В золотом дворце на глубине сотен метров царила мертвая тишина.
Ослепительная гигантская хрустальная люстра заливала золотым сиянием стены западного крыла, отлитые из чистейшего золота, и даже воздух вокруг был напоен пьянящим ароматом денег.
Хо Юань опустился на одно колено на мягкий персидский ковер ручной работы.
В его руках покоилась массивная цепь с розовыми бриллиантами, от сияния которой слепило глаза.
Его взгляд – темный, искаженный, полный жуткой, болезненной одержимости – был прикован к Шэнь Цзяо, только что снявшей повязку.
По канонам классических остросюжетных романов о безумной страсти и заточении.
Пережив безумную гонку со смертельным исходом, став свидетелем того, как безжалостный Жнец душ хладнокровно отнимает жизни, а затем будучи насильно утащенной в это погруженное во тьму подземелье.
Любая нормальная женщина в этот момент уже давно бы испуганно визжала, заливалась слезами, умоляла о пощаде, стоя на коленях, или разразилась площадной бранью.
Хо Юань даже подготовился к тому, чтобы принять на себя всю бурю ее гнева, слез и ненависти.
Он с замиранием сердца ждал ее отчаянного сопротивления.
Ведь только преодолевая это яростное сопротивление и силой защелкивая цепь на ее щиколотке, он мог полностью удовлетворить жажду контроля, укоренившуюся на самом дне его искаженной от панического страха души.
Этим радикальным поступком он намеревался провозгласить, что она принадлежит ему навечно – в абсолютной безопасности, под абсолютным контролем.
Однако.
Разве Шэнь Цзяо была обычной женщиной?
Она – заядлая стяжательница, только что жестоко лишившаяся ста миллиардов отступных, восьми мускулистых красавцев-моделей и десяти крошечных островов в Тихом океане!
Сорвав с глаз черную шелковую повязку, Шэнь Цзяо не завизжала, не испугалась и даже не взглянула на Хо Юаня.
Ее взгляд мгновенно проскользнул мимо его красивого, искаженного болезнью лица.
Прямо и неотрывно он впился в стоящую у изголовья кровати тумбочку из чистейшего золота, инкрустированную рубинами размером с кулак!
─ Охренеть... –
Пробормотала себе под нос Шэнь Цзяо и в два счета вскочила с бархатной постели.
Под ошеломленным взглядом Хо Юаня она бросилась на тумбочку с грацией оголодавшего волка!
─ Цлк! –
Шэнь Цзяо широко открыла рот и без малейших колебаний впилась зубами в самый угол золотой тумбочки!
─ Тсс... –
Она схватилась за щеку, морщась от боли, но ее глаза сияли ярче хрустальной люстры под потолком!
─ Зубы чуть не сломала! Настоящее! Это мать вашу чистейшее золото!
─ Да сколько же стоит такая махина из цельного металла?!
Хо Юань стоял на коленях, застыв с протянутой рукой, в которой сжимал цепь.
На его вечно холодном, расчетливом лице впервые промелькнуло выражение, которое можно было назвать словом «растерянность».
Что-то в этом сценарии пошло не так?
Почему Цзяо-цзяо не плачет? Почему она грызет прикроватную тумбочку?!
─ Цзяо-цзяо? –
Хо Юань сглотнул подступивший к горлу ком и хрипло позвал ее, силой возвращая себя в состояние одержимого безумца.
Он качнул зажатую в кулаке бриллиантовую цепь, издав звонкий и зловещий металлический лязг.
─ Надень ее, и с этого момента весь этот золотой дворец, вместе со мной, будет принадлежать тебе.
Услышав голос, Шэнь Цзяо лишь тогда с явной неохотой оторвалась от тумбочки и перевела взгляд на цепь в руках Хо Юаня.
Секунду спустя она не только не отпрянула, но и плюхнулась обратно на мягкую бархатную постель.
В мыслях она словно обезумевшая принялась колотить Систему 666!
─ Тун-тун! Вылезай немедленно!
─ Быстро проверь! Быстро подсчитай!
─ Если провернуть такой премиальный SSS-квест с ультимативным заточением в закрытой комнате, да сдобрить всё ядовитыми оскорблениями, сколько баллов смерти удастся срубить в случае успеха?!
Система 666, только-только оправившаяся от системного сбоя из-за проваленной инсценировки собственной смерти, молниеносно произвела расчеты.
[Внимание! Расчет данных завершен!]
[Хозяйка, текущая сцена соответствует высшему уровню романов о темной страсти и заточении – «Омраченный плен»!]
[Если в ходе этого процесса вы продемонстрируете крайнее сопротивление, ядовитую брань и безумное попирание достоинства главного героя.]
[Гарантированный ежедневный выход составит сто тысяч баллов смерти! В случае активации особого достижения за унижение награда увеличится многократно без верхнего предела!]
Выслушав это, Шэнь Цзяо судорожно втянула воздух.
Сто тысяч! И это гарантированный минимум?! Без верхнего предела?!
Разве это заточение?
Да это же чистейший печатный станок из чистого золота!
Шэнь Цзяо, еще секунду назад убивавшаяся по утраченным ста миллиардам, почувствовала, как ее душа возносится к небесам.
К черту банкротство! К черту мнимую смерть!
Пока у нее есть возможность каждый день устраивать дебоши в этой золотой конуре, тихоокеанские острова и мускулистые модели рано или поздно вернутся в ее карман!
Шэнь Цзяо подняла голову, и ее отношение к Хо Юаню изменилось кардинально.
Если раньше она смотрела на него как на сумасшедшего маньяка.
То теперь – исключительно как на сияющего всеми цветами радуги Бога Богатства!
─ Чего уставился? Живо иди сюда! –
Шэнь Цзяо не только не заплакала, но с вопиющей наглостью развалилась на бархатной кровати.
Она небрежно закинула одну стройную белую ногу на другую и бесцеремонно выставила правую стопу прямо перед Хо Юанем.
И даже нетерпеливо трАхнула его носком по колену!
─ Тормозишь-то почему? Ждать пригласительного билета? Ступай поживее! Затягивай потуже!
─ Докладываю тебе: если эта паршивая цепь соскочит и поцарапает мой свежий французский маникюр, я с тебя шкуру спущу!
Хо Юань: «...»
Воздух в комнате, казалось, окончательно замерз.
Сжимающий в руках бриллиантовую цепь стоимостью в миллиард Хо Юань стоял столбом, словно пораженный молнией.
Его неутомимо работавший мозг законченного романтика пережил беспрецедентное, сильнейшее замыкание.
Что-то здесь не так!
Почему Цзяо-цзяо не сопротивляется?
Почему она не обзывает меня психопатом, а сама протягивает ногу, чтобы я ее сковал?!
─ Ты что, с голодухи объелся и сил нет? –
Не дождавшись от него движения, Шэнь Цзяо рассвирепела окончательно.
Ради бешеной накрутки баллов смерти она без малейшего стеснения включила режим зарвавшейся капризной стервы.
─ Застегни уже эту цепь и немедленно закажи мне доставку из ресторана!
─ Хочу острую сычуаньскую сытную похлебку из трехзвездочного Мишлена! Поострее!
─ И прихвати пару бутылок ледяного Лафи восемьдесят второго года! Я пережила смертельные гонки и теперь чертовски голодна, хоть быка целиком сожру!
Шэнь Цзяо отдавала приказы повелителю триллионного состояния с видом барыни, гоняющей слугу.
─ Слышал меня нет?! Собираешься ты меня запирать или как?
─ Не собираешься – вали отсюда, не мешай мне спать на этой чисто золотой постели!
Предельно неадекватная реакция!
Поведение абсолютной черносердечной злодейки!
Тщательно подготовленный Хо Юанем любовно-психологический театр абсурда под напором столь изящно поданного заказа на ужин рассыпался в прах.
Все его накопившиеся до предела эмоции бешеные собственнические порывы и жажда насилия.
Были подобны сильнейшему удару, способному сокрушить горы.
Который вместо твердой стены угодил прямо в огромную, упругую груду мягкой ваты!
Досада!
Дичайшая досада вперемешку с шоком бурлили на дне души Хо Юаня.
Но мгновением позже его собственная логическая цепочка заработала со скоростью света, перестроившись на новый лад.
Почему Цзяо-цзяо не сопротивляется?
Почему она так послушно поддается его заточению?
Ответ мог быть только один!
Взгляд Хо Юаня мгновенно вспыхнул, а в покрасневших зрачках вновь заплескалось море глубочайшего умиления.
─ Цзяо-цзяо... –
Пальцы Хо Юаня слегка задрожали, когда он бережно, словно хрупчайший фарфор, защелкнул бриллиантовую цепь на белой щиколотке Шэнь Цзяо.
Тихий щелчок.
Звук этот не сковал свободу Шэнь Цзяо – он намертво приковал к ней истерзанное сердце безнадежного романтика Хо Юаня!
─ Ты ведь всей душой рвешься на свободу, но добровольно сажаешь себя в темницу, лишь бы успокоить мои приступы безумия!
─ Ты даже намеренно говоришь об ужине с такой беспечной интонацией, чтобы облегчить мое чувство вины!
─ Ты боишься, что из-за твоего заточения я буду терзаться угрызениями совести!
Хо Юань резко вскинул голову, и в его глазах блестели безумные слезы.
Его сильные руки с отчетливо выступившими суставами крепко обхватили тонкую щиколотку Шэнь Цзяо, обращаясь с ней как с бесценным сокровищем.
─ Цзяо-цзяо, как ты можешь быть такой доброй, как ты можешь так баловать меня?
─ Ты безумно любишь меня!
Шэнь Цзяо: «???»
Погоди-ка, братишка, ты там часом не перегрелся?
Я добрая? Я тебя балую?
Да я же тебя последними словами песочу, алло! Каким местом ты увидел здесь утешение?!
Система 666 издала в ее голове скорбный и протяжный вздох:
[Хозяйка, бросьте. Прогресс самовнушения у главного героя уже перевалил за отметку восемьсот.]
[В глазах отъявленного романтика вы даже пустите газы – и те сойдут за аромат полевых цветов.]
Шэнь Цзяо от злости едва не задохлась и уже собиралась выдать новую порцию отборнейшей ругани, чтобы разрушить этот бред сумасшедшего.
Однако Хо Юань даже не дал ей рта открыть.
Он смотрел на послушно и лениво раскинувшуюся на бархатной постели Шэнь Цзяо.
На переливающуюся ярким блеском бриллиантную цепь, обвившуюся вокруг ее белоснежной кожи.
Мощнейший визуальный и психологический удар в один миг стер остатки здравого смысла в голове Хо Юаня!
Его дыхание стало тяжелым и хриплым, грудь вздымалась в бешеных рывках, а краснота в глазах превратилась в настоящий живой огонь.
Доведенный до абсолютного предела тактильный голод взорвался изнутри раскаленной лавой!
Он бросился вперед, словно оголодавший зверь, и всем телом прижал Шэнь Цзяо к кровати.
Обжигающее дыхание мгновенно окутало девушку со всех сторон.
─ Ладно, пусть будет похлебка, я достану тебе всё, что пожелаешь... –
Голос Хо Юаня звучал хрипло, словно его терзали наждачной бумагой, источая вызывающую мурашки по коже алчность и фанатичное обожание.
─ Но сначала Цзяо-цзяо должна позволить мне обнимать ее минут десять... нет, всю ночь напролет...
Чувствуя расплавленное тепло и непомерную тяжесть прижатого к ней горячего тела.
Шэнь Цзяо бросила взгляд на безумно мигающую в ее сознании шкалу «обороны девичьей чести», которая неслась к нулю со скоростью света.
У нее от ужаса едва волосы на голове не встали дыбом, и она издала из глубины души отчаянный, надрывный крик:
Система, срочно гони отмычку! Универсальную!

Комментарии

Загрузка...