У Фу Цзинсина от этого зрелища запульсировало в висках.
Даже уголки его рта невольно задергались в судороге.
Неужели в прошлой жизни он был настолько слеп?
Как он мог польститься на такую грязь?
Как ни крути, в это верилось с трудом.
Но у него действительно была тактильная гиперчувствительность, и об этом знал лишь один А Лань.
Домочадцы же семьи Фу, видя, что он носит перчатки, всегда считали это простой причудой.
На деле же врачи были бессильны исцелить этот недуг, и оставалось лишь прибегать к физической изоляции, чтобы хоть как-то себя контролировать.
Опасно прищурившись, Фу Цзинсин вперил взгляд в Цзян Цинянь, храня молчание – он не выражал ни веры ее словам, ни открытого недоверия.
А Лань же вытаращил глаза до такой степени, что они казались готовыми выкатиться из орбит, а рот его раскрылся так широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо.
Эта девица из семейства Цзян сегодня часом не забыла принять лекарство перед выходом?
С чего вдруг ей взбрело в голову цепляться за него с таким нелепым оправданием?
В этот момент Фу Цзинсин легонько постучал костяшками пальцев по столешнице.
Он поднял правую руку, выставив вперед один лишь указательный палец и направляя его на нее.
Когда же зашла речь о питоне, он растопырил все пять пальцев и резко сжал обе руки внутрь, изображая то, как зловещая рептилия заглатывает свою добычу.
А Лань мгновенно пришел в себя. Проследив за тем, как четвертый господин завершил свой жест, он тут же перевел его слова: ─ Четвертый господин говорит: если соврешь еще хоть слово, он скормит тебя питону.
─ .......
Цзян Цинянь с непоколебимым выражением в глазах подняла три пальца: ─ Клянусь, все, что я сказала – чистая правда. А если я лгу, то пусть в этой жизни меня навеки лишат того, кого я люблю, и пусть я сдохну мучительной смертью.
Опуская ладонь, она отчаянно мысленно вопила: «Это не считается, не считается!»
Бви брови Фу Цзинсина сошлись на переносице: а не испытать ли ему реакцию собственного тела?
С безразличным видом он оперся о подлокотник, поднимаясь на ноги, сбросил перчатки и отбросил их в сторону. Сделав несколько шагов, он присел на корточки и кончиками пальцев легонько коснулся тыльной стороны ее ладони.
В тот же миг по его руке побежали мурашки, а волоски на коже встали дыбом.
Он торопливо отпрянул на два шага назад, после чего с довольной улыбкой скривил губы – он же говорил, что она лгунья.
С чего бы ему вообще испытывать симпатию к этой грязной девчонке?
К тому же, кто знает, была ли вообще какая-то прошлая жизнь.
Опираясь рукой о бедро, он поднялся и зашагал к выходу.
В глазах Цзян Цинянь читалось абсолютное неверие: как такое возможно?
Разве при тактильной гиперчувствительности не должно возникать жгучей потребности касаться любого человека?
Сжав сердце от дурного предчувствия, она стремглав бросилась вперед и вцепилась в его ногу: ─ Четвертый господин, умоляю, дайте мне еще немного времени! Я правда больше не хочу терять вас!
А Лань едва не выкрикнул: «Оу май гад!» Нагнувшись, он ухватил ее за руку и попытался оттащить: ─ Мисс Цзян, перестаньте устраивать припадки.
Опустив взгляд, Фу Цзинсин созерцал собственную голень, зажатую в ее объятиях. По коже вновь забегали частые мурашки, вызывая в душе глубинное отвращение.
Он резко выдернул ногу, развернулся к А Ланю и, резко взмахнув ладонью наружу, отдал безмолвный приказ: [Выбрось ее вон.]
Завершив жест, он не стал задерживаться и уверенной поступью вышел из комнаты.
.......
Поместье семьи Цзян.
Су Доми с зажатым видом сидела за обеденным столом.
По обе стороны от нее расположились Хэ Линъи и Цзян Цинлинь, а напротив устроились Цзян Вэй и Цзян Цзюнь.
Глядя на изобилие роскошных блюд, Су Доми неторопливо ковыряла палочками рис в пиале, чувствуя, что кусок застрял в горле.
Конечно, характером она обладала общительным, но перспектива трапезничать в окружении незнакомых людей вызывала легкое неловкое чувство.
Цзян Цинлинь положил ей поверх риса кусочек жареного гуся: ─ Сяо Ми, кушай больше мясного, не налегай на одну траву, для здоровья вредно.
Хэ Линъи тут же подбросила ей кусок свинины чашуй в медовом соусе: ─ Дорогая, чувствуй себя как дома, ешь сколько душе угодно.
─ Хорошо, спасибо дяде и тете.
Под пристальными взглядами домашних Су Доми набила рот до отказа, стремясь доказать, что она вовсе не церемонится.
─ Пф.
Не выдержав этой картины, Цзян Цзюнь поперхнулся супом и брызнул им прямо перед собой, заляпав все вокруг своего стула.
Стоявшая у дверей кухни тетушка Ван тут же схватила швабру и бросилась наводить порядок.
─ Такой взрослый лоб, а вечно как угорелый.
Цзян Цинлинь с размаху стукнул палочками по краю пиалы: ─ Обязательно было устраивать цирк перед приездом Сяо Ми?
Цзян Цзюнь вытащил салфетку и принялся утирать губы: ─ Прости, сестренка, просто ты так забавно уплетала еду.
─ .......
Разве можно делать такие комплименты?
Ну и дурак же он.
Цзян Вэй с безмолвным укором щелкнул его по лбу: ─ Уж лучше бы ты молчал, обойтись без объяснений было бы куда умнее.
Хэ Линъи нахмурилась, поднялась с места и протянула пасынку салфетку, помогая оттереть одежду: ─ Не ругай сына, он просто рад приезду племянницы.
Не желая нагнетать неловкость, Цзян Цинлинь последовал предложенному перемирию: ─ Ладно, давайте есть.
Су Доми виновато улыбнулась: ─ Все в порядке, я не против.
С этими словами она в два счета доела остатки риса: ─ Я наелась, приятного аппетита всем.
Она встала из-за стола и направилась к дивану.
Цзян Цинлинь тут же бросил палочки, последовал за ней и степенно опустился рядом: ─ Сяо Ми, ты и вправду наелась?
Су Доми кивнула: ─ Дядя, я правда сыта, иди доедай.
В глазах Хэ Линъи мелькнуло недовольство, а голос невольно стал на несколько тонов выше: ─ Дорогой, у тебя желудок еще не долечен, холодное есть нельзя, посиди с девочкой чуть позже.
─ Ничего страшного.
Цзян Цинлинь упрямо покачал головой – он переживал, что Сяо Ми будет неуютно сидеть в одиночестве в гостиной.
─ Дядя, иди поешь, со мной все хорошо.
Бедная девушка вздохнула и легонько подтолкнула его локоть в сторону столовой: ─ Не пренебрегай заботой тети.
Цзян Цинлинь шел вперед, но голову продолжал поворачивать назад: ─ Сяо Ми, посиди тут минутку, дядя мигом всё доест.
Усадив его обратно на прежнее место, Су Доми только тогда вернулась в гостиную: ─ Да не спеши ты, кушай спокойно.
Черты лица Хэ Линъи тотчас смягчились, и она сунула мужу чашку обратно в руки: ─ Вот видишь, какая племянница понимающая. Ешь давай, а потом поболтаешь с ней.
Цзян Цинлинь смущенно покраснел под ее взглядом, быстро дожевал оставшийся рис с прикуской и отложил палочки.
Хэ Линъи уже собиралась продолжить, но ее прервал Цзян Вэй: ─ Мам, ешь давай свою еду и оставь отца в покое.
Редко удается найти племянницу, так что позволь ему уделить ей время.
Трапеза завершилась в этой оживленной атмосфере.
Цзян Цинлинь не дал себе ни минуты передышки и повел Су Доми на экскурсию по дому.
Поместье Луланьюань расположилось в Коулун-Тонг и представляло собой классический гонконгский особняк с автономным садом: двухэтажные строения с собственным двориком и выделенными парковочными местами.
На первом этаже находились не только общие зоны, но также комнаты для прислуги и служебный вход.
Второй этаж вмещал главную спальню, три гостевых помещения, кабинет и одну пустующую комнату для гостей.
Продуманная планировка четко разделяла зоны отдыха и активности, что идеально подходило для комфортной жизни большой семьи.
Хэ Линъи неспешно подошла к ним и, указав на одну из дверей, великодушно произнесла: ─ Сяо Ми, сегодня будешь ночевать в этой комнате. Если что-то понадобится, сразу говори тете.
─ Что за бред ты несешь? –
брови Цзян Цинлиня сошлись на переносице. ─ Эта комната отныне принадлежит Сяо Ми.
Су Доми натянуто улыбнулась: ─ Дядя слишком любезен, я ведь погощу здесь всего пару ночей, не стоит так хлопотать.
Хэ Линъи с виноватым видом взяла Су Доми за руку: ─ Это тетя оговорилась. Располагайся здесь как у себя дома, Сяо Ми.
─ Спасибо, тетя.
Су Доми незаметно высвободила свою руку.
В этот момент от входной двери донесся зычный голос: ─ Ты еще смеешьявляться в мой дом?

Комментарии

Загрузка...