— Ох... голова раскалывается!
— Почему тело такое вялое, совсем нет сил?
Лю Ман с усилием потряс одурманенной головой, потер ладонями свое красивое лицо, затем вытянул руки и приготовился открыть ноющие глаза, чтобы встать.
— М-м?
— Что это такое, такое мягкое?
— На ощупь приятно, прямо даже удобно сжимать!
Он с удовольствием помял находку, после чего открыл глаза и уставился на источник этой мягкости.
— Твою ж мать!
Глядя на застывшую перед глазами ослепительную красавицу с ледяным выражением лица, Лю Ман вмиг встрепенулся, мгновенно отдернул правую руку, которой только что игрался, а сердце его ушло в пятки.
В тот самый момент, когда он собрался открыть рот, чтобы оправдаться и всё объяснить, нахлынули воспоминания.
...
Он, Лю Ман.
Лю, как в лю-ман, Ман, как в лю-ман.
Новичок в агентстве по оценке антиквариата, нет, сейчас, по правде говоря, он просто вышвырнутый на улицу неудачник.
Потому что всего сутки назад его уволили.
...
Вернемся на день назад.
Был пасмурный вечер, сверкали молнии и лил проливной дождь. Лю Ман шел домой в подавленном настроении, сжимая в руке осколки нефритового браслета.
В обед он получил зарплату в размере двадцати с лишним тысяч, что изначально должно было стать радостным событием, но он не чувствовал никакой радости.
Как выдающийся выпускник факультета археологии Пекинского университета, Лю Ман еще во время учебы участвовал в оценке многих сокровищ и археологических раскопках, обладая солидной теоретической базой и навыками. Еще до окончания вуза его приметило одно из агентств по оценке антиквариата города Цзянчэн, предложив выгодную вакансию оценщика.
В эпоху, когда знакомства решают всё, Лю Ман, будучи сиротой, не мог упустить такую удачу и после выпуска устроился в это агентство.
Казалось, что в нынешней ситуации его жизнь устроена: работай, крутись, женись, расти детей — спокойная жизнь до старости.
Но беда пришла откуда не ждали, и сегодня днем во время оценки сокровищ с Лю Маном случилось то, что выбило его из колеи.
Во время транспортировки реликвии из-за неосторожности начальника Чжао Чжицзюня браслет стоимостью как минимум в несколько десятков миллионов упал на пол и разбился.
Эта внезапная сцена напугала Чжао Чжицзюня и бросила в холодный пот самого Лю Мана и другого коллегу, Линь Юня.
Ведь это была вещь огромной стоимости! Даже если продать всех троих по десять раз, таких денег не собрать!
Глядя на разбитый на части браслет, все трое застыли на месте. Переглянувшись, Лю Ман решил, что первым делом стоит подобрать осколки, негоже оставлять их валяться на полу.
Он сделал шаг вперед и наклонился, чтобы собрать разбитые кусочки.
Но то, что произошло дальше, заставило его усомниться в реальности происходящего. Как только он коснулся осколков, Чжао Чжицзюнь внезапно сменил прежний испуганный вид на суровое выражение лица и принялся отчитывать Лю Мана:
— Я же говорил тебе быть внимательнее, ты не послушал, а теперь разбил сокровище, что теперь делать? Тебе конец! Ты попал в переплет, понимаешь?
Столкнувшись с внезапным потоком обвинений, Лю Ман не сразу нашелся что ответить.
— Да я, черт возьми, помочь хотел, осколки собрать, а ты на меня решил всё свалить!
Перед лицом абсурдных слов Чжао Чжицзюня Лю Ман беспомощно перевел взгляд на коллегу Линь Юня, думая про себя: «Ну ты и скотина, решил, что если я поднял, значит я и разбил? Линь Юнь ведь не слепой, неужели он станет черное называть белым?»
Тем более, что с Линь Юнем у них всегда были неплохие отношения, да и в жизни Линь Юнь часто выражал недовольство Чжао Чжицзюнем.
Именно поэтому Лю Ман был уверен, что по всем правилам человечности Линь Юнь должен встать на его сторону.
— Лю Ман, я бы мог закрыть глаза на твою вечную суетливость и помочь тебе как коллеге, но здесь я уже бессилен!
Сказав это, Линь Юнь принял вид человека, разочарованного в чужой глупости.
Услышав слова Линь Юня, Лю Ман почувствовал, как в голове загудело, и чуть не потерял сознание.
Он никак не ожидал, что Линь Юнь, с которым они были в ладах, вот так просто предаст его, перевернув всё с ног на голову.
Линь Юнь встал на сторону Чжао Чжицзюня, утверждая, что именно по невнимательности Лю Мана браслет разбился.
Это внезапное обвинение заставило Лю Мана усомниться во всем. Особенно глядя на то, как оба подтверждали слова друг друга.
Взглянув на осколки в своих руках и на белые перчатки, которые они все носили, Лю Ман понял, что в этот раз он пропал — бесповоротно и без шансов на спасение.
Ведь в помещении не было камер, работали они в перчатках, а единственный свидетель повернул дело против него.
Что толку, что он невиновен, если против него столько обвинений?
Руководство агентства, узнав о случившемся, устроило всем троим разнос, особенно досталось Лю Ману.
К счастью, владельцем браслета был старик, про которого ходила слава заядлого игрока.
Поскольку долгов было много, он решил продать семейную реликвию, передававшуюся из поколения в поколение. Старик понимал ценность антиквариата и, боясь обмана, решил сначала провести оценку, чтобы спокойнее продавать.
Чтобы сохранить свою репутацию, руководство агентства решило всё замять, пользуясь тем, что старика легко обмануть. Они решили действовать через заместителя директора Ван Цзюня.
— Пожилой человек, мы оценили ваш браслет. Такие изделия времен династий Тан или Сун, изготовленные на официальных печах, стоят примерно несколько десятков тысяч.
Услышав такую цену, старик обрадовался.
А вот чего старик не знал, так это того, что браслет уже разбит на несколько кусков и его истинная стоимость — копейки, материалы потянут от силы на пару тысяч.
Но Ван Цзюнь не мог просто так сказать, что браслет разбит.
Приложив немало усилий, Ван Цзюнь продолжил:
— Однако, из-за низкой чистоты материала и брака, допущенного при создании, сегодня это можно считать антиквариатом, так что если продадите, выручите тысяч десять, не больше.
Не дав старику опомниться, Ван Цзюнь добавил:
— Впрочем, в нашей стране существует строгий запрет на свободную куплю-продажу таких древностей.
— А...
Старик изначально обрадовался, что за этот браслет можно выручить десять тысяч, и хотел поскорее его продать, чтобы отыграться, а тут вдруг слова Ван Цзюня о том, что торговля запрещена законом, повергли его в уныние.
— И что теперь делать?
Перед лицом вопроса старика Ван Цзюнь хитро улыбнулся:
— Такие древности вы можете просто пожертвовать местному музею!

Комментарии

Загрузка...