─ Правда, ─ ответил Линь Хуэй предельно коротко.
Ли Юньлун мгновенно воспрянул духом и, возбужденный, сделал два шага вокруг стола.
─ Отлично! Чертовски люблю твой боевой задор!
─ Раньше это японцы к нам хаживали, а теперь мы сами нанесем визит этим сукиным детям!
Чжао Ган же стоял в стороне, наблюдая за происходящим, и не спешил вступать в разговор.
Он только что прибыл в Независимый полк, многое еще не успел до конца уяснить, но только что озвученный Линь Хуэем анализ наглядно показал всю степень угрозы, исходившей от этого отряда японцев.
Это был не рядовой опорный пункт.
И не обычный обоз.
А несколько десятков отлично вооруженных, прошедших спецподготовку и действовавших скрытно карателей.
Стоит лишь раз ошибиться в оценке – и Независимый полк рискует понести тяжелейшие потери.
Кун Цзе сидел молча, зажав в пальцах потухшую трубку.
Линь Хуэй повернулся и командирской указкой ткнул в точку на карте, обозначавшую деревню Янцинь.
─ Командир, политрук, замкомандира Кун, у меня есть три причины выступить за нанесение превентивного удара по этому японскому отряду.
Ли Юньлун, услышав такое, немедленно опустился на табурет и навострил уши.
─ Выкладывай!
Линь Хуэй начал: ─ Причина первая – смыть позор.
─ Наш Независимый полк подвергся внезапному нападению японцев, потеряв убитыми и ранеными более двухсот человек, причем соотношение потерь составило двести к нулю.
Едва прозвучали эти слова, лицо Кун Цзе заметно потемнело.
Линь Хуэй не стал обходить стороной эту болезненную тему и продолжил.
─ Вышестоящее командование назвало Независимый полк размазней, и если эти слухи разойдутся, позор ляжет не только на товарища Кун Цзе или наш отдельный полк.
─ Позор падет на всю 386-ю бригаду, которой теперь не поднять головы перед всей армией.
Ли Юньлун не стал перебивать.
Обычно он не лез за словом в карман и любил поддеть этим Кун Цзе, но когда дело дошло до сдирания шкуры с живого, улыбаться в этой комнате было некому.
Линь Хуэй продолжил свою мысль.
─ Этот месяц бойцы пахали до седьмого пота не потому, что я, Линь Хуэй, красиво распинался, и не потому, что командир так уж люто метал громы и молнии.
─ А потому, что у каждого на душе скребут кошки: павшие братья смотрят на них с небес, а живые ждут удобного момента.
─ Если мы не разобьем этих японцев в пух и прах, не сотрем их с лица земли, этот ком в горле Независимого полка не проглотит никто.
Линь Хуэй сделал короткую паузу и положил указку на стол.
─ Причина вторая – проверка результатов боевой подготовки.
Он перевел взгляд на Ли Юньлуна.
─ Командир, мы целый месяц отрабатывали тактику «тройка», днем носились по холмам, а по ночам устраивали дополнительные занятия.
─ Но какой бы красивой ни была учеба на плацу, настоящим делом она не станет.
─ Годидится ли эта тактика для спасения жизней на поле боя, способна ли она прорвать японскую оборону, сможет ли превратить Независимый полк из разрозненной горстки людей в стальные клещи – всё это покажет только реальный бой.
Чжао Ган слегка нахмурился и спросил: ─ Почему выбор пал именно на этот японский спецотряд?
─ Потому что они крепкие орешки, ─ незамедлительно ответил Линь Хуэй.
─ Обычные дзоты или гарнизоны марионеточных войск победы не докажут: марионетки разбегаются от одного удара, да и тактика кадровых японских пехотинцев давно известна.
─ Но эти японцы другие – у них автоматическое оружие, они умеют воевать ночью, владеют навыками скрытного проникновения и обладают высочайшей индивидуальной подготовкой.
─ Проверяя тактику «тройка», мы не можем выбирать легких целей.
─ Только о такого врага можно испытать: то, чему мы учились этот месяц, – настоящее оружие для уничтожения врага или показуха для беготни по холмам.
Выслушав эти рассуждения Линь Хуэя, офицеры в комнате заметно приободрились.
Ли Юньлуна же и вовсе бросило в жар.
─ Мать твою, сказано здорово!
─ Хочешь наточить меч – точи о твердый камень!
Чжао Ган не поддался общему порыву: ─ А третья причина?
Линь Хуэй сбросил с лица легкую улыбку: ─ Третья – защита штаба.
─ Бухта Дасявань – место дислокации штаба нашего передового командования, а тот факт, что эта группа японцев в прошлый раз заблудилась и вышла к Янциню, доказывает их решимость соваться в самые наши тылы.
─ Раз они снова устраивают экзамены по рукопашному бою в лагере для военнопленных, значит, подготовка к операции продолжается.
─ Если мы станем ждать их нового выхода и перейдем к обороне в последний момент, будет поздно.
─ Самый надежный способ – выбить клинок из их рук до того, как они успеют его занести.
─ Я одобряю, ─ Кун Цзе поднялся на ноги, заявляя о своей позиции напрямую.
Всего три слова, сказанных спокойно и твердо, заставили всех в комнате устремить на него взгляды.
Обведя взглядом собравшихся у стола, Кун Цзе произнес с бесстрастной прямотой: ─ Те двести с лишним бойцов в Янцине погибли под моим командованием, и этот долг я, Кун Цзе, смыть обязан.
Он поднял руку и потер лицо, отчего голос его стал еще тяжелее.
─ Даже если мы выиграем этот бой, командование запишет всю славу на счет старого Ли, а потом снова станет костерить меня за то, что стоило Ли Юньлуну прийти в Независимый полк, как пошли победы, а когда полком командовал я, получались одни поражения.
─ И с этим я тоже согласен.
Ли Юньлун открыл было рот, но ругаться не стал.
Кун Цзе вытащил изо рта трубку и пару раз постучал ею о подошву сапога.
─ Кун Цзе не боится ругани.
─ Я боюсь, что тысяча бойцов Независимого полка будут ходить с опущенными головами. Если удастся доказать, что они славные воины, а не слюнтяи, я хоть в конюхи пойду – и то душа будет на месте!
В комнате воцарилась тищина.
Даже такой нечувствительный рубака, как Вэй Даюн, шмыгнул носом.
Чжао Ган посмотрел на Кун Цзе, и заготовленные было слова застряли у него в горле.
Он только что прибыл в полк и близко Кун Цзе не знал, но в этот миг он по-настоящему понял, почему это подразделение всё еще держится на ногах.
Поражение сломило боевой дух, но не переломило хребет.
Линь Хуэй стоял рядом молча.
Слова Кун Цзе оказались сильнее любой агитации.
Помолчав секунды три, Ли Юньлун внезапно грохнул ладонью по столу.
─ Добро!
─ Значит, идем в бой!
─ Подумаешь, несколько десятков губошлепов-японцев!
─ Элитные? И что с того? Я бью как раз по элите!
Он повернулся к Кун Цзе.
─ Старый Кун, раз уж ты дошел до такого разговора, то кто теперь посмеет отступить – с тем я, Ли Юньлун, первый разделаюсь!
Кун Цзе отвечать не стал, лишь тяжело кивнул.
Монах Вэй тут же шагнул вперед.
─ Командир, я тоже иду!
Ли Юньлун покосился на него искоса.
─ Ты, сукин сын, только заявился в Независимый полк, а уже норовишь чужую драку перехватить?
Вэй Даюн уперся шеей.
─ Я этих японцев видел, их повадки знаю, мне лучше всех идти!
Ли Юньлун усмехнулся.
─ Ладно, записываю и тебя.
─ Только смотри, не думай одними кулаками махать: у японцев в руках автоматы, а не деревянные чурбаки из монастыря.
Вэй Даюн хлопнул себя по груди.
─ Знаю! Не дурак чай!
Линь Хуэй только собрался добавить кое-что насчет боевой подготовки, как Чжао Ган внезапно поднял руку: ─ Подождите, у меня есть слово.
─ Я не против этого боя, но при таких масштабах операции мы обязаны доложить в штаб бригады и получить разрешение вышестоящего командования, дисциплину нарушать нельзя.
Ли Юньлун взъярился: ─ Послушайте, товарищ политрук! Если вам страшно, оставайтесь при штабе, сидите себе тихо, книжки читайте, газеты поколачивайте – а такую грязную работу мы, мужики, как-нибудь сами сделаем!
─ Товарищ командир полка, выражайтесь яснее, кому это страшно? ─ лицо Чжао Гана потемнело. ─ Выступление войск требует санкции командования, это правило незыблемо.
Ли Юньлун упер руки в боки: ─ Правила, правила! Вы, интеллигенты, только и знаете что давить на нас всякими уставами.
─ Момент для удара упустишь – пока твой рапорт дойдет, пока бригада совещание проведет, пока штаб армии заседание закончит, ответ придет к дождичку в четверг!
─ И всё равно докладывать надо! ─ Чжао Ган не отступил ни на шаг. ─ Самовольные действия! Если случится беда, кто за это ответит?
─ Это не только ваше личное дело, тут жизни тысяч бойцов Независимого полка и общий план операций бригады!
─ Хватит вешать на меня громкие ярлыки! ─ Ли Юньлун не уступал ни пяди. ─ Когда я бойцов в бой водил, ты еще неизвестно где бегал!
Они переругивались на повышенных тонах, и воздух в комнате раскалялся до предела.
Кун Цзе хотел было вмешаться, но после долгих попыток разомкнуть губы лишь продолжил дымить трубкой.
У одного норов взрывной, у другого принципы железные – соваться бесполезно.
В следующий миг Чжао Ган опустил ладонь на стол.
─ Короче говоря, без приказа из бригады я выступать не разрешаю.
Ли Юньлун хмыкнул и вдруг сменил тон на издевательский.
─ Тогда ответь мне, комбриг уже отдал приказ, запрещающий мне воевать?
Чжао Ган нахмурился.
─ Мы еще не докладывали, откуда комбригу знать?
─ Вот и отлично! ─ Ли Юньлун развел руками. ─ Раз комбриг не запрещал, значит, он не против.
Чжао Ган потерял дар речи от такой железной логики.
─ Товарищ командир, вы же подменяете понятия!
Ли Юньлун вошел во вкус.
─ Какая подмена? Разве в битье японцев столько тонкостей?
Линь Хуэй, обдумывавший план противодействия, наконец шагнул вперед и прервал спорщиков.
─ Командир, политрук, позвольте пару слов.
─ Говори! ─ хором оборвали они его.
Линь Хуэй сначала посмотрел на Чжао Гана.
─ Политрук прав, крупные силы без доклада в бригаду двигать нельзя.
Чжао Ган уже собрался кивнуть, как Линь Хуэй повернулся к Ли Юньлуну.
─ И командир опасается верно – упускать момент нельзя.
Ли Юньлун хлопнул себя по бедру.
─ Слышали? Парень соображает!

Комментарии

Загрузка...