Поскольку доспехи на Такахате Сюне были слишком тяжелыми, Амая Такеши с легкостью сдернул с его головы шлем, после чего неторопливо произнес имя Такахаты и зашагал обратно – совсем не так стремительно, как ловил остальных.
Шагнув примерно на середину пути, Амая почувствовал натяжение, опустил взгляд и заметил, что его пояс в какой-то момент оказался обвит цепью, которую затянул Такахата Сюн.
─ Ты прав, Амая, ─ натянув цепь, с усмешкой произнес Такахата Сюн. ─ До сих пор я думал лишь о том, как бы здорово было, если бы этот скучный мир полностью разрушился. В шутку моля об этом богов, я жестоко ошибался.
─ По-настоящему ценишь что-то лишь тогда, когда теряешь. Какой же я дурак, ─ с тоской в голосе промолвил Такахата Сюн. ─ Пока смерть не дышит тебе в затылок, не осознаешь, что жив. Люди просто так живут, стремясь завладеть тем, что им дорого, – и эти прескучные дни на самом деле прекраснее всего.
─ Прости, Амая, мы с тобой разные.
─ Ничего страшного, ─ усмехнулся Амая Такеши. ─ Я и не собирался спасать тебя с самого начала. Как бы ты ни рвался, стоило мне лишь коснуться банки – и ты проиграл.
─ Еще посмотрим. Я надел доспехи вовсе не для того, чтобы прятать лицо или защититься от взрыва, когда толкну банку, а вот для этого, ─ выкрикнул Такахата, продолжая отступать назад, пока не добрался до самого края крепостной стены, откуда с размаху сиганул в воду.
Когда Амая Такеши, припав к парапету, с трудом вытаскивал вынырнувшего Такахату Сюна, сидевшая под замком Акимото Итика заметила устроившуюся неподалеку Чжуюй: та уже обрела плоть и неторопливо грызла куриные лапки. Девушка окликнула ее: ─ Эй, подруга, пользуйся моментом, беги пинать банку!
Голос Акимото Итика прозвучал достаточно громко, привлекая к Чжуюй всеобщее внимание; даже Амая засуетился еще сильнее.
Чжуюй в недоумении склонила голову набок, глядя на Акимото Итика: ─ Это ты мне? Хочешь, чтобы я пошла пинать банку?
Увидев, что Акимото Итика и еще двое наблюдавших за ними кивнули, Чжуюй перевела взгляд в сторону – туда, где Такахата Сюн, уже сбросивший тяжелое железо, карабкался наверх.
─ И вы отправляете меня туда, зная, что толкнувшего банку разорвет взрывом?
─ Послушай, ты же такая сильная! Тебя даже белый медведь не смог одолеть.
─ Подумаешь, какой-то взрыв. Мы верим, что с тобой ничего не случится, ты ведь такая мощная.
Чжуюй усмехнулась, швырнула в сторону обглоданные кости и неторопливо подошла к банке, застыв на месте. Как бы они ни уговаривали ее, она дождалась, пока барахтавшиеся у стены юноши почти приблизились, и лишь тогда легко поддела банку ногой.
Ожидаемого взрыва не последовало, зато из укрытий весело выпрыгнули три матрешки: ─ Игра окончена! Поскольку все пленники освобождены, демон не поймал ни единой душной тушки.
Пока остальные радовались, Амая Такеши в ярости схватил одну из матрешек, заявляя, что он – избранный богами человек и как такое вообще возможно. Ответ игрушки заставил всех замереть на месте: оказывается, это была всего лишь игра, и никто не собирался умирать.
Едва умолк голос матрешки, как совсем стемнело, а над далекой гладью озера взметнулись праздничные фейерверки. Самая крупная матрешка разломилась надвое, явив миру мороженое для каждого из участников, а расправившись с лакомым угощением, игрушка указала дорогу к спасению.
Чжуюй вовсе не верила, что эта смертельная игра отпустит их так легко. И действительно, стоило ей заполучить эскимо, как духовное зрение выхватило выжженные на палочке иероглифы; взмахнув рукой, она мысленно стерла смерть, обратив ее в жизнь.
Амая Такеши не спешил наслаждаться фейерверками вместе с остальными. Подойдя к Чжуюй, он с горечью произвел: ─ Зачем ты им помогла? Они ведь толком обрекали тебя на смерть! Или ты с самого начала знала, что всё это ложь? Стояла в стороне и наблюдала, как мы тут играем в твои забавы? Разве я не должен был стать тем особенным, кто идеально отвечает твоим идеалам? Божество.
Последнее слово – «божество» – Амая произнес едва слышно, и в грохоте пиротехники, наложившемся на расстояние, его никто не расслышал.
Чжуюй надкусила мороженое и с улыбкой ответила Амае: ─ Эта игра не имеет ко мне никакого отношения. Признаю, ты выделяешься на общем фоне, так что я преподнесу тебе подарок. Но не сейчас. Пожалуй, тебе стоит доесть это мороженое – результат тебя приятно удивит.
Услышав это, Амая тут же впился глазами в палочку и принялся жадно уплетать угощение. Вскоре на деревяшке проступили заветные знаки, и на его лице застыла неподдельная, безумная радость.
Впрочем, дело было вовсе не в махинациях Чжуюй – просто такова оказалась личная удача Амая Такеши. И пусть по своему нраву он был безумцем, которому чужда человеческая жизнь, Чжуюй еще загодя заметила, что его судьба удивительным образом совпадает с судьбой Такахаты Сюна. Это означало, что смертельный жребий ему выпасть не мог, однако взбудоражить его эмоции ради жатвы оказалось весьма кстати.
Остальная четверка поначалу не понимала, чему так радуется Амая, но вскоре они тоже разглядели надписи на своих палочках, и лица их мгновенно помрачнели.
─ Господа, чтобы выжить до сих пор, вам понадобились ум, сила, воображение и самые разные таланты. Вы выложились по полной, но не хватило одной неизбежной вещи, ─ произнесла самая крошечная матрешка, извлекая из себя еще меньшую копию. ─ Удачи.
Матрешка, символизировавшая удачу, подпрыгнула и очутилась в центре круга; из ее глаз брызнули два холодных синих луча, поочередно превратив Акимото Итика и остальных в светящиеся точки, которые тут же растаяли в воздухе. Добравшись до Чжуюй, игрушка замерла на секунду и благоразумно втянула лучи обратно.
─ Такахата Сюн, Амая Такеши, Чжуюй – выжили, выжили.
Яркая вспышка озарила землю под ногами, и все трое внезапно очутились на том самом парящем в небе белом кубе, что красовался в недавних новостных репортажах. Толпы внизу ревели от восторга: ранее над другими белыми кубами тоже появлялись выжившие, и теперь люди со всех сторон скандировали: «Дети богов!»
Услышав это прозвище, Такахата Сюн не разделял радости Амаи. С презрением в голосе он бросил: ─ Никаких богов в этом мире не существует.
─ Ты ошибаешься. Неваляшка, манящий кот, кокеси, белый медведь, матрешки, ─ проговорила матрешка, материализовавшаяся неизвестно откуда, и качнулась в сторону, открывая скрывавшуюся за ней фигуру. ─ Бог.
Оглядев оборванца, похожего на бродягу, Чжуюй не удержалась от смеха: ─ Пф-ф... Жалкое подобие бога, назначенное фальшивкой, смеет именовать себя божеством? Могли бы найти кого поприличнее, хотя бы внешне соответствовать образу.
Божества любого уровня презрительно относились к тем, кто дослужился до этого статуса за счет внешних артефактов. В их глазах бог, не познавший духовных практик и испытаний грозой, ничем не отличался от простого смертного – слишком слабый. Все равно что профессиональный боксер против новичка, отзанимавшегося пару дней: весовые категории абсолютно несопоставимы. Именно поэтому представленный псевдобог вместе с теми, кто стоял за его спиной, казался Чжуюй не более чем жалкой шуткой.
Чжуюй сбросила личину иллюзии, явив миру свои разноцветные глаза и белоснежные пряди. В лучах восходящего солнца ее облик казался еще более священным.
Будучи бродягой, наделенным божественной силой ради запуска этой череды смертельных игр, мужчина отчетливо ощущал исходящую от Чжуюй энергию – она превосходила мощь тех самых божеств, что некогда даровали ему благодать. Он и сам прекрасно понимал, что слова девушки истинны.
В отличие от двух других парней, бродяга не выказал бурных эмоций. Спокойно глядя на Чжуюй, он осведомился: ─ Вы намерены отобрать мою власть?
Чжуюй лишь усмехнулась, не удостоив его ответом. На глазах у изумленной толпы она взмыла ввысь без посторонней помощи; легким движением запястья она извлекла из ладони предмет, источавший ослепительно-белое сияние, и взбросила его вверх. Сфера мгновенно окутала весь островной архипелаг, замкнув его в прозрачный купол.
─ Обещанный подарок, ─ бросила она, сделав легкий жест пальцем. Лучик света вонзился прямо в лоб Амая Такеши, после чего фигура девушки бесследно растворилась в воздухе.
Чжуюй наделила Амая способностью конструировать смертельные игры – точно так же, как тот бродяга. Такахату Сюн она в расчет не принимала: судя по его прежним выкрутасам, в нем не было той безжалостности, что отличала Амаю. Дай ему такую власть – вдруг устыдится и бросит затею? Тогда ее планы рухнули бы.
Отныне покинуть Японию не представлялось возможным: все эти игрища на выживание отныне происходили исключительно на ее территории. Возрастных ограничений больше не существовало, и бойня должна была продолжаться, пока жив последний обитатель этой земли.
Покинув страну, Чжуюй перенесла на архипелаг все остальные кубы и уцелевших в них людей со всего света. Даже если эти выжившие не были отъявленными маньяками вроде Амая, влиться в нормальное общество им светило едва ли, так что отправить их к остальным бороться за выживание казалось лучшим решением.
Напоследок Чжуюй вывезла всех выходцев из Чжунхуа на их историческую родину, забросила в Японию горстку залетных мерзавцев, укрепила защитный барьер над родными землями и окончательно покинула этот мир.

Комментарии

Загрузка...