Су Юаньшань не стал торопиться с ответом.
Он бережно держал бронзовую курильницу, медленно ведя пальцем в перчатке по ее краю. Его взгляд скользил от горлышка к донышку, а затем снова возвращался к изящным изгибам корпуса.
С Улицы антиквариата доносились приглушенные крики торговцев:
— Старинные монеты, серебряные доллары! Подходите, выбирайте!
Эти звуки лишь подчеркивали тишину, царившую в узком переулке.
Линь Чэнь стоял неподвижно, чувствуя, как взпотели ладони.
Он знал реальную ценность этой вещи. Божественное Око Оценки четко определило ее коллекционную стоимость в двадцать восемь тысяч юаней.
Но торговля антиквариатом – это не покупка овощей на рынке по фиксированному ценнику.
Один и тот же предмет можно продать с разницей в десять раз в зависимости от того, понимает ли покупатель его истинную ценность. Цена для перекупщика, спешащего сбыть товар, и для увлеченного коллекционера всегда будет разной.
Су Юаньшань был как раз из тех, кто понимал толк в вещах и обладал средствами. Но самое главное – курильница ему действительно приглянулась.
— Достойная работа, — наконец произнес старейшина Су. — Копия эпохи Сюаньдэ, выполненная в период династии Цин. Маловата, конечно, но патина благородная, да и клеймо на месте. Для письменного стола – идеальный вариант.
Линь Чэнь слушал молча, не пытаясь вставить ни слова.
Он не торопился. В таких делах тот, кто первый выдает свое волнение, проигрывает в цене.
Су Юаньшань мельком взглянул на него и мягко улыбнулся:
— А ты умеешь держать лицо, молодой человек.
Линь Чэнь изобразил на лице легкое смущение:
— Я ведь совсем не разбираюсь в этом. Боюсь сболтнуть глупость и показаться смешным в глазах мастера.
Су Цинъюэ, стоявшая чуть позади, внимательно посмотрела на однокурсника.
Его слова звучали скромно, но у нее закралось сомнение: действительно ли он ничего не смыслит?
Когда она увидела его выходящим из антикварных рядов с копеечным пакетом, на его лице не было ни безумного восторга от случайной находки, ни растерянности бедняка, которому неожиданно улыбнулась удача.
Он держался на удивление уверенно.
Слишком уверенно для вчерашнего студента, у которого даже не было постоянной работы.
Су Юаньшань взвесил курильницу на ладони и предложил:
— Что ж, давай начнем с двадцати тысяч юаней.
Двадцать тысяч.
У Линь Чэня бешено заколотилось сердце.
В кармане у него оставалось всего восемьдесят семь юаней. Двадцать тысяч – это сумма, которую он раньше, подрабатывая где придется, мог откладывать целый год.
Но он не спешил соглашаться.
Парень опустил взгляд на бронзовый корпус и произнес спокойным, ровным тоном:
— Уважаемый Су, если я отнесу эту вещь в обычную лавку, мне дадут за нее двадцать тысяч?
Су Юаньшань понимающе усмехнулся:
— Вряд ли. Владельцы лавок всегда занижают цену, ведь им нужно заложить свою прибыль при перепродаже.
— А если предложить ее человеку, который по-настоящему собирает старинную бронзу?
Старик на секунду перестал перебирать четки.
Линь Чэнь попал в самую точку.
Антиквариат – это не лом цветных металлов. Для истинного ценителя вещь стоит совсем других денег.
Су Юаньшань посмотрел на него с возрастающим интересом:
— И это говорит человек, который уверяет, что ничего не понимает?
Линь Чэнь неловко почесал лоб, случайно задев ссадину, и поморщился от легкой боли:
— На подработках приходилось слушать разговоры коллекционеров. Они говорили, что старинная вещь обретает свою истинную цену только тогда, когда находит правильного покупателя.
Су Юаньшань переглянулся со своей внучкой, и его улыбка стала еще теплее:
— Набраться такого опыта из простых разговоров – это редкий талант.
Он снова повернулся к Линь Чэню:
— Хорошо. Тридцать тысяч.
Линь Чэнь промолчал.
Легкий ветерок ворвался в переулок, шурша полиэтиленовым пакетом у его ног.
Тридцать тысяч – это уже больше той суммы, которую определило Божественное Око Оценки как реальную коллекционную стоимость.
Но интуиция подсказывала Линь Чэню, что это еще не предел.
Ведь Су Юаньшань по-прежнему бережно держал курильницу. Тот, для кого цена кажется завышенной, сразу возвращает вещь обратно.
Помедлив пару секунд, парень произнес:
— Уважаемый Су, я назову свою цену. Если вы сочтете ее неприемлемой, просто забудьте мои слова.
— Говори, — кивнул старик.
— Сорок восемь тысяч юаней.
Су Цинъюэ не смогла сдержать удивленного вздоха.
Сумма была весьма приличной.
Даже Су Юаньшань на мгновение растерялся, а затем искренне рассмеялся:
— Ну и ну, парень! Ну и аппетиты у тебя.
Линь Чэнь не стал пускаться в долгие объяснения, а лишь спокойно добавил:
— Мне сейчас действительно очень нужны деньги, но у меня нет желания бегать по всей улице и предлагать ее каждому встречному. Вы цените такие вещи, а я ценю свое время. Сорок восемь тысяч – и она ваша.
Этот ход был безупречен: он не выглядел жадным вымогателем, но дал понять, что уважает интересы покупателя.
— Твой однокурсник гораздо интереснее, чем ты рассказывала, Цинъюэ, — заметил Су Юаньшань, глядя на парня.
— Я ничего о нем не рассказывала, дедушка, — тихо ответила девушка.
— Что ж, теперь самое время начать.
Су Юаньшань бережно обернул курильницу тканью и кивнул:
— Договорились. Сорок восемь тысяч.
Линь Чэнь почувствовал, как невидимая струна, натянутая внутри него, наконец ослабла.
Получилось.
Купив вещь за сто пятьдесят юаней, он перепродал ее за сорок восемь тысяч.
Работая на побегушках, он слышал сотни историй о мгновенном обогащении.
О том, как кто-то нашел редкий черепок императорского фарфора за копейки, или откопал на свалке рукописи известного мастера, или продал старую пиалу за огромные деньги.
Тогда он воспринимал это как красивые сказки.
Ведь его собственная жизнь никогда не баловала его такими подарками.
Но теперь реальные деньги были готовы поступить на его счет.
Су Цинъюэ достала телефон:
— Перевести на карту?
Линь Чэнь продиктовал номер счета.
Через несколько секунд его телефон завибрировал от входящего уведомления.
«Зачисление на карту: 48 000,00 юаней. Баланс счета: 48 237,60 юаней».
Линь Чэнь несколько секунд завороженно смотрел на экран.
Сорок восемь тысяч двести тридцать семь юаней и шестьдесят фэней.
У него никогда не было такой суммы.
Это не были крохи, которые родители выкраивали из своих пенсий, чтобы отправить ему на жизнь. Это не было подачкой или кредитом.
Эти деньги он заработал сам, своим умом.
В этот момент в его сознании вновь раздался бесстрастный голос:
【Зафиксирована первая законная прибыль】
【Сумма чистой прибыли: 47 850 юаней】
【Накопленный легальный капитал: 47 850 / 1 000 000 юаней】
【Прогресс улучшения Божественного Ока Оценки: 4,785%】
【Оставшееся количество полных оценок на сегодня: 2】
【Напоминание: Око лишь помогает определить ценность предмета, успех сделки зависит исключительно от решений самого владельца】
Линь Чэнь мысленно улыбнулся.
Миллион юаней.
Значит, условия для повышения уровня способностей были реальными.
Он подавил бурю эмоций и убрал телефон в карман.
Су Юаньшань, заметив, как быстро парень вернул себе самообладание, проникся к нему еще большим уважением. Получить такую сумму в один миг и не растеряться, не начать хвастаться – такое самообладание ценится куда выше, чем просто наметанный глаз.
— Давай обменяемся контактами, — предложил старейшина Су. — Если тебе снова попадется интересная бронза, старинная каллиграфия или живопись, сразу показывай мне.
Линь Чэнь с готовностью согласился. Подобные связи стоили гораздо дороже любых денег.
Когда они закончили обмениваться номерами, Су Юаньшань указал на его лоб:
— Ссадина... Это ты на рынке так успел?
— Да так, возникли небольшие разногласия, — уклончиво ответил Линь Чэнь.
— Павильон Драгоценностей? — Вдруг спросила Су Цинъюэ.
Линь Чэнь удивленно посмотрел на нее:
— Откуда ты знаешь?
— Мы проходили мимо и видели, как оттуда выходил Чжао Тяньюй. Вид у него был крайне недовольный.
Надо же, какое совпадение.
Су Юаньшань, услышав имя Чжао Тяньюя, слегка нахмурился:
— Этот парень из семейства Чжао?
— Да, дедушка, — подтвердила Су Цинъюэ.
Старейшина Су не стал вдаваться в подробности, лишь по-отечески предостерег:
— В нашем деле важно уметь оценивать не только вещи, но и людей. Семья Чжао вложила огромные средства в антикварный бизнес Цзянчэня, и этот парень ведет дела не слишком чисто. Ты только начинаешь свой путь, старайся не переходить ему дорогу.
— Я понимаю, спасибо за совет, — кивнул Линь Чэнь.
Он и сам не искал открытого конфликта.
Сейчас он был слишком слаб. Ни связей, ни собственной лавки, ни репутации – только сорок восемь тысяч на счету и нестабильный дар в глазах.
Но уступать и позволять вытирать о себя ноги он тоже не собирался.
Выходку Чжао Тяньюя он запомнил крепко.
Су Цинъюэ достала из сумочки упаковку влажных салфеток и пластырь, протянув их Линь Чэню:
— Обработай рану. Летом грязь быстро попадает, может воспалиться.
— Спасибо, — искренне поблагодарил он, слегка растерявшись от ее заботы.
Девушка лишь мягко улыбнулась и пошла вслед за дедушкой к выходу из переулка. Сделав несколько шагов, она обернулась:
— Линь Чэнь.
— Да?
— Ту курильницу... Ты ведь не случайно купил, правда?
Линь Чэнь помедлил с ответом пару секунд:
— Скажем так, я доверился интуиции.
Су Цинъюэ внимательно посмотрела на него и кивнула:
— Что ж, интуиция тебя не подвела.
С этими словами она скрылась за поворотом.
Линь Чэнь остался стоять в переулке, разглядывая аккуратный пластырь на своей ладони.
Чистая белая упаковка казалась деталью из совсем другого, недосягаемого для него мира, так непохожей на грязный красный пакет, испачканный бронзовой патиной.
Он убрал пластырь в карман и направился обратно к торговым рядам.
Сорок восемь тысяч на счету давали ему уверенность.
Теперь не нужно было ломать голову, как заплатить за жилье или на чем сэкономить при покупке еды. Он даже мог отправить часть денег матери, чтобы она больше не высчитывала копейки на рынке.
Но Линь Чэнь прекрасно понимал: эти деньги избавят его от сиюминутных проблем, но не изменят его судьбу кардинально.
Ему нужен был настоящий прорыв. Возможность навсегда вырваться со дна.
И сегодня у него оставалось еще два шанса.
Улица антиквариата постепенно погружалась в вечерние сумерки, вспыхивали первые неоновые вывески.
Народу становилось все больше. Покупатели яростно торговались у лотков, знатоки с важным видом разглядывали безделушки через лупы, а продавцы зазывали прохожих историями о вещах, якобы найденных при сносе старых усадеб.
Линь Чэнь не спешил активировать Око.
Головокружение ясно дало понять, что силой нельзя злоупотреблять.
Он медленно шел вдоль рядов, отсеивая сомнительные лотки на основе своего скромного опыта работы в лавке.
Слишком новые вещи – мимо.
Идеально разложенный товар – мимо.
Слишком навязчивые продавцы – мимо.
Сувенирные развалы для доверчивых туристов – тем более мимо.
Ему нужен был лоток с хаотичным, пыльным хламом, происхождение которого сам хозяин вряд ли мог внятно объяснить.
В самом конце улицы он наконец приметил подходящее место.
Мужчина средних лет как раз вываливал на брезент содержимое старого мешка.
Глиняные пиалы, потемневшие тарелки, стопки пожелтевших старых журналов и несколько деревянных шкатулок.
Одна из сине-белых фарфоровых пиал покатилась и замерла у самого края.
На ее боку виднелась тонкая трещина, а по ободку шел небольшой скол глазури. Выглядела она довольно жалко.
Продавец негромко выругался и аккуратно поправил ее:
— Только не разбивайся, за тебя еще можно хоть что-то выручить.
Линь Чэнь замер, глядя на этот фарфор.
Что-то внутри него дрогнуло.
Он не стал сразу включать Око, а присел рядом и взял в руки лежавшую поблизости тарелку.
Типичный новодел. Слишком белый черепок, излишне яркая глазурь – вещь кричала о своем недавнем происхождении.
Шкатулки рядом тоже оказались обычной копеечной сувенирной продукцией.
Тогда он перевел взгляд на сине-белую пиалу.
Пыльная, рисунок неяркий, но линии узора нанесены очень твердой, уверенной рукой.
Линь Чэнь мысленно активировал способность.
Привычное тепло разлилось в глазах, и над пиалой проступили золотистые строки:
【Предмет: сине-белая пиала с узором «Труаньшоу» из мастерских гражданского фарфора периода Канси династии Цин】
【Заявленная цена продавца: 800 юаней】
【Текущая рыночная стоимость: 96 000 юаней】
【Скрытые достоинства: благородный глубокий синий цвет кобальта, естественные признаки старения глазури и черепка. Несмотря на трещину по ободку, предмет представляет высокую коллекционную ценность】
【Рекомендация: идеально подходит для перепродажи коллекционерам фарфора или средним антикварным лавкам】
Девяносто шесть тысяч.
У Линь Чэня на миг перехватило дыхание.
Вторая крупная находка за день.
И куда более ценная, чем первая бронзовая курильница.
Он только открыл рот, чтобы спросить цену, как чья-то холеная рука бесцеремонно протиснулась вперед и перехватила пиалу прямо у него из-под носа.
— Эй, хозяин! — Раздался знакомый самоуверенный голос с явной издевкой. — Почем этот битый горшок?
Линь Чэнь поднял глаза.
Чжао Тяньюй сидел на корточках перед лотком, небрежно вертя пиалу в пальцах. На его лице играла все та же высокомерная усмешка.
Он явно заметил Линь Чэня.
— О надо же, — притворно удивился Чжао Тяньюй. — Какая быстрая встреча.
Он посмотрел на фарфор в своей руке, а затем перевел издевательский взгляд на парня:
— Что, тоже присматривался к этой дешевке?

Комментарии

Загрузка...