Том 2
Том 2
Глава 428: Двойное Счастье
Глава 428: Двойное Счастье
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
— Принцесса Юшуан, соглашение подписано? — Цинь Мин обвёл рукой стройную талию Тан Ючжэнь и улыбнулся, глядя на Тан Юшуан.
— Принцесса Юшуан, соглашение подписано? — Цинь Мин обвёл рукой стройную талию Тан Ючжэнь и улыбнулся, глядя на Тан Юшуан.
— Некоторые детали ещё не согласованы, — ответила Тан Юшуан. Она и прежде отличалась холодной сдержанностью, но сегодня её интонация и отношение стали ещё холоднее — будто внезапный мороз снизошёл на весну и лето.
— Некоторые детали ещё не согласованы, — ответила Тан Юшуан. Она и прежде отличалась холодной сдержанностью, но сегодня её интонация и отношение стали ещё холоднее — будто внезапный мороз снизошёл на весну и лето.
— Сегодня вечером будет банкет. Принцесса Юшуан, не желаете посетить?
— Сегодня вечером будет банкет. Принцесса Юшуан, не желаете посетить?
— Благодарю за приглашение, — коротко ответила Тан Юшуан и ушла в свой двор, отделённый всего лишь стеной.
— Благодарю за приглашение, — коротко ответила Тан Юшуан и ушла в свой двор, отделённый всего лишь стеной.
Тан Ючжэнь не могла вынести такого отношения:
Тан Ючжэнь не могла вынести такого отношения:
— Не будь таким... Моя сестра не желает зла, она просто...
— Не будь таким... Моя сестра не желает зла, она просто...
— Я никогда не провоцировал её, но она всегда была против меня.
— Я никогда не провоцировал её, но она всегда была против меня.
— Между вами должно быть недопонимание. Почему бы тебе... не пойти и не извиниться? — Тан Ючжэнь понимала сестру лучше всех. Она искренне не желала никому зла, просто всё это время всё внимание было сосредоточено на поддержании императорской семьи. И вот внезапно перед ней оказался Цинь Мин — такой чуждый и непохожий на остальных, словно не вписывающийся в императорский порядок.
— Между вами должно быть недопонимание. Почему бы тебе... не пойти и не извиниться? — Тан Ючжэнь понимала сестру лучше всех. Она искренне не желала никому зла, просто всё это время всё внимание было сосредоточено на поддержании императорской семьи. И вот внезапно перед ней оказался Цинь Мин — такой чуждый и непохожий на остальных, словно не вписывающийся в императорский порядок.
Сестра почувствовала угрозу. Любой, кто казался слишком заметным и необычным, вызывал у неё тревогу. Чем ярче и необычнее становился Цинь Мин, тем сильнее росло её внутреннее напряжение, и тем больше она хотела держать его под контролем.
Сестра почувствовала угрозу. Любой, кто казался слишком заметным и необычным, вызывал у неё тревогу. Чем ярче и необычнее становился Цинь Мин, тем сильнее росло её внутреннее напряжение, и тем больше она хотела держать его под контролем.
Но кто бы мог подумать, что Цинь Мин будет коронован во Дворце Небесного Короля, прославившись на весь мир? Проблема императорской семьи теперь заключалась не в подавлении, а в том, как правильно наладить отношения с Цинь Мином. Если действовать мудро, он станет гордостью династии Золотого Руха и силой, способной удерживать врагов. А если что-то пойдёт не так, Цинь Мин мог спокойно уйти из Древнего Города Грома, устроив свою жизнь в безопасности где-то в другом месте, а императорская семья Золотого Руха превратилась бы в посмешище.
Но кто бы мог подумать, что Цинь Мин будет коронован во Дворце Небесного Короля, прославившись на весь мир? Проблема императорской семьи теперь заключалась не в подавлении, а в том, как правильно наладить отношения с Цинь Мином. Если действовать мудро, он станет гордостью династии Золотого Руха и силой, способной удерживать врагов. А если что-то пойдёт не так, Цинь Мин мог спокойно уйти из Древнего Города Грома, устроив свою жизнь в безопасности где-то в другом месте, а императорская семья Золотого Руха превратилась бы в посмешище.
Тан Ючжэнь гордилась Цинь Мином, гордилась мужчиной, которого выбрала, а её сестра?.. Возможно, она почувствовала поражение, а может, даже усомнилась в себе.
Тан Ючжэнь гордилась Цинь Мином, гордилась мужчиной, которого выбрала, а её сестра?.. Возможно, она почувствовала поражение, а может, даже усомнилась в себе.
— Извиниться? — холодно сказал Цинь Мин. — Ты думаешь, если я извинюсь, она улыбнётся мне? Забудь. У нас нет ни обид, ни врагов, и, может быть, мы больше никогда не увидимся. Лучше вообще не мешать друг другу.
— Извиниться? — холодно сказал Цинь Мин. — Ты думаешь, если я извинюсь, она улыбнётся мне? Забудь. У нас нет ни обид, ни врагов, и, может быть, мы больше никогда не увидимся. Лучше вообще не мешать друг другу.
Цинь Мин не хотел провоцировать Тан Юшуан, пока она не причиняла вреда Древнему Городу Грома.
Цинь Мин не хотел провоцировать Тан Юшуан, пока она не причиняла вреда Древнему Городу Грома.
Тан Ючжэнь, озабоченная сестрой, подошла к её двору, мягко постучала в дверь и вошла внутрь.
Тан Ючжэнь, озабоченная сестрой, подошла к её двору, мягко постучала в дверь и вошла внутрь.
Цинь Мин пожал плечами, готовясь уйти.
Цинь Мин пожал плечами, готовясь уйти.
Вдруг горничная Ми’эр собралась с духом и вышла вперёд:
Вдруг горничная Ми’эр собралась с духом и вышла вперёд:
— Лорд Города Цинь, вы... и принцесса...
— Лорд Города Цинь, вы... и принцесса...
— Ты кто такая?.. — Цинь Мин удивлённо посмотрел на девочку. Она была невысокая, изящная, с чистой и застенчивой красотой. В зелёном платье она выглядела, как цветок, который только начинает распускаться, и его взгляд невольно задержался на ней.
— Ты кто такая?.. — Цинь Мин удивлённо посмотрел на девочку. Она была невысокая, изящная, с чистой и застенчивой красотой. В зелёном платье она выглядела, как цветок, который только начинает распускаться, и его взгляд невольно задержался на ней.
— Меня зовут Ми’эр, я личная горничная принцессы.
— Меня зовут Ми’эр, я личная горничная принцессы.
— Ваша принцесса теперь будет проживать здесь.
— Ваша принцесса теперь будет проживать здесь.
— Замечательно! — радостно воскликнули горничные и выбежали из комнаты, подбадривая друг друга и едва сдерживая восторг. Они тут же прикрыли рты руками, боясь потревожить принцессу Юшуан в соседнем дворце.
— Замечательно! — радостно воскликнули горничные и выбежали из комнаты, подбадривая друг друга и едва сдерживая восторг. Они тут же прикрыли рты руками, боясь потревожить принцессу Юшуан в соседнем дворце.
Они снова и снова благодарили Цинь Мина, а потом с радостными улыбками вернулись, чтобы привести комнату в порядок. Для императорских принцесс найти достойного, любимого спутника жизни было настоящей роскошью, а если он ещё и порядочный человек — редкость вдвойне.
Они снова и снова благодарили Цинь Мина, а потом с радостными улыбками вернулись, чтобы привести комнату в порядок. Для императорских принцесс найти достойного, любимого спутника жизни было настоящей роскошью, а если он ещё и порядочный человек — редкость вдвойне.
Горничные были счастливы, что их хозяйка сможет оставаться в Древнем Городе Грома, да и сами они полюбили это место. В семье Цинь не было высокомерия, свойственного другим знатным родам: здесь никогда не бранили слуг, а даже в случае ошибки ограничивались несколькими замечаниями. Ко всем служанкам относились доброжелательно, почти как к родным.
Горничные были счастливы, что их хозяйка сможет оставаться в Древнем Городе Грома, да и сами они полюбили это место. В семье Цинь не было высокомерия, свойственного другим знатным родам: здесь никогда не бранили слуг, а даже в случае ошибки ограничивались несколькими замечаниями. Ко всем служанкам относились доброжелательно, почти как к родным.
Именно это ощущение заботы и уважения они глубоко запомнили за неполный год жизни здесь.
Именно это ощущение заботы и уважения они глубоко запомнили за неполный год жизни здесь.
Когда Цинь Мин вышел из двора, он наткнулся на Яо’эр.
Когда Цинь Мин вышел из двора, он наткнулся на Яо’эр.
Яо’эр стояла с руками за спиной, подмигивая и озорно улыбаясь:
Яо’эр стояла с руками за спиной, подмигивая и озорно улыбаясь:
— Неплохо, похоже, ты научился заигрывать с женщинами... даже благородная принцесса подчинилась так покорно.
— Неплохо, похоже, ты научился заигрывать с женщинами... даже благородная принцесса подчинилась так покорно.
Цинь Мин неловко усмехнулся:
Цинь Мин неловко усмехнулся:
— Не удержался... просто не стал себя сдерживать.
— Не удержался... просто не стал себя сдерживать.
— Это потому, что ты вкусил запретный плод? — Яо’эр обхватила руку Цинь Мина, глядя на него с лукавой полуулыбкой. — Признавайся, ты уже поцеловал Юэ Цин?
— Это потому, что ты вкусил запретный плод? — Яо’эр обхватила руку Цинь Мина, глядя на него с лукавой полуулыбкой. — Признавайся, ты уже поцеловал Юэ Цин?
Цинь Мин почти взмолился, увлекая её вперёд:
Цинь Мин почти взмолился, увлекая её вперёд:
— Столько людей вокруг... давай поговорим, когда вернёмся в комнату.
— Столько людей вокруг... давай поговорим, когда вернёмся в комнату.
— Здесь все свои. Скажи прямо, целовал?
— Здесь все свои. Скажи прямо, целовал?
— Ах да... а ты чего тут делаешь?
— Ах да... а ты чего тут делаешь?
— Не уводи разговор в сторону. Скажи! Чего тут стесняться? Ты ведь уже это сделал — боишься признаться?
— Не уводи разговор в сторону. Скажи! Чего тут стесняться? Ты ведь уже это сделал — боишься признаться?
— Как можно о таком личном говорить так открыто?
— Как можно о таком личном говорить так открыто?
— Или мне самой пойти спросить Юэ Цин?
— Или мне самой пойти спросить Юэ Цин?
— Ладно, ладно, я целовал.
— Ладно, ладно, я целовал.
— Правда? Сколько раз? Ну и каково это было?
— Правда? Сколько раз? Ну и каково это было?
— Всё-всё, успокойся... Я ещё даже не успел побыть с тётушкой. Пошли со мной.
— Всё-всё, успокойся... Я ещё даже не успел побыть с тётушкой. Пошли со мной.
— Только по секрету скажи — ты трогал её?
— Только по секрету скажи — ты трогал её?
— Довольно.
— Довольно.
— ? Ты покраснел. Значит, всё-таки... трогал?
— ? Ты покраснел. Значит, всё-таки... трогал?
— Миледи, умоляю... пощади.
— Миледи, умоляю... пощади.
— Вы вдвоём семь месяцев были в затворничестве в Зале Боевых Зверей. Вы что-нибудь ещё делали? Например...
— Вы вдвоём семь месяцев были в затворничестве в Зале Боевых Зверей. Вы что-нибудь ещё делали? Например...
— Если ты продолжишь в том же духе, мне придётся заняться твоим «воспитанием» прямо!
— Если ты продолжишь в том же духе, мне придётся заняться твоим «воспитанием» прямо!
— Хе-хе, смотри-ка, как быстро ты освоился — даже решил поиграть в «уличные битвы»?
— Хе-хе, смотри-ка, как быстро ты освоился — даже решил поиграть в «уличные битвы»?
Цинь Мин подхватил Яо’эр на руки и, под её игривый смех, бросился в ближайший двор. Он захлопнул ворота и с нетерпением вступил с ней в их жаркую «битву» без рубашек.
Цинь Мин подхватил Яо’эр на руки и, под её игривый смех, бросился в ближайший двор. Он захлопнул ворота и с нетерпением вступил с ней в их жаркую «битву» без рубашек.
Волнение накатывало волнами, сердца трепетали!
Волнение накатывало волнами, сердца трепетали!
Комната наполнилась весной!
Комната наполнилась весной!
С наступлением сумерек переговоры в Зале Собраний постепенно подошли к концу. Благодаря первоначальной скромности Цинь Мина и вопросу о брачном союзе, императорская семья проявила редкую уступчивость. Почти все просьбы, которые не были чрезмерными, были удовлетворены. Девять главных принципов, восемнадцать правил и более трёхсот детализированных пунктов были окончательно утверждены всего за полдня и аккуратно зафиксированы на бумаге.
С наступлением сумерек переговоры в Зале Собраний постепенно подошли к концу. Благодаря первоначальной скромности Цинь Мина и вопросу о брачном союзе, императорская семья проявила редкую уступчивость. Почти все просьбы, которые не были чрезмерными, были удовлетворены. Девять главных принципов, восемнадцать правил и более трёхсот детализированных пунктов были окончательно утверждены всего за полдня и аккуратно зафиксированы на бумаге.
Новость о предстоящем браке Цинь Мина с принцессой Тан Ючжэнь вызвала настоящий ажиотаж по всему городу.
Новость о предстоящем браке Цинь Мина с принцессой Тан Ючжэнь вызвала настоящий ажиотаж по всему городу.
Их Лорд Города на самом деле собирался стать супругом императорской принцессы?
Их Лорд Города на самом деле собирался стать супругом императорской принцессы?
Для жителей эта новость была куда более захватывающей, чем коронация в Дворце Небесного Короля, о которой они даже не слышали.
Для жителей эта новость была куда более захватывающей, чем коронация в Дворце Небесного Короля, о которой они даже не слышали.
Ли Линдай и несколько старейшин клана так радовались, что не могли сдержать улыбок. Императорская принцесса... на самом деле собирается выйти замуж за их Цинь! Какая честь! Слава их предкам была бы обезпечена на века.
Ли Линдай и несколько старейшин клана так радовались, что не могли сдержать улыбок. Императорская принцесса... на самом деле собирается выйти замуж за их Цинь! Какая честь! Слава их предкам была бы обезпечена на века.
Однако они услышали, что Цинь Мин отказался брать обеих принцесс, пожелав оставить лишь одну. Это вызвало у старейшин раздражение. Ведь если бы он женился на обеих, семья Цинь и весь Древний Город Гром могли бы держать голову высоко на протяжении всей династии.
Однако они услышали, что Цинь Мин отказался брать обеих принцесс, пожелав оставить лишь одну. Это вызвало у старейшин раздражение. Ведь если бы он женился на обеих, семья Цинь и весь Древний Город Гром могли бы держать голову высоко на протяжении всей династии.
Если бы Ли Линдай не удержала их, старейшины наверняка пошли бы прямо ругать Цинь Мина. В конце концов, для мужчины было вполне нормально иметь три жены и четыре наложницы — так почему же он вёл себя так, словно ему причиняют обиду?
Если бы Ли Линдай не удержала их, старейшины наверняка пошли бы прямо ругать Цинь Мина. В конце концов, для мужчины было вполне нормально иметь три жены и четыре наложницы — так почему же он вёл себя так, словно ему причиняют обиду?
Ли Линдай организовала банкет в особняке и даже пригласила несколько мастеров-кулинаров из семьи Хуянь, чтобы помочь с подготовкой.
Ли Линдай организовала банкет в особняке и даже пригласила несколько мастеров-кулинаров из семьи Хуянь, чтобы помочь с подготовкой.
Теперь, когда они стали родственниками императорской семьи, нервничать было уже не нужно. Их предстояло принять с должным уважением и радушием.
Теперь, когда они стали родственниками императорской семьи, нервничать было уже не нужно. Их предстояло принять с должным уважением и радушием.
Весь город сиял фонарями и гирляндами, повсюду витала радость. От членов семьи Цинь до обычных горничных и стражей — все были взволнованы и полны энергии. Никто не забыл, через что им пришлось пройти в Лазурных Горах, прежде чем достичь этого момента. Приятное ощущение, когда терпение и упорство наконец вознаграждаются, переполняло каждого.
Весь город сиял фонарями и гирляндами, повсюду витала радость. От членов семьи Цинь до обычных горничных и стражей — все были взволнованы и полны энергии. Никто не забыл, через что им пришлось пройти в Лазурных Горах, прежде чем достичь этого момента. Приятное ощущение, когда терпение и упорство наконец вознаграждаются, переполняло каждого.
Ли Линдай, сопровождаемая горничными, пришла во двор Цинь Мина, привезя несколько новых нарядов.
Ли Линдай, сопровождаемая горничными, пришла во двор Цинь Мина, привезя несколько новых нарядов.
Цинь Мин был главным героем сегодняшнего банкета, так что обычная простая одежда уже не подходила.
Цинь Мин был главным героем сегодняшнего банкета, так что обычная простая одежда уже не подходила.
Однако едва Ли Линдай открыла ворота двора, как услышала странные звуки изнутри. Она быстро сжала рот рукой, чтобы никто не слышал, и дала знак горничным отступить. На цыпочках осторожно вошла во двор, прислушалась, и на лице её появилась удовлетворённая улыбка:
Однако едва Ли Линдай открыла ворота двора, как услышала странные звуки изнутри. Она быстро сжала рот рукой, чтобы никто не слышал, и дала знак горничным отступить. На цыпочках осторожно вошла во двор, прислушалась, и на лице её появилась удовлетворённая улыбка:
— Мой Мин’эр... вырос.
— Мой Мин’эр... вырос.
В этот момент Цинь Мин и Яо’эр были в разгаре страстного боя — третья волна их интенсивной схватки была в полном разгаре, когда вдруг раздался звук открывающейся двери. Они мгновенно замерли. Однако этим дело не ограничилось — кто-то осмелился войти прямо внутрь.
В этот момент Цинь Мин и Яо’эр были в разгаре страстного боя — третья волна их интенсивной схватки была в полном разгаре, когда вдруг раздался звук открывающейся двери. Они мгновенно замерли. Однако этим дело не ограничилось — кто-то осмелился войти прямо внутрь.
Кто осмелился быть настолько дерзким, чтобы подслушивать?
Кто осмелился быть настолько дерзким, чтобы подслушивать?
Они обменялись взглядами. Неужели это тётя?
Они обменялись взглядами. Неужели это тётя?
— Кхм-кхм, Мин’эр, я принесла тебе новые наряды. Переоденься в них, когда выйдешь, ладно? — Ли Линдай дважды прочистила горло, а потом довольная ушла, не забыв добавить напоследок:
— Кхм-кхм, Мин’эр, я принесла тебе новые наряды. Переоденься в них, когда выйдешь, ладно? — Ли Линдай дважды прочистила горло, а потом довольная ушла, не забыв добавить напоследок:
— Не спешите, не спешите! Всё ещё рано!
— Не спешите, не спешите! Всё ещё рано!
Цинь Мин и Яо’эр не знали, то ли смеяться, то ли плакать. Какая неловкая ситуация!
Цинь Мин и Яо’эр не знали, то ли смеяться, то ли плакать. Какая неловкая ситуация!
Ли Линдай была в полном восторге. Сегодня действительно было двойное счастье. Возможно, в скором времени в семье Цинь появится новое пополнение.
Ли Линдай была в полном восторге. Сегодня действительно было двойное счастье. Возможно, в скором времени в семье Цинь появится новое пополнение.
Но кто же находился внутри? Яо’эр? Или принцесса? Ах, не важно... главное, чтобы у них были дети.
Но кто же находился внутри? Яо’эр? Или принцесса? Ах, не важно... главное, чтобы у них были дети.

Комментарии

Загрузка...