На следующий день, когда Ван Цзюэ и Шэнь Бинь в Молодежной сборной страны разбирали партии и делали ретроспективный анализ второй игры между Линь Юанем и Фан Тином, Ван Цзюэ дал ей такую характеристику:
— Незрело.
Сидя у теннисного стола прямо посреди тренировочного зала, Ван Цзюэ раскладывал мячи, которые выплевывал автомат для подачи, и говорил собравшимся вокруг него членам молодежной сборной:
— На первый взгляд эта партия выглядит очень захватывающе: сплошные невероятные переломы хода. Но любой, кто хоть что-то понимает в игре и посмотрит на это всерьез, либо до смерти разозлится, либо умрет со смеху. В общем и целом, с самого начала и до конца здесь царил полный хаос. Посмотрите сюда: Фан Тин явно мог сыграть просто и неторопливо — слегка подрезать, — так нет же, он полез в сложные открытые размены ударами, в самую свалку. В итоге он втянул в этот всеобщий кавардак даже те зоны, от которых изначально мог спокойно держаться в стороне. Совершенно ни к чему! А теперь взгляните сюда: вот тут у Линь Юаня грубейшая ошибка... Эй, Линь Юань? М? Куда делись Линь Юань и Фан Тин?
Распалившись, Ван Цзюэ сидел у края стола, но, подняв голову, обнаружил, что двое главных героев, которые по всем канонам должны были стоять рядом, смиренно поучая уму-разуму, и при этом, как минимум, сгорать от раскаяния и горько плакать, бесследно исчезли. В гневе он поднялся на ноги, чтобы отыскать парочку «дезертиров».
В этот момент сидевший напротив него и помогавший расставлять мячи Шэнь Бинь неторопливо произмолвил:
— Старина Цзюэ, они только что отпросились у меня, сказали, что пойдут перекусить. Кажется, они встали поздно и еще ничего не ели. По-моему, давай пока оставим их в покое, лучше продолжим разбор. Материал для анализа тут весьма и весьма неплохой.
Ван Цзюэ бросил на Шэнь Биня яростный взгляд, с досадой опустился на стул и, брызгая слюной, продолжил лекцию:
— Здесь Линь Юаню вовсе не стоило принимать вызов. На самом деле он мог спокойно отступить к ближней зоне, и это не принесло бы ему потерь. К тому же, если не хотелось ввязываться в возню, можно было вообще пропустить этот переходный удар и сразу атаковать в глубокий угол. В конце концов, Фан Тюню было бы крайне трудно отразить такой мяч. Но этот сорванец — неизвестно о чем только думал! — зачем-то полез на рожон. Незрело, очень незрело. Вы должны извлечь из этого урок и ни в коем случае не уподобляться этим двоим, на столе они ведут себя чересчур по-детски.
Наблюдая за вспыльчивым Ван Цзюэ, Шэнь Бинь понимал: тот просто искренне желает, чтобы оба парня росли быстрее. Однако сидевшие вокруг юные спортсмены рассуждали совсем иначе:
— А Линь Юань с Фан Тином так громко распинались, а на поверку оказались бумажными тиграми, которых можно сбить одним ударом.
— Точно! А я-то думал, какие они крутые, а учитель Ван назвал их игру всего лишь незрелой. Ха, как-нибудь на днях сам с ними сыграю, посмотрю, насколько они незрелые.
— И правда, ничего особенного из себя не представляют. Фан Тин больше года занимался дома у старшего Гу, а играет хуже меня. И ведь никто никогда не говорил мне, что я веду себя незрело! А этот Линь Юань, который еще даже не попал в предвыпускную группу, и вовсе середнячок. Похоже, в будущем китайский теннис целиком и полностью будет держаться на нас.
Услышав это, Ван Цзюэ пришел в бешенство. Он никак не ожидал, что его слова в ушах этой не знающей изнанки мира шпаны превратятся в такое. Вскочив со стула, он ткнул пальцем им в нос и выпалил:
— Хоть раз сыграйте мне такую же партию, а я посмотрю! Хватит только языком трепать, если есть смелость — сыграйте со мной в фору (без форы по очкам). Предупреждаю вас, не зазнавайтесь: с Линь Юанем мы играем в фору, а с Фан Тином я сейчас рискую давать право первой подачи только ему самому. А ну-ка попробуйте, да так, чтобы я вам фору не давал!
Глядя на притихших и испуганных младших товарищей, Шэнь Бинь примирительно произнес:
— Старина Цзюэ, не пугай детей. Пусть они пока не дотягивают до Линь Юаня и Фан Тинa, но тоже неплохи. Через пару лет кто из них не будет играть с тобой на равных, а? Ладно-ладно, садись, продолжай разбор.
Ван Цзюэ недовольно фыркнул, уселся на место и при этом украдкой показал Шэнь Биню большой палец, хваля за то, какой из него вышел отличный напарник. Глядя на притихших ребят с понуренными головами, на лицах которых все же читалось упрямое несогласие, он втайне упивался успехом своего психологического трюка.
Однако они даже предположить не могли, что Линь Юань и Фан Тин, эти внешне такие интеллигентные парни, порой умеют подкинуть проблем.
В то время как Ван Цзюэ и Шэнь Бинь разыгрывали спектакль с добрым и злым следователями, оба юноши направлялись к гостинице на краю парка Бэйхай.
Они действительно проголодались.
Вчера после окончания игры Линь Юань побледнел как полотно и рухнул плашмя на пол. Фан Тин же тяжело, всей грудью хватал воздух, с его лица градом катился пот, словно он только что пробежал марафон. Ван Цзюэ и Шэнь Бинь в спешном порядке велели отправить их по домам — в семьи Ван и Шэнь соответственно. В итоге Линь Юань отключился, едва коснувшись подушки, и даже не почувствовал, как подоспевший врач попытался напоить его лекарством. Фан Тин держался чуть лучше: он кое-как поел, выпил прописанные доктором препараты и лишь после этого заснул.
Сегодня утром, едва открыв глаза и увидев, что стрелки настенных часов почти вплотную подошли к десяти, Линь Юань испугался до полусмерти. Он безуспешно звал Ван Цзюэ, поднял суматоху, кое-как натянул одежду и сломя голову помчался на тренировочную базу. К счастью, он не забыл запереть дверь.
Добежав до входа на базу, он увидел Фан Тинa, который тоже примчался туда мокрый от пота, и сразу успокоился. Заметив его, Фан Тин — неведомо почему — тоже расслабил до предела искаженное от ужаса и побелевшее лицо. Вот так, болтая и смеясь, они шагнули за ворота.
Как ни странно, если человек совершает нечто предосудительное, он обычно живет в страхе и трепете перед неминуемым наказанием. Но стоит ему обнаружить товарища по несчастью — такого же единомышленника, совершившего точно такой же проступок, — как тревога тут же испаряется, сменяясь самодовольством, словно он сделал нечто абсолютно правильное. Ну а если подобным занимаются тысячи или десятки тысяч людей, ему начинает казаться, что он вовсе не творит дурное, а приносит пользу народу.
Именно это и произошло с Линь Юанем и Фан Тином. Опоздание и задержка больше не казались им чем-то из ряда вон выходящим. Шагая плечом к плечу, они весело болтали, вошли в здание тренировочной базы и направились прямо в зал.
Поприветствовав Ван Цзюэ и Шэнь Биня (которые, к полнейшему удивлению, не стали устраивать разнос, а лишь бросили что-то вроде: «О, привет-привет, в следующий раз вставайте пораньше»), парни по указанию разобрали сдвинутые посреди зала столы, оставив лишь один стол и корзину с мячами.
Спустя некоторое время Ван Цзюэ вместе с Шэнь Бинем подошли к ним и объявили, что сегодняшняя внутрикомандная тренировка приостанавливается на один день, а весь график сдвигается: сегодня они с Шэнь Бинем будут разбирать вчерашний поединок, в котором Фан Тин одержал победу над Линь Юанем.
Линь Юань еще не до конца осознал всю серьезность ситуации, но Фан Тин, проведший в молодежной сборной немало времени, сразу понял, что дело пахнет керосином: Ван Цзюэ мастерски умел отчитывать людей, а поскольку игра выдалась донельзя сумбурной, им с Линь Юанем, двум соплякам, определенно не миновать беды — не сдобровать никому. Поэтому он схватил ничего толком не понимающего Линь Юаня и потащил его отпрашиваться к Шэнь Биню, заявляя, что они еще не завтракали. Ради светлого будущего нашей родины, солнца в восемь-девять часов утра и цветов нового Китая, учитель Шэнь просто обязан отпустить их перекусить!
Шэнь Бинь прекрасно раскусил хитроумный план Фан Тинa да и сам не горел желанием смотреть, как тех будут отчитывать на чем свет стоит. Воспользовавшись тем, что Ван Цзюэ стоял к ним спиной, опершись на край стола, он велел ребятам убираться побыстрее. Напоследок он шепнул им, чтобы сегодня они могли больше не возвращаться, если никаких срочных дел нет.
Сбежав без оглядки, парочка чувствовала себя на редкость легко. По дороге Фан Тин взахлеб рассказывал Линь Юаню о самых ярких случаях разносов со стороны Ван Цзюэ, заставляя Линь Юаня заливаться смехом так громко, что прохожие то и дело оглядывались на них.
Шагая по улице, Линь Юань повернулся к Фан Тиню:
— Старина Тин, послушай, раз уж мы отпросились поесть, не зайти ли нам куда-нибудь? Я ведь и вправду голоден. Вчера вечером я даже ужинать не стал.
Фан Тин кивнул:
— Я тоже проголодался, самое время подкрепиться. Кстати, ты ведь впервые в Пекине?
Увидев, что Линь Юань кивнул, он продолжил:
— Как насчет того, чтобы отведать ваньдоухуан? Это такое сладкое угощение, пальчики оближешь. Пробовал когда-нибудь?
Дождавшись отрицательного мотания головой, Фан Тин воодушевленно продолжил:
— Тогда давай сходим к парку Бэйхай. Там есть одно заведение, где делают потрясающие ваньдоухуан, я часто захаживал туда со старшим Гу. Кстати, учитель Гу еще безумно любит дойчжи. Ты пробовал его? Нет? Эх, дойчжи — штука донельзя мерзкая, кислятина с привкусом помоев. Поедем на метро. Деньги с собой взял?
Линь Юань кивнул:
— Взял, но немного, всего двадцать пять юаней, даже не знаю, хватит ли.
Фан Тин махнул рукой:
— Хватит. Давеча мне как раз пособие перевели, так что сегодня ваньдоухуан за мой счет, идет? Только за проезд платишь сам.
Линь Юань рассмеялся и, слегка покраснев, ответил:
— Как-то неудобно.
В этот момент они уже подошли к входу на станцию метро. Фан Тин достал из кармана деньги на билеты и бросил:
— Да ладно, пустяки. Вот поступишь в молодежную сборную, переберешься в Пекин — тогда и угостишь в ответ. Ладно уж, гулять так гулять, в этот раз я беру всё на себя.
Увидев самодовольную, сияющую физиономию Фан Тинa, который сейчас походил на разбогатевшего нувориша, Линь Юань не удержался от смеха:
— Ладно, уговорил. Как приеду в Пекин — с меня угощение. Ой, осторожнее, не прищеми дверью!
Фан Тин шагнул внутрь, увлеченный за руку Линь Юанем, и виновато улыбнулся.
Нежные ваньдоухуан, которые они направлялись отведать, — это традиционное лакомство, усовершенствованное императорской кухней династии Цин на основе простонародного десерта из желтого гороха с сушеным унаби. Технология приготовления отличалась особой утонченностью: горох разваривали до мягкости, протирали через сито до состояния густой пасты, добавляли белый сахар и цветы османтуса, а после застывания нарезали аккуратными маленькими кубиками размером в два дюйма и толщиной меньше полдюйма. Сверху выкладывали несколько ломтиков цукатов. Это блюдо отличалось отменным вкусом и ароматом, нежной и чистейшей текстурой, буквально тающей во рту, и по праву считалось высшим сортом. Те самые нежные ваньдоухуан, что продавались в ресторане Илиньтан в парке Бэйхай и чайном доме Фаншань, упаковывались в бумажные коробочки — ровно по десять штук в каждой. Наряду с юньдоухуан и крошечными булочками-вотоу они относились к знаменитым императорским закускам.
В настоящий момент Линь Юань и Фан Тин сидели в главном зале чайного дома Фаншань в ожидании своего заказа.
Было уже около двенадцати часов дня, зал заведения заполнился посетителями, большинство из которых громко перекрикивались друг с другом, прикладываясь к бутылкам.
Посмотрев на эту шумную компанию выпивающих, Фан Тин спросил:
— Линь Юань, а ты раньше пробовал алкоголь?
Линь Юань кивнул:
— Пробовал. Меня можно сказать с пеленок вином поили. В наших краях вода отменная, так и вино получается на славу.
Фан Тин улыбнулся:
— Правда? Я тоже давненько не выпивал, как насчет пропустить по рюмашке?
Линь Юань испугался и поспешил отговорить его:
— Шутки шутками, а если учителя Ван и Шэнь узнают? Что тогда делать?
Фан Тин рассмеялся:
— Ничего страшного, мы же чуть-чуть. Моя родина — Чанчунь, там холода лютые, испокон веков и стар и млад от зимы спиртом спасались. После переезда в Пекин я тоже то и дело составлял компанию тетушке Гу и ее мужу, когда они выходили пропустить по стаканчику. Все будет в порядке, сегодня нам все равно возвращаться не нужно, выпьем немного — и спать, железобетонно никаких проблем.
Линь Юань невольно поддался соблазну. Несмотря на то, что ему еще не исполнилось и четырнадцати лет, разве в деревне найдется хоть один парень, не способный опрокинуть пару рюмок? С тех пор как он приехал в Пекин, прошло почти полмесяца, и во рту у него не было ни капли спиртного. Поддавшись на уговоры Фан Tинa, он заколебался и в конце концов кивнул.
Фан Тин подозвал официанта и заказал бутылку тридцативосьмиградусного лучжоу лаоцзяо.
На тренировочной базе Ван Цзюэ взглянул на часы: стрелки приближались к часу дня. Он взмахом руки отпустил детей на обед, после чего они с Шэнь Бинем тоже вышли за ворота, собираясь где-нибудь перекусить.
Шэнь Бинь предложил заглянуть в ту знаменитую лапшичную возле ассоциации футбола на улице Лунтань и пропустить по стаканчику. Поразмыслив немного, Ван Цзюэ согласился.
Однако едва они отошли от ворот, как запыхавшийся Сунь Юй догнал их в два счета и выпалил, что в молодежной сборной ЧП и начальник Лю требует их немедленного возвращения.
Ван Цзюэ и Шэнь Бинь переглянулись в полном оцепенении и, торопливо шагая назад, принялись расспрашивать Сунь Юя о подробностях.
Горько усмехнувшись, Сунь Юй ответил:
— Я как раз сидел у начальника Лю в кабинете, слушал про детали нынешнего сезона национального тура. Вдруг звонок из чайного дома Фаншань: говорят, двое наших юных воспитанников из молодежки устроили там пьяный дебош и драку. Сейчас их уже доставили в отделение полиции Бэйхай. Начальник Лю сразу послал меня разыскать вас.
Ван Цзюэ нахмурился, лицо его почернело:
— Что за черт? Кто это... неужели те два мелких ублюдка, Линь Юань и Фан Тин?
Шэнь Бинь тоже поспешно осведомился, кого именно задержали.
Сунь Юй криво улыбнулся:
— Вы угадали, именно они.
Ван Цзюэ с трудом подавил в себе яростное желание выругаться...

Комментарии

Загрузка...