Простившись с Шангуань Синьюэ и Бай Шилин, Бай Цзэминь в одиночестве зашагал по просторным дворцовым коридорам.
Величественное здание поражало воображение: обычному человеку потребовалось бы не меньше четырех часов, чтобы пересечь его от восточного крыла до западного. Бредешь в абсолютной тишине по бесконечным переходам, где заунывно отзывается лишь эхо собственных шагов — и невольно начинаешь чувствовать себя последним живым существом на всем белом свете.
В голове вихрем крутились неотвязные мысли: он снова и снова прокручивал в памяти вчерашнюю беседу с Лилит и слова Пламени Пылающего Гнева.
Стоило вспомнить о Пламени Пылающего Гнева, как мысли невольно вернули Бай Цзэминя к Кали.
Эта девушка оставалась загадкой, ничуть не уступающей ему самому — пожалуй, даже превосходящей его, ведь о ней не знал ровным счетом ничегошеньки никто. Вокруг нее клубился непроницаемый туман тайны.
Остановившись перед огромным панорамным окном, Бай Цзэминь надолго замер, отрешенно вглядываясь в открывшийся за стеклом вид.
С вершины дворца на холме открывался захватывающий дух пейзаж. В окружении плывущих по небу белых облаков Город Героев выглядел настолько великолепно, что порой верилось с трудом в существование столь грандиозной архитектуры. На его взгляд, этот город заслуживал того, чтобы им владел сам бог, а вовсе не какой-то мелкий император.
Сами собой в памяти всплыл чей-то образ, а в глазах мелькнуло сложное выражение: «Должно быть, ему пришлось несладко в те времена, хех...»
Неожиданно в нескольких шагах позади раздался бесстрастный голос.
— О ком это ты?
Бай Цзэминь сперва вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Приближение гостьи ускользнуло от его внимания, впрочем, учитывая, кем она была, удивляться не стоило.
Чуть улыбнувшись, он обернулся и кивнул стоявшей всего в пятнадцати шагах белокурой красавице: — Я чувствовал твое присутствие где-то неподалеку прошлой ночью, но так и не смог отыскать. Думал, ты ушла.
Нижнюю половину лица Эванджелин по-прежнему скрывал черный шарф, но ее изумрудные глаза оставались такими же холодными и отрешенными, какими их помнил Бай Цзэминь. Впрочем, теперь в глубине этого прекрасного взгляда теплилось чуть больше человечности — время от времени там проскальзывали едва заметные искорки эмоций.
Она ничего не ответила на его слова, и оба на пару секунд погрузились в тишину, пока Эванджелин первой не нарушила молчание.
— Поздравляю со свадьбой. Желаю вам вечного процветания и счастья.
— Спасибо, — с прежней улыбкой кивнул Бай Цзэминь, уловив в ее словах искренность.
Выдержав паузу, Эванджелин запустила руку в задний карман, извлекла оттуда какой-то предмет и бросила ему.
Поймав вещицу на лету, Бай Цзэминь присмотрелся и понял, что держит в руке камень размером с ладонь. Черный как смоль булыжник выглядел совсем обычным, если не считать колоссальной магической мощи, бурлившей в его недрах.
— Это... — В его глазах блеснуло изумление, когда он уставился на находку.
Заключенной в этом камне энергии с лихвой хватило бы, чтобы разнести на десятки тысяч осколков целый континент. Мало того, взрыв такого камня в Нижнем Мире ниже третьей ступени эволюции с вероятностью в 80% стер бы этот мир с лица земли навсегда.
— Я воспользуюсь твоим советом и навещу другие миры. Здесь, на Земле, теперь трудно поднимать уровень, раз уж под твоим началом воцарился мир... Просто разбей этот камень, если я понадоблюсь для какого-нибудь дела. Я явлюсь мгновенно, где бы ни находилась и когда бы ни потребовалось.
Услышав это, Бай Цзэминь поднял голову, но впереди уже никого не было.
Помолчав мгновение, он вдруг громко крикнул: — Если хочешь быстро прокачаться, держись рядом! Скоро я затею нечто грандиозное!
— Поняла.
Больше звуков не последовало, и Бай Цзэминь ни капли не сомневался, что Эванджелин ушла.
На его лице застыла улыбка, в которой грусть смешивалась с радостью. Было отрадно, что добрая знакомая вернулась, а не исчезла навсегда, но в то же время сердце сжималось от жалости к этой несчастной девушке: судьба обошлась с ней очень жестоко, она никогда не жила ради себя и наконец погибла от рук того, кого изо всех сил пыталась защитить — пусть даже ради этого ей пришлось в одиночку продать себя и свою семью дьяволу.
Как же жестока эта жизнь... Столько войн, столько смертей... Столько хороших людей страдают, а целые семьи разлетаются вдребезги...
Не успел он и глазом моргнуть, как Бай Цзэминь с такой яростью сжал кулаки, что само пространство вокруг искривилось, словно лист бумаги, покрываясь все новыми складками на грани разрыва.
— Фух... — Выдохнув скопившийся в легких воздух, он перестал жмуриться: налитые было кровью и ярко вспыхнувшие глаза постепенно погасли.
— За работу.
Из-за комы он потерял целых полгода, а потому приходилось подгонять себя изо всех сил — иначе не оставалось бы и призрачного шанса на победу через полтора года, когда Золотой Домен ринется в полномасштабное вторжение.
В голове уже зрел грандиозный план. Опасный до безумия, но сулящий невероятную выгоду.
План, от которого нельзя было отказываться, даже не имея стопроцентной гарантии благополучно вытащить оттуда своих людей — просто потому, что времени на раздумья больше не оставалось.
Внезапно коммуникатор Бай Цзэминя пронзительно завибрировал. Лицо его резко переменилось: столь редким артефактом владела лишь горстка людей из-за его баснословной стоимости и способности до некоторой степени пробивать барьеры между мирами.
Стоило взглянуть на сияющий символ, как лицо Бай Цзэминя стало еще более суровым: такой оттенок сигнала мог излучать исключительно парный артефакт, находившийся у Кали.
— То есть... ты подняла тревогу лишь ради пары новостей?
Бай Цзэминь ошарашенно уставился на сидевшую в инвалидном кресле миниатюрную девушку, внешне казавшуюся много моложе своего истинного возраста.
Кали «посмотрела» на него совсем непроницаемым взглядом и спустя пару секунд бесстрастно процедила: — Разве не ты сам утверждал, что это место невероятно ценно — едва ли не наравне с межмировыми порталами?
— Я-то... — Бай Цзэминь едва не задохнулся от возмущения: важность места вовсе не означала, что ради простой весточки стоило тратить экстренный артефакт.
Он бросил убийственный взгляд на Цай Цзинъи и Наньгун Линсинь, исполнявших роль телохранительниц девушки, безмолвно вопрошая, почему те ее не остановили.
Цай Цзинъи демонстративно отвернулась, заложила руки за спину и принялась нарочито громко насвистывать: — Солнышко сегодня прямо палит, не находите?
Наньгун Линсинь чуть не расхохоталась. Какое еще солнце под землей, когда они находились черт знает на какой глубине!
Бай Цзэминь лишь закатил глаза, но корить их больше не стал.
Получив сигнал от Кали, он тогда смертельно перепугался и заволновался настолько, что немедленно задействовал высшую способность своего императорского титула, позволяющую верховному правителю мгновенно перенестись в любую точку Земли. Он сам изумился тому, как сильно переживал за эту девчонку.
Именно в тот момент до него дошло, что после вчерашней беседы с Пламенем Пылающего Гнева значение Кали в его сердце возросло куда сильнее, чем он предполагал.
— Забудь. — Он покачал головой и вздохнул: — Главное, что ничего страшного не стряслось.
Кали молча понаблюдала за ним какое-то время, а затем едва слышно выдохнула: — Прости...
— Что? — Бай Цзэминь ошеломленно уставился на нее, да и Цай Цзинъи с Наньгун Линсинь переглянулись с округлившимися глазами.
В голосе Кали, девяносто девять и девять десятых процента времени остававшейся абсолютной ледышкой, впервые прорезались нотки неподдельного раскаяния.
— Извини, что заставила переживать, но дело действительно не терпит отлагательств. — Поняв, как сильно он испугался за нее, Кали смягчилась сердцем и даже решилась на извинения. Впрочем, природная сдержанность быстро взяла верх, и она вновь заговорила равнодушным тоном, указывая на конкретный участок: — Мне удалось это расшифровать.
— Что именно?
Лицо Бай Цзэминя из изумленного мгновенно превратилось в окаменевшее. Он перевел взгляд туда, куда указывала Кали, отказываясь верить ушам — в груди уже бушевал шквал ликующего восторга.
И было от чего! Ведь они находились в самом сердце древних руин под Пятью Серебряными Пагодами — там, где на заре апокалипсиса Бай Цзэминь раздобыл древние технологии и магию; там, где после всего двух обмененных ударов свел знакомство с остаточным духом Кан Гуйина, ставшего его названным братом; там, где отыскал Небесного Разрушителя; там, где столкнулся с королевой муравьев Ши Линь и добыл яйцо, из которого появилась на свет Бай Шилин!
То самое место, на которое указала Кали, являлось тем самым таинственным золотым магическим кругом, к которому Бай Цзэминь раньше даже боялся подходить близко, не говоря уже о попытках прикоснуться!

Комментарии

Загрузка...