельзя неловко, и я торопливо бросил:
— Брат Гу Чэнь, нынче луна на ночном небе просто загляденье.
— И впрямь, брат У Мэн, — отозвался Гу Чэнь. — Кругловата немного.
Ближе к половине двенадцатого женщины наконец расстались — если бы не ранние занятия Ху Цзяцзя на следующий день, они, сдается мне, проболтали бы еще часа два. Впрочем, из их болтовни я почерпнул немало полезной информации.
— У Гао Жуя уже раньше был ключ от квартиры Ху Цзяцзя, — подметил я. — К тому же я убежден, что за Ху Цзяцзя следит кто-то из ее близких знакомых.
— Да ладно? — Гуань Цзэнбинь остановился как вкопанный. — Ты подозреваешь учителя Гао? Да ты подумай сам, он же живет с сестрицей Цзяцзя под одной крышей, зачем ему еще и следить за ней? К тому же разве стал бы учитель Гао путать Ху Цзяцзя и Чжан Минляна? Да даже если бы учителю Гао приспичило чего-то эдакого, ему вовсе не обязательно применять силу!
Рассуждения Гуань Цзэнбиня были не лишены здравого смысла, однако я нахмурился:
— Но неужели Гао Жуй в упор не замечает, что Ху Цзяцзя влюблена в него?
— Амурные дела... — Гуань Цзэнбинь пожал плечами. — Трудно сказать. Бывают люди по-настоящему бестолковые, а бывают те, кто прикидывается дурачками, прекрасно все понимая. Некоторые умудряются переспать, так и не испытав любви, а иные сходят с ума от страсти, даже не прикоснувшись друг к другу. Любовь — это тебе не точная наука!
— У тебя что ни фраза, то готовый афоризм. Тебя что, кто-то бросал? Небось, упрекал за плоскую грудь? Ничего страшного, я хоть и не фанат скромных форм, но в темноте-то всё равно разницы никакой, — покосился я на грудь Гуань Цзэнбиня.
— Ах ты сволочь, я сегодня с тобой насмерть сойдусь!
Пока мы с Гуань Цзэнбинем шутливо пихались, в кармане звякнуло смс.
Сообщение от Мэри: «Адрес этого трансвестита найден».

Комментарии

Загрузка...