Глава 19. Возвращение и волнения
Глава 19. Возвращение и волнения
Вспышка ослепительно белого света перед глазами — и допрос остался позади. Цзян Бай обнаружил себя стоящим посреди гигантского спортивного комплекса Наньцзянского университета.
Вспышка ослепительно белого света перед глазами — и допрос остался позади. Цзян Бай обнаружил себя стоящим посреди гигантского спортивного комплекса Наньцзянского университета.
Прежде здесь яблоку негде было упасть, толпа бурлила тысячами голосов. Нынче же под сводами зала царила гнетущая тишина: живых осталось едва ли третья часть от первоначального числа.
Прежде здесь яблоку негде было упасть, толпа бурлила тысячами голосов. Нынче же под сводами зала царила гнетущая тишина: живых осталось едва ли третья часть от первоначального числа.
— Эх, заходило столько народу, а вернулась едва половина... — с тяжелым вздохом произнес Вэй Сяоху.
— Эх, заходило столько народу, а вернулась едва половина... — с тяжелым вздохом произнес Вэй Сяоху.
Они учились на факультете поддержки. В их группе числилось четырнадцать человек, но из Царства Бездны выбрались лишь пятеро.
Они учились на факультете поддержки. В их группе числилось четырнадцать человек, но из Царства Бездны выбрались лишь пятеро.
Среди погибших оказалась и Ян Жун — та самая девица, что еще недавно насмехалась над Цзян Баем. От одногруппников он узнал, что она погибла на Священной Горе, закрыв собой свою первую зверодеву от когтей зараженных.
Среди погибших оказалась и Ян Жун — та самая девица, что еще недавно насмехалась над Цзян Баем. От одногруппников он узнал, что она погибла на Священной Горе, закрыв собой свою первую зверодеву от когтей зараженных.
Цзян Бай, в своей прошлой жизни не обидевший и мухи, на дух не переносивший насилия, сохранил в глубине души живую человечность. В груди болезненно сжалось. Будь на месте погибших незнакомцы, он наверняка лишь равнодушно бросил бы привычное: «Пусть покоятся с миром». Однако память прежнего владельца тела хранила отчетливые воспоминания об этих людях, о совместных днях в университете, превращая чужую утрату в его собственную боль.
Цзян Бай, в своей прошлой жизни не обидевший и мухи, на дух не переносивший насилия, сохранил в глубине души живую человечность. В груди болезненно сжалось. Будь на месте погибших незнакомцы, он наверняка лишь равнодушно бросил бы привычное: «Пусть покоятся с миром». Однако память прежнего владельца тела хранила отчетливые воспоминания об этих людях, о совместных днях в университете, превращая чужую утрату в его собственную боль.
Но эта горечь лишь распалила в нем неукротимое желание стать сильнее. Цзян Бай не намеревался в один суровый день сгинуть вот так же — тихо и бесславно.
Но эта горечь лишь распалила в нем неукротимое желание стать сильнее. Цзян Бай не намеревался в один суровый день сгинуть вот так же — тихо и бесславно.
На сцену поднялся ректор Наньцзянского университета. Изможденный, с воспаленными от бессонницы глазами, он с надрывом, хриплым от подступающих слез голосом поклялся вести с Царством Бездны войну на уничтожение. В его речи звучали неистовая ярость и глубокое, безутешное горе.
На сцену поднялся ректор Наньцзянского университета. Изможденный, с воспаленными от бессонницы глазами, он с надрывом, хриплым от подступающих слез голосом поклялся вести с Царством Бездны войну на уничтожение. В его речи звучали неистовая ярость и глубокое, безутешное горе.
Из слов ректора Цзян Бай понял, сколько времени прошло с момента их погружения.
Из слов ректора Цзян Бай понял, сколько времени прошло с момента их погружения.
Ровно двое суток.
Ровно двое суток.
Трансляция с церемонии возвращения мгновенно разлетелась по сети, вспыхнув волной ненависти к тварям из Царства Бездны.
Трансляция с церемонии возвращения мгновенно разлетелась по сети, вспыхнув волной ненависти к тварям из Царства Бездны.
[Проклятая Бездна! Как только призовут на службу, буду каждый день уничтожать этих тварей!]
[Проклятая Бездна! Как только призовут на службу, буду каждый день уничтожать этих тварей!]
[Только контратака! Мы должны нанести ответный удар!!]
[Только контратака! Мы должны нанести ответный удар!!]
[Эх, город Наньцзян теперь не скоро оправится... Целое поколение практически выкосило.]
[Эх, город Наньцзян теперь не скоро оправится... Целое поколение практически выкосило.]
[Кстати, тот парень, что заключил контракт со зверодевой с десятого алтаря... он ведь выжил?]
[Кстати, тот парень, что заключил контракт со зверодевой с десятого алтаря... он ведь выжил?]
[Ага, повезло ж ублюдку.]
[Ага, повезло ж ублюдку.]
Когда ректор закончил речь, Цзян Бай вместе с Ао Цин направился к выходу с территории университета.
Когда ректор закончил речь, Цзян Бай вместе с Ао Цин направился к выходу с территории университета.
По пути прохожие непрестанно бросали на него любопытные взгляды. От такого пристального внимания у Цзян Бая едва волосы на затылке не вставали дыбом.
По пути прохожие непрестанно бросали на него любопытные взгляды. От такого пристального внимания у Цзян Бая едва волосы на затылке не вставали дыбом.
Вдруг дорогу ему преградила симпатичная юная девушка. Залившись краской до самых ушей, она запинаясь произнесла:
Вдруг дорогу ему преградила симпатичная юная девушка. Залившись краской до самых ушей, она запинаясь произнесла:
— С-старшекурсник... можно с тобой сфотографироваться?
— С-старшекурсник... можно с тобой сфотографироваться?
«А?» — опешил Цзян Бай. — «Я что, местная знаменитость? Зачем со мной фотографироваться?»
«А?» — опешил Цзян Бай. — «Я что, местная знаменитость? Зачем со мной фотографироваться?»
«Неужели моя внеземная красота ненароком пленила трепетное девичье сердце? Или просочился слух о моих выдающихся талантах?..» — с улыбкой подумал Цзян Бай и доброжелательно ответил:
«Неужели моя внеземная красота ненароком пленила трепетное девичье сердце? Или просочился слух о моих выдающихся талантах?..» — с улыбкой подумал Цзян Бай и доброжелательно ответил:
— Разумеется, можно.
— Разумеется, можно.
— Ура! Сяо Мэн, скорей сними нас! — Девушка радостно запрыгала и протянула телефон стоявшей неподалеку девочке-лолите с звериными ушками.
— Ура! Сяо Мэн, скорей сними нас! — Девушка радостно запрыгала и протянула телефон стоявшей неподалеку девочке-лолите с звериными ушками.
Лицо ушки-лолиты выражало крайнюю степень уныния, будто ее мир рухнул, но смартфон она все же приняла.
Лицо ушки-лолиты выражало крайнюю степень уныния, будто ее мир рухнул, но смартфон она все же приняла.
Девушка подскочила к Ао Цин и фамильярно подхватила ее под локоть. Ао Цин от неожиданности замерла всем телом. В итоге Ао Цин оказалась в центре, Цзян Бай — справа, а незнакомка — слева.
Девушка подскочила к Ао Цин и фамильярно подхватила ее под локоть. Ао Цин от неожиданности замерла всем телом. В итоге Ао Цин оказалась в центре, Цзян Бай — справа, а незнакомка — слева.
Щелк!
Щелк!
— Спасибо, старшекурсник! Огромное спасибо!
— Спасибо, старшекурсник! Огромное спасибо!
Лишь когда подобная сцена повторилась еще пару раз, до Цзян Бая наконец дошло: объектом всеобщего ажиотажа был вовсе не он, а Ао Цин.
Лишь когда подобная сцена повторилась еще пару раз, до Цзян Бая наконец дошло: объектом всеобщего ажиотажа был вовсе не он, а Ао Цин.
— Не думал, что ты пользуешься такой бешеной популярностью в Державе Дася, — с усмешкой поддразнил он Ао Цин, чье лицо заметно омрачилось.
— Не думал, что ты пользуешься такой бешеной популярностью в Державе Дася, — с усмешкой поддразнил он Ао Цин, чье лицо заметно омрачилось.
— Сама не понимаю почему, — с досадой вздохнула Ао Цин, качнув головой.
— Сама не понимаю почему, — с досадой вздохнула Ао Цин, качнув головой.
Ее уже не единожды вынуждали фотографироваться. Прикосновения незнакомцев выбивали ее из колеи, вызывая глухое раздражение. В итоге она напустила на себя ледяной и неприступный вид, и только тогда навязчивые поклонники отстали.
Ее уже не единожды вынуждали фотографироваться. Прикосновения незнакомцев выбивали ее из колеи, вызывая глухое раздражение. В итоге она напустила на себя ледяной и неприступный вид, и только тогда навязчивые поклонники отстали.
— Это метро, — терпеливо объяснял Цзян Бай, вводя Ао Цин в курс дела. — На нем мы доберемся куда быстрее, чем пешком.
— Это метро, — терпеливо объяснял Цзян Бай, вводя Ао Цин в курс дела. — На нем мы доберемся куда быстрее, чем пешком.
— А эти здания прочные? Не рухнут?
— А эти здания прочные? Не рухнут?
— Вот это — уличная еда. Хочешь попробовать? Нет? Ну ладно...
— Вот это — уличная еда. Хочешь попробовать? Нет? Ну ладно...
На протяжении всего пути Цзян Бай рассказывал ей об устройстве человеческого мегаполиса. Вскоре они добрались до жилого комплекса «Лунхуа». Квартира Цзян Бая располагалась в корпусе «Б», под номером 404.
На протяжении всего пути Цзян Бай рассказывал ей об устройстве человеческого мегаполиса. Вскоре они добрались до жилого комплекса «Лунхуа». Квартира Цзян Бая располагалась в корпусе «Б», под номером 404.
Переступив порог, Цзян Бай без сил рухнул на мягкий диван, с наслаждением выдохнув:
Переступив порог, Цзян Бай без сил рухнул на мягкий диван, с наслаждением выдохнув:
— Ох... Кто бы мог подумать, что обычная церемония контракта обернется такой смертельной мышеловкой. За эти дни я едва с ума не сошел.
— Ох... Кто бы мог подумать, что обычная церемония контракта обернется такой смертельной мышеловкой. За эти дни я едва с ума не сошел.
— Да уж, главное — все обошлось, — с мягкой улыбкой отозвалась Ао Цин, сочувственно глядя на измотанного юношу.
— Да уж, главное — все обошлось, — с мягкой улыбкой отозвалась Ао Цин, сочувственно глядя на измотанного юношу.
— Кстати, надо бы глянуть, с чего вдруг вокруг тебя поднялся такой шум, — Цзян Бай сел прямо и достал смартфон, но его палец замер над иконкой поисковика.
— Кстати, надо бы глянуть, с чего вдруг вокруг тебя поднялся такой шум, — Цзян Бай сел прямо и достал смартфон, но его палец замер над иконкой поисковика.
Ао Цин присела рядом. Расстояние между ними было настолько малым, что Цзян Бай чувствовал исходящее от нее тепло. Заметив его замешательство, она любопытно спросила:
Ао Цин присела рядом. Расстояние между ними было настолько малым, что Цзян Бай чувствовал исходящее от нее тепло. Заметив его замешательство, она любопытно спросила:
— Что-то не так?
— Что-то не так?
Ей и самой хотелось разобраться в происходящем.
Ей и самой хотелось разобраться в происходящем.
— Э-э... да нет, ничего, — сглотнул Цзян Бай.
— Э-э... да нет, ничего, — сглотнул Цзян Бай.
«История браузера — это же святая святых! Ао Цин, у тебя вообще есть понятие о личных границах?!»
«История браузера — это же святая святых! Ао Цин, у тебя вообще есть понятие о личных границах?!»
С замирающим сердцем он кликнул на иконку. Увидев абсолютно чистую историю поиска, Цзян Бай облегченно перевел дух. Слава богу, никакой непристойности там не было. А ведь в этом мире обучающие материалы отличались невероятным разнообразием — зверодевы все-таки!
С замирающим сердцем он кликнул на иконку. Увидев абсолютно чистую историю поиска, Цзян Бай облегченно перевел дух. Слава богу, никакой непристойности там не было. А ведь в этом мире обучающие материалы отличались невероятным разнообразием — зверодевы все-таки!
Вскоре причина внезапной славы Ао Цин прояснилась.
Вскоре причина внезапной славы Ао Цин прояснилась.
Поисковая выдача пестрила горячими тегами: [Имперская столица], [Великий клан Ли], [Гений Ли Линтянь], [Несравненная Цинъи], [Награда в миллион], [У Ли Линтяня украли зверодеву].
Поисковая выдача пестрила горячими тегами: [Имперская столица], [Великий клан Ли], [Гений Ли Линтянь], [Несравненная Цинъи], [Награда в миллион], [У Ли Линтяня украли зверодеву].
Кликай по заголовкам и читая статью за статьей, Цзян Бай чувствовал, как у него внутри все стынет. А от комментариев под публикациями в нем и вовсе закипела лютая ярость.
Кликай по заголовкам и читая статью за статьей, Цзян Бай чувствовал, как у него внутри все стынет. А от комментариев под публикациями в нем и вовсе закипела лютая ярость.
«Сестренки, этот урод, уведший зверодеву нашего братика, найден! Вот его аккаунт в Доуинь: @БелыйИПушистый»
«Сестренки, этот урод, уведший зверодеву нашего братика, найден! Вот его аккаунт в Доуинь: @БелыйИПушистый»
«@БелыйИПушистый, советую по-хорошему вернуть зверодеву братику Ли! Иначе в Державе Дася тебе жизни не будет!»
«@БелыйИПушистый, советую по-хорошему вернуть зверодеву братику Ли! Иначе в Державе Дася тебе жизни не будет!»
«Боже мой, откуда берутся такие мерзкие типы? Красть чужих зверодев — это низко!»
«Боже мой, откуда берутся такие мерзкие типы? Красть чужих зверодев — это низко!»
«Плачу пятьсот тысяч! @БелыйИПушистый, верни зверодеву братику Линтяню!»
«Плачу пятьсот тысяч! @БелыйИПушистый, верни зверодеву братику Линтяню!»
Это были самые популярные комментарии, собравшие десятки тысяч лайков. Впрочем, находились и те, кто пытался заступиться за Цзян Бая:
Это были самые популярные комментарии, собравшие десятки тысяч лайков. Впрочем, находились и те, кто пытался заступиться за Цзян Бая:
«Хоть у меня с этим пацаном и личные счеты из-за Ао Цин, но тут я на его стороне!»
«Хоть у меня с этим пацаном и личные счеты из-за Ао Цин, но тут я на его стороне!»
«С чего это она вдруг стала зверодевой Ли Линтяня? Раз такой умелый, чего сам контракт не заключил? Языком чесать — не мешки ворочать!»
«С чего это она вдруг стала зверодевой Ли Линтяня? Раз такой умелый, чего сам контракт не заключил? Языком чесать — не мешки ворочать!»
«Вот-вот, до тошноты мерзко! Я тоже могу заявить, что я ваш батя. Бегите к мамке, пусть рожает вам братика!»
«Вот-вот, до тошноты мерзко! Я тоже могу заявить, что я ваш батя. Бегите к мамке, пусть рожает вам братика!»
«Заткнитесь и не искажайте факты! Во-первых, Линтянь еще десять лет назад объявил, что заключит контракт с Цинъи. Во-вторых, он потратил пять миллионов на поиски информации о ней! С какой стати ее должен забирать какой-то нищий студент?!»
«Заткнитесь и не искажайте факты! Во-первых, Линтянь еще десять лет назад объявил, что заключит контракт с Цинъи. Во-вторых, он потратил пять миллионов на поиски информации о ней! С какой стати ее должен забирать какой-то нищий студент?!»
«Да пошел твой Ли Линтянь к черту! Раз он такой всемогущий, чего в город Наньцзян не приехал? Теперь, когда парень заключил контракт, этот хлыщ опомнился?!»
«Да пошел твой Ли Линтянь к черту! Раз он такой всемогущий, чего в город Наньцзян не приехал? Теперь, когда парень заключил контракт, этот хлыщ опомнился?!»
«Да кто он вообще такой? Обычный неудачник, у которого даже первую зверодеву увели!»
«Да кто он вообще такой? Обычный неудачник, у которого даже первую зверодеву увели!»
«Раз смог заключить контракт — значит, достоин. В этом и суть!»
«Раз смог заключить контракт — значит, достоин. В этом и суть!»
«Тьфу, да эта Цинъи просто выжить хотела! Парню тупо повезло оказаться рядом».
«Тьфу, да эта Цинъи просто выжить хотела! Парню тупо повезло оказаться рядом».
«Ты совсем без мозгов? На стриме четко было видно, что Священная Гора глушила его слова!»
«Ты совсем без мозгов? На стриме четко было видно, что Священная Гора глушила его слова!»
«И толку-то? Все равно у него кровь обычного ранга! Вряд ли он знает что-то кроме названия расы!»
«И толку-то? Все равно у него кровь обычного ранга! Вряд ли он знает что-то кроме названия расы!»
«Все равно он утер нос Ли Линтяню!!»
«Все равно он утер нос Ли Линтяню!!»
Цзян Бай с мрачной физиономией открыл свое приложение «Доуинь». Личка разрывалась от личных сообщений, и абсолютно все они состояли из помоев и проклятий за то, что он якобы «украл» зверодеву Ли Линтяня. Лишь редкие единицы изъявляли желание подружиться — правда, с какими целями, оставалось только догадываться.
Цзян Бай с мрачной физиономией открыл свое приложение «Доуинь». Личка разрывалась от личных сообщений, и абсолютно все они состояли из помоев и проклятий за то, что он якобы «украл» зверодеву Ли Линтяня. Лишь редкие единицы изъявляли желание подружиться — правда, с какими целями, оставалось только догадываться.
Ао Цин сжала его дрожащую от гнева руку и тихо произнесла:
Ао Цин сжала его дрожащую от гнева руку и тихо произнесла:
— Я даже не знаю, кто это.
— Я даже не знаю, кто это.
Цзян Бай глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки:
Цзян Бай глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки:
— Я знаю. Но проблема не в нем.
— Я знаю. Но проблема не в нем.
Проблема заключалась в том, что его задоксили. Его фотографии, имя, домашний адрес и место учебы были слиты в сеть.
Проблема заключалась в том, что его задоксили. Его фотографии, имя, домашний адрес и место учебы были слиты в сеть.
— Если они посмеют прийти и потревожить нас — я перебью их всех, — холодно отчеканила Ао Цин.
— Если они посмеют прийти и потревожить нас — я перебью их всех, — холодно отчеканила Ао Цин.
Цзян Бай некоторое время молчал, взвешивая варианты, а затем принял решение:
Цзян Бай некоторое время молчал, взвешивая варианты, а затем принял решение:
— Нам придется сменить жилье.
— Нам придется сменить жилье.
Ли Линтянь обладал колоссальной известностью: красавец, богач, гений из великой семьи. В сети у него водилась целая армия фанатиков. А для фанатиков кумир всегда прав. Цзян Бай всерьез опасался, что среди этой безумной оравы найдутся высокоуровневые Мастера Зверей, которые выбьют его дверь посреди ночи.
Ли Линтянь обладал колоссальной известностью: красавец, богач, гений из великой семьи. В сети у него водилась целая армия фанатиков. А для фанатиков кумир всегда прав. Цзян Бай всерьез опасался, что среди этой безумной оравы найдутся высокоуровневые Мастера Зверей, которые выбьют его дверь посреди ночи.
Внезапно в глазах Цзян Бая вспыхнул озорной огонек.
Внезапно в глазах Цзян Бая вспыхнул озорной огонек.
— Ао Цин, поможешь мне снять одно видео?
— Ао Цин, поможешь мне снять одно видео?
— Хорошо.
— Хорошо.
Вскоре на платформе Доуинь появился новый ролик с заголовком: [Давайте познакомимся. Меня зовут Ао Цин, и просьба бесноватым фанатам держаться от нас подальше].
Вскоре на платформе Доуинь появился новый ролик с заголовком: [Давайте познакомимся. Меня зовут Ао Цин, и просьба бесноватым фанатам держаться от нас подальше].
В кадре Цзян Бай сидел на диване с невероятно обиженным видом, едва не плача. Ао Цин в своем небесно-голубом одеянии восседала рядом, плотно сжав стройные ножки. На ее утонченном, обворожительном лице читалось бесконечное снисхождение, а в раскосых миндалевидных глазах плескалась почти ощутимая нежность.
В кадре Цзян Бай сидел на диване с невероятно обиженным видом, едва не плача. Ао Цин в своем небесно-голубом одеянии восседала рядом, плотно сжав стройные ножки. На ее утонченном, обворожительном лице читалось бесконечное снисхождение, а в раскосых миндалевидных глазах плескалась почти ощутимая нежность.
— Сестрица, они меня обижают! Все меня ругают! — плакался Цзян Бай.
— Сестрица, они меня обижают! Все меня ругают! — плакался Цзян Бай.
С этим причитанием он уткнулся лицом в ее пышную грудь, изображая безутешное горе и правдоподобно утирая слезы о ее одежду.
С этим причитанием он уткнулся лицом в ее пышную грудь, изображая безутешное горе и правдоподобно утирая слезы о ее одежду.
Ао Цин обняла юношу, ласково похлопывая его по спине своей белоснежной ладонью:
Ао Цин обняла юношу, ласково похлопывая его по спине своей белоснежной ладонью:
— Сяо Бай, ну тише, не бойся. Относись к этим людям как к обычным клоунам.
— Сяо Бай, ну тише, не бойся. Относись к этим людям как к обычным клоунам.
— Сестрица... а ты ведь не бросишь меня? — Цзян Бай поднял на нее заплаканные, полные мольбы глаза.
— Сестрица... а ты ведь не бросишь меня? — Цзян Бай поднял на нее заплаканные, полные мольбы глаза.
Ао Цин тихо усмехнулась и погладила его по голове:
Ао Цин тихо усмехнулась и погладила его по голове:
— Как мы можем бросить тебя? Ни за что на свете.
— Как мы можем бросить тебя? Ни за что на свете.
— Хе-хе, я так и знал, что сестрица у меня лучшая!
— Хе-хе, я так и знал, что сестрица у меня лучшая!
— Искать съемную квартиру вместе с тобой будет неудобно. Ао Цин, свернись пока в метку зверодевы.
— Искать съемную квартиру вместе с тобой будет неудобно. Ао Цин, свернись пока в метку зверодевы.
Однако Ао Цин не спешила подчиняться. Вместо этого она лукаво улыбнулась:
Однако Ао Цин не спешила подчиняться. Вместо этого она лукаво улыбнулась:
— Если судить по человеческим меркам, тебе и впрямь стоит звать меня сестрицей. В конце концов, я гораздо старше тебя.
— Если судить по человеческим меркам, тебе и впрямь стоит звать меня сестрицей. В конце концов, я гораздо старше тебя.
Цзян Бай неосознанно бросил взгляд на ее роскошный бюст. «Да уж, пышнотой ты явно меня превосходишь».
Цзян Бай неосознанно бросил взгляд на ее роскошный бюст. «Да уж, пышнотой ты явно меня превосходишь».
— Ладно, сестра, перемещайся ко мне.
— Ладно, сестра, перемещайся ко мне.
— Угу, — с улыбкой отозвалась Ао Цин.
— Угу, — с улыбкой отозвалась Ао Цин.
Вспыхнул яркий лазурный свет, и девушка растворилась в воздухе.
Вспыхнул яркий лазурный свет, и девушка растворилась в воздухе.
Зайдя в ванную, Цзян Бай сбросил футболку и посмотрел в зеркало. На его обнаженном торсе красовались две духовные метки. Юноша не удержался от усмешки.
Зайдя в ванную, Цзян Бай сбросил футболку и посмотрел в зеркало. На его обнаженном торсе красовались две духовные метки. Юноша не удержался от усмешки.
Черт возьми, теперь он буквально «Слева — Лазурный Дракон, справа — Белый Тигр»!
Черт возьми, теперь он буквально «Слева — Лазурный Дракон, справа — Белый Тигр»!

Комментарии

Загрузка...