Глава 1

Мо Сяодоу тихо лежала на больничной койке, принимая воспоминания Ван Сю.

Судя по её собственным памяти и опыту, не пройдет и нескольких дней, как родственники Ван Сю явятся в больницу и заставят её выписаться.

Согласно словам 1235, ровно через месяц Ван Сю умрет, а значит, её выписка через несколько дней станет главной причиной гибели. Сейчас время сочтено, и необходимо придумать контрмеры до того, как те заявятся в больницу.

Вся жизнь Ван Сю была разрушена мужчиной по имени Ван Сэньлинь. Они жили в одной деревне, вот только в семье Ван Сю она была единственной дочерью, тогда как у Ван Сэньлиня имелось аж восемь братьев и сестер — кроме самого Ван Сэньлиня, все остальные были девочками. Вырастая в подобном матриархальном окружении, Ван Сэньлинь закономерно превратился в законченного маменькина сынка-переростка.

В деревне такие великовозрастные дети не бросаются в глаза так сильно, как в большом мире среди офисных работников: пока не поживешь с ними бок о бок, до конца не осознаешь всю ужасающую суть взрослого инфанта. Но еще страшнее были те самые родственники, что нянчились с ним с пеленок.

Чтобы лучше заботиться о овдовевшей матери и малолетнем брате, старшие сестры Ван Сэньлиня умудрились выйти замуж прямо в своей деревне, пусть даже за мужчин постарше. В итоге, хотя у Ван Сэньлиня не было ни отца, ни братьев, зато имелась целая банда дюжих зятьев, из-за чего он чувствовал себя в деревне полным хозяином.

Этот заносчивый Ван Сэньлинь положил глаз на Ван Сю из малочисленной и безответной семьи. Причем запал на нее не только он сам — на нее нацелилось всё его семейство. Только вот Ван Сэньлиня привлекала красота Ван Сю, в то время как его мать и сестры прельстились тем, что её семья была немногочисленной и беззащитной. Разве у этой Ван Сю имелись братья, способные заступиться за нее? Разве не превратится она в комок теста в руках Ван Сэньлиня, с которым можно делать всё, что вздумается?

Их побуждения различались, но цель была единой.

Так для Ван Сю началась ее горемычная жизнь.Бесконечные домогательства разворачивались в их доме самым открытым образом. Сначала Ван Сэньлинь ещё притворялся, но, заметив, что Ван Сю не оказывает истеричного сопротивления, он осмелел ещё больше. Перейдя от сальных словечек к рас распущенным рукам, он дал Ван Сю всего неделю на раздумья.

Когда Ван Сю уже собиралась уехать на заработки, чтобы избежать его преследований, но еще не успела претворить это в жизнь, Ван Сэньлинь опередил её и силой увлёк в свой дом. Проведя с ним целый месяц в тесном сожительстве — особенно видя, как зятья из клана Ван всевозможными способами ухаживают за её родителями, — Ван Сю безропотно покорилась Ван Сэньлиню.

На самом деле она думала о сопротивлении. Она долго бродила у дверей полицейского участка, но колебалась, не зная, как её семья сможет дальше жить в деревне. Сбежать вместе с родителями казалось совершенно нереальным, а еще более отчаянным было то, что родители вовсе не испытывали к Ван Сэньлиню особой неприязни. Напротив, из-за малочисленности их собственной семьи они испытывали сильное чувство безопасности благодаря многочисленной банде зятей Ван Сэньлиня.

Жизнь Ван Сю поначалу, пожалуй, была непредотвратимой трагедией, но в дальнейшем её собственная трусость и нерешительность посеяли семена её собственной гибели.

После того как Ван Сю вышла за него замуж, сначала она содержала Ван Сэньлиня вместе с сёстрами из клана Ван. Но хорошие дни длились недолго: мать семейства Ван посчитала, что её собственные дочки и так натерпелись унижений ради этого дома, и раз уж теперь Ван Сю переступила их порог, она должна отблагодарить старших сестёр. В итоге вся тяжелая крестьянская работа на полях сестёр Ван легла на плечи Ван Сю. Видя, как их собственная дочь сгибается под непосильным бременем полевых работ, родители Ван Сю предпочли промолчать — в конце концов, в худшем случае они могли просто работать всей семьей.Так Ван Сю с мужем и ребенком — вся семья из трех человек — столь нелепо превратились в бесплатных батраков для сестер Ван и прочих родственников. Из-за того, что им приходилось горбатиться на чужих угодьях, собственными землями они заниматься, естественно, не успевали. В эпоху, когда сельское хозяйство уже переходило на современные рельсы, у семьи Ван почему-то почти не осталось урожая, и зимой Ван Сэньлинь из большой доброты помог купить в доме старшей сестры несколько мер зерна. Родители Ван Сю горько рыдали, поедая купленное втридорога зерно, добытое ценой пота их собственного ребенка, однако двое стариков, угнетаемых всю свою жизнь, все еще тешили себя иллюзиями насчет клана Ван, полагая, что если Ван Сю родит им крепенького мальчугана, ситуация изменится к лучшему.

Ван Сю, разумеется, тоже цеплялась за эту последнюю надежду, из последних сил борясь за существование в доме Ван. Небо не обмануло упорных: под страшным гнетом тяжелого труда во втором же году весной она действительно забеременела. Вот только весна — самая горячая пора на полях, и матушка Ван строго объявила: когда она сама носила этих детей, то не была такой неженкой, все они рождались прямо во время полевых работ.

В итоге Ван Сю, подобно своей свекрови, тоже должна была с железной волей пахать в поле вплоть до самых родов. Ничего особенного, все через это проходят. Вот только матушка Ван забыла: она-то была вынуждена проявлять такую стойкость, потому что ее муж рано умер, а вот муж самой Ван Сю был вполне жив-здоров, целыми днями дрых до полудня, да и у нее самой в те времена не было нужды горбатиться на хозяйстве старших золовкиных семей.

С одной стороны, Ван Сю разрывалось сердце оттого, что пожилые родители помогают ей, и она, выбиваясь из сил, пахала в поле до седьмого пота; с другой — из-за тяжелой депрессии вся беременность протекала с жутчайшим токсикозом. При таком раскладе выкидыш стал неизбежным итогом.

Но семья Ван этого не приняла. На третий день после выкидыша Ван Сэньлинь выволок Ван Сю прямо во двор, где та простояла на коленях добрую половину дня — под благовидным предлогом искупления грехов перед его умершим сыном. На деле же ему просто хотелось с удобством болтать по сети с девицами из интернета, а вечно стонавшая и хныкавшая Ван Сю лишь мешала его голосовым чатам. Разозлившись в моменте, он со всего маху пнул Ван Сю, сбросив ее крыльцо во двор. Матушка Ван тем временем из своей комнаты отборно чертыхалась на чем свет стоит, иносказательно поливая невестку грязью, не проявляя ни капли человечности.

О том, что было дальше, Мо Сяодоу знала отчасти: Ван Сю с очередным сильным кровотечением доставили к ней. Сейчас шел, должно быть, первый день после того, как кровотечение удалось остановить. Из-за критического состояния Мо Сяодоу неоднократно настаивала, чтобы родственники перевели пациентку в больницу более высокого уровня, но те лишь заявили, что им нужно вернуться и посоветоваться. На этом их совещание затянулось, и они просто испарились. Мо Сяодоу тогда рассвирепела не на шутку, позвонила в женскую федерацию и подала жалобу. Жаль только, что это была вовсе не столица, а глупоголубый заштатный городок — тамошняя женская федерация оказалась бессильна помочь и лишь пообещала связаться с деревенским старостой, чтобы тот вразумил Ван Сэньлиня. Для кого-то другого такой совет, может, и сработал бы, но только не для Ван Сэньлиня.

И немудрено: сельский староста доводился ему мужем третьей сестры.

Та самая третья сестра пришла к дому семьи Ван Сю, с ноги выбила их ветхую дверь и битый час отчитывала двух стариков на чем свет стоит. Вслед за ней подтянулись и другие родственники клана Ван — они обступили обветшалую лачугу и принялись на все лады поносить хозяев. Односельчане же давно ко всему привыкли: спасибо на том, что беда обошла стороной собственный порог, так кто же осмелится высунуться? Все лишь прятались по домам, прикинувшись глухими.

Впрочем, сколько бы они ни бранились, конечная цель сводилась к одному — запугать семейство Ван Сю, чтобы тем и вправду не вздумалось пойти жаловаться. Убедившись, что старики до смерти перепуганы, старшая сестра соизволила явиться в роли миротворца и милостиво сунула родителям Ван Сю две сотни юаней, велев идти в больницу ухаживать за дочерью.

Лишь на следующие сутки родителям Ван Сю наконец милостиво разрешили взять отгул на один день, и они сломя голову помчались в больницу, где увидели дочь с абсолютно белым, лишенным крови лицом.

При встрече вся троица горько заплакала, обнявшись. А на четвертый день родня Ван силой выписала ее из больницы и поволокла домой. Не прошло и нескольких дней после возвращения, как у Ван Сю снова открылось обильное кровотечение. Только на сей раз семейству было глубоко наплевать, ибо Ван Сэньлинь объявил домочадцам, что отыскал в сети очередную девицу, в которой чудесным образом сочетались и красота, и богатство.

Именно поэтому Мо Сяодоу должна была дорожить каждой секундой. Сейчас шел ровно первый день ее переселения в тело Ван Сю. Переживут эту ночь, завтра придут родители, чтобы ухаживать за ней, а на четвертый день люди из семьи Ван явятся снова, чтобы силой уволочь ее обратно и замучить до смерти. Она обязана вместе с родителями-тюфяками бежать за эти драгоценные три дня.

Время не ждет, задача сложнейшая! И кто только сказал, что это задачка на халяву?! А ну выходи! Смотри у меня, живьем закопаю!