Вспомнив, в каком жалком положении находился Цинь Юйлун, Ван Хай решил, что сбежать тот вряд ли мог. Этот пацан раньше был так нищ, что и пожрать толком не мог себе позволить, жил на драном катере, как бездомный пёс. Куда ему бежать?
Но если он всё-таки сбежал, с кого тогда трясти сто пятьдесят тысяч?
Ростовщиков Ван Хай не боялся – вся эта история с займом была ловушкой, состряпанной им вместе с Лю Дацаем. Они наняли подставных лиц и разыграли спектакль: сначала одолжили Цинь Юйлуну сто тысяч, а потом подсунули ему кучу хлама под видом ценностей и забрали деньги обратно. А этот хлам от силы стоил пару тысяч юаней.
Так что Ван Хай с Лю Дацаем фактически из воздуха выжимали сто пятьдесят тысяч юаней с Цинь Юйлуна.
«Нет, надо пойти к Толстяку Лю и переговорить», – подумал Ван Хай.
Он только накинул куртку и собрался выходить, как зазвонил телефон. Звонил Толстяк Лю.
— Хайцзы! Ты где?! — Разорвался в трубке его взволнованный и торопливый голос.
— Дома. А что стряслось?
— Давай выходи скорей! Тут такое разворачивается!
У Ван Хая ёкнуло сердце:
— Что стряслось? Цинь Юйлун сбежал?
— Да нет же! Этот сопляк озолотился!
— Чего?!
— Мне только что рассказали: он сегодня выудил из моря целую кучу антиквариата! Мать его, продал больше чем на восемьдесят тысяч!
У Ван Хая в голове зашумело:
— Что ты сказал? Антиквариат? Восемьдесят тысяч?!
— Да! Только что! На пристани! Мелкий мерзавец Ли Сяоцян лично всё забрал и прямо при всех позвонил дяде, чтобы тот перевёл деньги! Те пиалы да тарелки, говорят, стоят больше ста тысяч!
Улышав это, Ван Хай чуть не выронил телефон. Цинь Юйлун, этот нищеброд, живший на ржавом корыте и питавшийся чем попало, выловил антиквариат?! И продал на восемьдесят тысяч?!
Если прибавить к этому деньги от продажи рыбы за последние дни, получается, он сможет вернуть долг в сто пятьдесят тысяч?!
Стоп, нет, главное не в этом!
Главное – если он наткнулся на это один раз, то наткнётся и в другой!
В голове Ван Хая со свистом закрутились шестерёнки:
— Дацай, ты сейчас где?
— Дома! Собираюсь идти к этому щенку!
— Стой, не смей! — Остановил его Ван Хай. — Выбьешь ты с него свои сто пятьдесят тысяч, и какой с этого толк?
— А что делать? Смотреть, как он богатеет?!
Ван Хай прищурился, и его губы тронула коварная ухмылка:
— Озолотится? Станет он богатым или нет, зависит от того, разрешим ли мы ему! Забыл? Он не только должен нам сто пятьдесят тысяч, его дом всё ещё у нас в руках!
Он зловеще ухмыльнулся:
— Сначала разузнаем всё получше, а потом пойдём диктовать ему свои условия!
Толстяк Лю сначала замер, а потом тоже расплылся в улыбке:
— Точно, точно! Вот это голова! Ну что, идём сейчас?
— Идём, само собой, — кивнул Ван Хай. — Только ты язык за зубами держи и действуй по моему знаку. Мы идём не за долгом, а узнать, откуда он вытащил этот антиквариат.
...
На пристани сгущались сумерки.
Рыболовецкие шхуны одна за другой возвращались в порт, и рыбаки принялись разгружать улов. Несколько человек сбились в кучку и бурно обсуждали дневное происшествие:
— Слыхали? Парень из семьи Цинь вытащил из моря целую кучу антиквариата и сбыл больше чем на восемьдесят тысяч!
— Да ну, правда? На его-то посудине?
— Чистая правда! Ли Сяоцян лично забирал, при нас деньги переводили!
— Мать пресвятая, восемьдесят тысяч! Ну и везёт же сопляку!
— Везение? Да там явно затонувшее судно!
— Затонувшее судно? Ты думаешь...
— Верняк! Откуда ещё там столько раритетов? Стопудово затонувший корабль, а этот пацан на него наткнулся!
— Так поплыли тоже вылавливать!
— А ты знаешь, где это? Хитрая бестия ни за что не раскрывает координаты!
Пока они спорили, подбежали Ван Хай и Толстяк Лю.
— Мужики, о чём толкуем? — Улыбнулся Ван Хай, протягивая папиросы.
Рыбаки оглядели его, сигареты взяли, но добрых мин делать не стали:
— О чём ещё, как не о вашем должнике.
— Должнике? Цинь Юйлуне?
— А то! Сопляк сегодня сорвал куш, так что считай, ваши сто пятьдесят тысяч у вас в кармане.
Ван Хай изобразил удивление:
— Сорвал куш? Каким образом?
— Ты что, не знаешь? Вытащил из моря кучу старинных вещей и загреб больше восьмидесяти тысяч!
Ван Хай с Толстяком Лю переглянулись с превеликим изумлением. Не соврал!
— Восемьдесят тысяч? Серьёзно?
— Ещё бы! Своими глазами видели! Ли Сяоцян лично забирал – сказал, мол, голубой фарфор династии Сун, подглазурный красный фарфор династии Мин... Там одна пиала под сотню тысяч стоит!
Сердце Ван Хая заколотилось как бешеное, но он заставил себя улыбнуться:
— Ну так и отлично, раз есть деньги – вернёт долг.
— Вернёт вам? — Ухмыльнулся один из рыбаков. — Ваши сто пятьдесят тысяч он отдаст шутя. Вот только, похоже, с радостью он вам их не отдаст.
— Это ещё почему?
— Да глупости не спрашивай! Все знают, какие вы грязные делишки проворачивали. Отжали у парня дом, подвели под кабальный заём – с чего бы ему с вами церемониться?
Лицо Ван Хая перекосилось, но он снова выдавил фальшивую улыбку:
— Да это всё недоразумение...
— Завязывай притворяться, — отмахнулся другой рыбак. — Вы небось хотите узнать, где он эти сокровища отрыл? Даже не метьте – у пацана рот на замке, ни за что не проговорится.
Ван Хай мысленно обругал его последними словами, но удержал на лице дежурную улыбку:
— Ну ладно, спасибо, мужики.
Он отвёл Толстяка Лю подальше, и его мина тут же стала мрачнее тучи.
— Хайцзы, чё делать-то будем? — Засуетился Толстяк Лю. — Парень при деньгах, а ну как сбежит?
— Сбежит? Кредиторы найдут его где угодно, — со злорадной ухмылкой бросил Ван Хай. — Расписка у нас на руках, куда он сбежит? Но...
Он сделал паузу и прищурился:
— Сейчас главное не эти сто пятьдесят тысяч, а координаты затонувшего судна.
— Ты имеешь в виду...
— Сам подумай: щенок только сегодня вытащил пару тарелок, а поднял больше восьмидесяти тысяч! Если мы поднимем весь затонувший корабль, сколько это будет стоить?!
Глаза Толстяка Лю вспыхнули:
— Да тут миллионами пахнет!
— Вот именно! — Ван Хай хлопнул себя по бёдрам. — Самое главное – выведать у него местоположение затона!
— Да с какого перепугу он нам расскажет? Он нас двоих с потрохами ненавидеть должен!
Ван Хай подло рассмеялся:
— Не расскажет? Да у нас на него компромат есть! Случись скандал из-за дома или займа – ему самому мало не покажется! К тому же он собирался отдать долг? Вот и предложим сделку.
— Какую сделку?
— Координаты корабля в обмен на прощение долга в сто пятьдесят тысяч, — Ван Хай хмыкнул. — Расскажет – долг списываем. Не расскажет – пусть пеняет на себя!
— Точно-точно! Вот это ты придумал! — Толстяк Лю поднял большой палец. — Мощно! Если упрётся, я его девку неформалку скручу да продам в Дунъян!
— Ха-ха, пошли к пацану.
Они направились к противоположному краю пристани, где пришвартовалось корыто Цинь Юйлуна.
По дороге они обсуждали план, стараясь не выкладывать сразу козыри. Одним словом, хотели и рыбку съесть, и на кол сесть: и сто пятьдесят тысяч прихватить, и координаты получить!
...
На пристань опустилась ночь.
Лодка Цинь Юйлуна тихо покачивалась у пирса. Из каюты сочился тусклый желтоватый свет.
Ван Хай и Лю Дацай подошли к борту и обменялись взглядами.
— Цинь Юйлун! Вылезай! — Заорал Лю Дацай во всё горло.
Дверь каюты открылась, высунулся Цинь Юйлун. Завидев гостей, он едва заметно ухмыльнулся: «Наконец-то припёрлись».
— О, дядя, босс Лю, какими судьбами в такой поздний час?
— Юйлун, да вот проведать тебя решили! Слыхали, ты сегодня озолотился? — Натянул фальшивую улыбку Ван Хай.
— Да какое там богатство, так, баловство, — Цинь Юйлун спрыгнул на пирс. — Что, припёрло забрать сто пятьдесят тысяч? Деньги от Ли Сяоцяна ещё не пришли, надо обождать немного.
— Не горит, не горит! — Ван Хай махнул рукой и наигранно засмеялся. — Юйлун, дядя к тебе по делу пришёл.
— Что за дело?
— Поговаривают, ты со дна морского вытащил кое-какой антиквариат? — Ван Хай подошёл ближе и понизил голос.
Цинь Юйлун про себя усмехнулся: «Клюнуло!» – но на лице изобразил крайнюю настороженность:
— Кто вам это рассказал?
— Неважно кто, — улыбнулся Ван Хай. — Юйлун, дядя знает, между нами вышло недоразумение, но всё это в прошлом. Мы же как-никак родня.
— Говори напрямик, дядя.
— Ну хорошо, скажу прямо, — Ван Хай уставился ему в глаза. — Скажи дяде, где находится затонувшее судно?
Цинь Юйлун опешил, а потом расхохотался:
— Дядя, ты хочешь узнать, где затон?
— Именно.
— Ты меня за дурака держишь? С какого перепугу я стану тебе рассказывать?
— Ты... Ну а чего ты хочешь? Называй любые условия! — Ван Хай стиснул зубы. — Если в пределах разумного, дядя на всё согласен!
Глядя на него, Цинь Юйлун чуть ли не задыхался от смеха. Вот болван, реальный лох!
Он нарочито задумался, показывая сомнение:
— Дядя, дело не в том, что я хочу встать тебе в позу... Просто место то... непростое.
— В смысле?
— Глубоко, волны огромные, да ещё и подводные рифы. Я сам едва назад выбрался.
Ван Хай и Лю Дацай переглянулись, лишь укрепившись в мысли, что там точно лежат сокровища. Не будь там опасности, с чего бы кораблю тонуть?
— Не бойся, мы трудности преодолеем! — Бил себя в грудь Лю Дацай. — У нас и посудина есть, и снаряга!
Цинь Юйлун посмотрел на него со скрытым презрением: «Посудина? Снаряга? Да ваше корыто от моего мало чем отличается». Но лицевая маска сомнения никуда не делась.
— Эй, Цинь Юйлун, что ты телишься? Уж не прячешь ли ты чего от нас? — Лю Фацай прищурил свои свиные глазки, с подозрением сканируя Цинь Юйлуна и судно за его спиной.
— Да что мне прятать? — Цинь Юйлун нарочито сделал шаг в сторону, перегораживая трап. — Дядя Лю, катер у меня старый, грязный, не стоит вам на него подниматься, обувь извазюкаете.
— Пошёл вон, дай пройти! — Лю Дацай резко оттолкнул Цинь Юйлуна. Этот хряк выглядел рыхлым, но дури в нём хватало. Цинь Юйлун поддался и отшатнулся на два шага, разыграв неловкое падение.
— Эй! Дядя Лю, ты чего затеял?! — Цинь Юйлун попытался схватить его за руку, но не успел: Лю Дацай уже прошлёпал по трапу прямо на палубу.
— Юйлун, да ты не кипятись! Дядя просто заскочит глянуть, мы ж родственники, надо проявлять заботу о твоём быте, — с фальшивой улыбкой проследовал за ним Ван Хай.
Они один за другим выскочили на палубу. Дверь каюты была приоткрыта, изнутри пробивалось желтоватое свечение свечи.
— Ах! — Послышался испуганный вскрик с кормы.
Ван Хай и Лю Дацай уставились туда. Возле рыболовных сетей сидела Тан Юйсинь. В руках она что-то держала и судорожно пыталась спрятать за спину. На ней была свободная футболка, растрёпанные волосы падали на лицо, а щёки пылали румянцем – вылитая воровка, попавшаяся с поличным.
— Эй, девица, что это ты там прячешь?

Комментарии

Загрузка...