В разгар ужина Чжоу Фу получила от отдела кадров уведомление о приёме на работу.
В разгар ужина Чжоу Фу получила от отдела кадров уведомление о приёме на работу.
Сердце у неё против воли забилось быстрее.
Сердце у неё против воли забилось быстрее.
Лин Луюй очистила креветку, отправила её себе в рот, затем так же ловко очистила вторую и протянула Чжоу Фу. Та всё смотрела в свой мобильный телефон и никак не поднимала головы, и Лин Луюй, помахав креветкой перед её носом, прищёлкнула языком:
Лин Луюй очистила креветку, отправила её себе в рот, затем так же ловко очистила вторую и протянула Чжоу Фу. Та всё смотрела в свой мобильный телефон и никак не поднимала головы, и Лин Луюй, помахав креветкой перед её носом, прищёлкнула языком:
— Эй-эй? Что такое? За столом отвлекаться!
— Эй-эй? Что такое? За столом отвлекаться!
Чжоу Фу подняла взгляд. В нём смешались ожидание и тревога:
Чжоу Фу подняла взгляд. В нём смешались ожидание и тревога:
— Только что пришло уведомление... Похоже, дату выхода переносят на завтра. Раньше.
— Только что пришло уведомление... Похоже, дату выхода переносят на завтра. Раньше.
Это означало лишь одно: возможно, она сможет хотя бы на день раньше снова увидеть Чэнь Цзи.
Это означало лишь одно: возможно, она сможет хотя бы на день раньше снова увидеть Чэнь Цзи.
Даже если увидеться будет не так-то просто — ничего. Главное, что они снова окажутся под одной крышей... пусть и огромной, чужой, корпоративной.
Даже если увидеться будет не так-то просто — ничего. Главное, что они снова окажутся под одной крышей... пусть и огромной, чужой, корпоративной.
Лин Луюй прекрасно понимала, о чём та думает. Но ей не хотелось ни подогревать эмоции, ни доводить подругу до слёз.
Лин Луюй прекрасно понимала, о чём та думает. Но ей не хотелось ни подогревать эмоции, ни доводить подругу до слёз.
Когда-то, до того как в семье Чжоу Фу случилась беда, её короткая жизнь шла ровно и легко: любая маленькая неудача заканчивалась слезами — потому что рядом были люди, которые защищали, и слёзы «работали».
Когда-то, до того как в семье Чжоу Фу случилась беда, её короткая жизнь шла ровно и легко: любая маленькая неудача заканчивалась слезами — потому что рядом были люди, которые защищали, и слёзы «работали».
А потом с её матерью произошло несчастье, и эта беззаботная линия оборвалась. Чжоу Фу будто резко повзрослела: стала крепче, собраннее. Плакать перестала — чаще просто стискивала зубы и тащила себя вперёд, и почему-то всегда выходило: день за днём, шаг за шагом, и вот уже пережито.
А потом с её матерью произошло несчастье, и эта беззаботная линия оборвалась. Чжоу Фу будто резко повзрослела: стала крепче, собраннее. Плакать перестала — чаще просто стискивала зубы и тащила себя вперёд, и почему-то всегда выходило: день за днём, шаг за шагом, и вот уже пережито.
Но у любой стойкости есть исключения.
Но у любой стойкости есть исключения.
Юноша с острова Цзиньтан, с которым несколько лет назад у неё было короткое — всего полгода — пересечение судеб, и был тем самым исключением.
Юноша с острова Цзиньтан, с которым несколько лет назад у неё было короткое — всего полгода — пересечение судеб, и был тем самым исключением.
Лин Луюй заметила это давно: стоило заговорить о ком-то или о чём-то, связанном с Чэнь Цзи, и Чжоу Фу мгновенно возвращалась в себя прежнюю — в ту девчонку, которая привыкла решать боль слезами. О таком нельзя говорить слишком много: скажешь — и глаза тут же краснеют.
Лин Луюй заметила это давно: стоило заговорить о ком-то или о чём-то, связанном с Чэнь Цзи, и Чжоу Фу мгновенно возвращалась в себя прежнюю — в ту девчонку, которая привыкла решать боль слезами. О таком нельзя говорить слишком много: скажешь — и глаза тут же краснеют.
Подумав, Лин Луюй нарочно перевела всё в шутку:
Подумав, Лин Луюй нарочно перевела всё в шутку:
— Вообще-то ты должна была выходить в следующий понедельник, да? А теперь прямо завтра... Капиталистов, конечно, нужно свергнуть. Если можно выжать из человека ещё один день — выжмут!
— Вообще-то ты должна была выходить в следующий понедельник, да? А теперь прямо завтра... Капиталистов, конечно, нужно свергнуть. Если можно выжать из человека ещё один день — выжмут!
Чжоу Фу тоже улыбнулась — и, сама того не замечая, начала защищать «капиталистов», будто речь шла о Чэнь Цзи:
Чжоу Фу тоже улыбнулась — и, сама того не замечая, начала защищать «капиталистов», будто речь шла о Чэнь Цзи:
— Зато... они прибавили зарплату на полмесяца.
— Зато... они прибавили зарплату на полмесяца.
Лин Луюй распахнула глаза:
Лин Луюй распахнула глаза:
— Ничего себе! Такие богатые? Тогда... ладно, можно и простить их на время! — она стукнула палочками по столу, изображая решительность: — Раз уж ты досрочно разбогатела, если я съем у тебя лишнюю сосиску на гриле — это не преступление, сестра?
— Ничего себе! Такие богатые? Тогда... ладно, можно и простить их на время! — она стукнула палочками по столу, изображая решительность: — Раз уж ты досрочно разбогатела, если я съем у тебя лишнюю сосиску на гриле — это не преступление, сестра?
Чжоу Фу, смеясь, кивнула.
Чжоу Фу, смеясь, кивнула.
После простой, спокойной встречи они вместе дошли до автобусной остановки.
После простой, спокойной встречи они вместе дошли до автобусной остановки.
Лин Луюй пришла вовсе не ради того, чтобы поесть за чужой счёт. Перед тем как вскочить в автобус, она деловито сунула Чжоу Фу в руки тяжёлый пакет, который тащила весь путь:
Лин Луюй пришла вовсе не ради того, чтобы поесть за чужой счёт. Перед тем как вскочить в автобус, она деловито сунула Чжоу Фу в руки тяжёлый пакет, который тащила весь путь:
— Это всё мама наготовила вкусного. Забирай и ешь потихоньку. Хватит тебе постоянно лапшой быстрого приготовления жить.
— Это всё мама наготовила вкусного. Забирай и ешь потихоньку. Хватит тебе постоянно лапшой быстрого приготовления жить.
Сказав это, Лин Луюй как будто боялась, что Чжоу Фу начнёт отказываться: развернулась и мгновенно запрыгнула в автобус.
Сказав это, Лин Луюй как будто боялась, что Чжоу Фу начнёт отказываться: развернулась и мгновенно запрыгнула в автобус.
По дороге к съёмной квартире Чжоу Фу всю дорогу светила фонариком на телефоне и вздрагивала от каждого шороха.
По дороге к съёмной квартире Чжоу Фу всю дорогу светила фонариком на телефоне и вздрагивала от каждого шороха.
Лампы с датчиками движения в подъезде работали через раз — на десяти этажах восемь были мертвы. И в таком месте луч фонаря, наоборот, делал тьму ещё страшнее: он выхватывал куски стены, углы, облупленную штукатурку — и всё вокруг казалось не просто бедным, а зловещим.
Лампы с датчиками движения в подъезде работали через раз — на десяти этажах восемь были мертвы. И в таком месте луч фонаря, наоборот, делал тьму ещё страшнее: он выхватывал куски стены, углы, облупленную штукатурку — и всё вокруг казалось не просто бедным, а зловещим.
В конце концов она почти всю дорогу поднималась с зажмуренными глазами, на ощупь, торопливо.
В конце концов она почти всю дорогу поднималась с зажмуренными глазами, на ощупь, торопливо.
Старый дом пятидесятых—шестидесятых годов — без лифта. От страха Чжоу Фу взлетела на девятый этаж без единой остановки и, добравшись до своей двери, почувствовала, что горло пересохло так, будто в нём песок.
Старый дом пятидесятых—шестидесятых годов — без лифта. От страха Чжоу Фу взлетела на девятый этаж без единой остановки и, добравшись до своей двери, почувствовала, что горло пересохло так, будто в нём песок.
Только оказавшись в этой тесной крохотной комнатке, она позволила себе рухнуть на жёсткую деревянную кровать — и ещё долго просто лежала, ловя воздух.
Только оказавшись в этой тесной крохотной комнатке, она позволила себе рухнуть на жёсткую деревянную кровать — и ещё долго просто лежала, ловя воздух.
Отдохнув немного, она достала чемодан, который раньше отправила из общежития, и начала искать сменную пижаму.
Отдохнув немного, она достала чемодан, который раньше отправила из общежития, и начала искать сменную пижаму.
Комната была настолько мала, что чемодан невозможно было раскрыть полностью. Пришлось просунуть руку в щель и «ловить» вещи вслепую.
Комната была настолько мала, что чемодан невозможно было раскрыть полностью. Пришлось просунуть руку в щель и «ловить» вещи вслепую.
К счастью, рука у неё была тонкая: покопалась — и вытащила что нужно. Но кожа нежная, и молния оставила на предплечье несколько красных полос.
К счастью, рука у неё была тонкая: покопалась — и вытащила что нужно. Но кожа нежная, и молния оставила на предплечье несколько красных полос.
Раньше такое вполне могло бы довести её до слёз. Теперь же Чжоу Фу только мельком глянула — и, не придав значения, пошла в ванную.
Раньше такое вполне могло бы довести её до слёз. Теперь же Чжоу Фу только мельком глянула — и, не придав значения, пошла в ванную.
Ванная была общая.
Ванная была общая.
Во всей квартире, кроме неё и Сяо Ци, жили ещё несколько девушек — по отделённым перегородками комнаткам. В это время очередь в душ была почти неизбежна.
Во всей квартире, кроме неё и Сяо Ци, жили ещё несколько девушек — по отделённым перегородками комнаткам. В это время очередь в душ была почти неизбежна.
Чжоу Фу прождала почти два часа. Она уже почти клевала носом, когда наконец дождалась своего времени.
Чжоу Фу прождала почти два часа. Она уже почти клевала носом, когда наконец дождалась своего времени.
Она быстро проскользнула внутрь.
Она быстро проскользнула внутрь.
Но едва успела ополоснуться, как снаружи кто-то дёрнул дверную ручку.
Но едва успела ополоснуться, как снаружи кто-то дёрнул дверную ручку.
Чжоу Фу вздрогнула, в два шага подскочила, навалилась на дверь всем телом и неловко выдохнула:
Чжоу Фу вздрогнула, в два шага подскочила, навалилась на дверь всем телом и неловко выдохнула:
— Здесь... занято...
— Здесь... занято...
Снаружи раздался голос — это был тот самый парень, «бойфренд» Сяо Ци, которого Чжоу Фу видела днём. Голос был сально-весёлый:
Снаружи раздался голос — это был тот самый парень, «бойфренд» Сяо Ци, которого Чжоу Фу видела днём. Голос был сально-весёлый:
— Ой, сестра, извиняюсь, я думал, никого нет.
— Ой, сестра, извиняюсь, я думал, никого нет.
В его интонации не было ни капли настоящего раскаяния — одно легкомысленное «ну подумаешь».
В его интонации не было ни капли настоящего раскаяния — одно легкомысленное «ну подумаешь».
Чжоу Фу непроизвольно нахмурилась.
Чжоу Фу непроизвольно нахмурилась.
Она домылась в спешке, сжимая плечи от напряжения, надела заранее приготовленную плотную куртку — только тогда смогла нормально выйти.
Она домылась в спешке, сжимая плечи от напряжения, надела заранее приготовленную плотную куртку — только тогда смогла нормально выйти.
Но оказалось, что мужчина никуда не ушёл. Он стоял прямо у двери.
Но оказалось, что мужчина никуда не ушёл. Он стоял прямо у двери.
Стоило ей появиться, как его взгляд без стыда прошёлся по ней сверху вниз.
Стоило ей появиться, как его взгляд без стыда прошёлся по ней сверху вниз.
— Ого... В такую погоду так плотно закуталась — не жарко, сестра?
— Ого... В такую погоду так плотно закуталась — не жарко, сестра?
Тон был липкий, слова — бесцеремонные. Чжоу Фу почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Тон был липкий, слова — бесцеремонные. Чжоу Фу почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Она не собиралась с ним разговаривать. Лишь коротко кивнула, прижала к груди сменённую одежду и пошла к своей перегородке.
Она не собиралась с ним разговаривать. Лишь коротко кивнула, прижала к груди сменённую одежду и пошла к своей перегородке.
И тут Сяо Ци вдруг окликнула её:
И тут Сяо Ци вдруг окликнула её:
— Чжоу Фу, когда ты выходишь на работу?
— Чжоу Фу, когда ты выходишь на работу?
— Завтра, — ответила та, не оборачиваясь.
— Завтра, — ответила та, не оборачиваясь.
— Тогда отлично, — Сяо Ци внезапно метнулась в комнату и вынесла оттуда переноску для животных. Внутри сидела кошка. — Этой кошке завтра нужно делать прививку. А ветеринарка как раз возле твоей компании. Мы с моим парнем каждый раз после работы — а там уже закрыто, никак по времени не совпадаем. Можешь завтра по пути занести её в клинику?
— Тогда отлично, — Сяо Ци внезапно метнулась в комнату и вынесла оттуда переноску для животных. Внутри сидела кошка. — Этой кошке завтра нужно делать прививку. А ветеринарка как раз возле твоей компании. Мы с моим парнем каждый раз после работы — а там уже закрыто, никак по времени не совпадаем. Можешь завтра по пути занести её в клинику?
Чжоу Фу сжала губы, но ничего не сказала.
Чжоу Фу сжала губы, но ничего не сказала.
Сяо Ци, будто не замечая её молчания, заговорила быстрее, уже расписывая «как удобно»:
Сяо Ци, будто не замечая её молчания, заговорила быстрее, уже расписывая «как удобно»:
— После прививки пусть она побудет в клинике, тебе не надо тащить её в офис. В обед я попрошу кого-нибудь забрать её у тебя — ты только... зайдёшь в клинику, вытащишь её оттуда и передашь, ладно?
— После прививки пусть она побудет в клинике, тебе не надо тащить её в офис. В обед я попрошу кого-нибудь забрать её у тебя — ты только... зайдёшь в клинику, вытащишь её оттуда и передашь, ладно?
Чжоу Фу не хотела соглашаться.
Чжоу Фу не хотела соглашаться.
Ей и так предстояло сделать три пересадки на автобусах. Тащить такую переноску — неудобно, тяжело, да и сил у неё не было лишних.
Ей и так предстояло сделать три пересадки на автобусах. Тащить такую переноску — неудобно, тяжело, да и сил у неё не было лишних.
Но мысль о том, что жить вместе ещё долго, и начинать с конфликта из-за пустяка она тоже не хотела.
Но мысль о том, что жить вместе ещё долго, и начинать с конфликта из-за пустяка она тоже не хотела.
В итоге Чжоу Фу, пересилив себя, кивнула — словно проглотила что-то твёрдое и неприятное.
В итоге Чжоу Фу, пересилив себя, кивнула — словно проглотила что-то твёрдое и неприятное.
***
***
Время явки на работу — девять тридцать утра.
Время явки на работу — девять тридцать утра.
Чжоу Фу встала за три с половиной часа до этого. Быстро умылась, собрала вещи, взяла кошку и вышла.
Чжоу Фу встала за три с половиной часа до этого. Быстро умылась, собрала вещи, взяла кошку и вышла.
Сначала — в ветеринарную клинику.
Сначала — в ветеринарную клинику.
Потом — бегом в компанию.
Потом — бегом в компанию.
Ей пришлось мчаться почти без остановок, но, к счастью, она всё равно пришла на полчаса раньше.
Ей пришлось мчаться почти без остановок, но, к счастью, она всё равно пришла на полчаса раньше.
На ресепшене Чжоу Фу прошла простую регистрацию и по памяти отправилась на этаж, где располагался отдел архитектурного проектирования.
На ресепшене Чжоу Фу прошла простую регистрацию и по памяти отправилась на этаж, где располагался отдел архитектурного проектирования.
И тут её ждал сюрприз.
И тут её ждал сюрприз.
Весь отдел был почти пуст. Ни одного сотрудника — ни голосов, ни стука клавиатур, ни суеты, которую она представляла себе заранее.
Весь отдел был почти пуст. Ни одного сотрудника — ни голосов, ни стука клавиатур, ни суеты, которую она представляла себе заранее.
Увидев растерянную девушку, мимо проходившая уборщица остановилась и спросила:
Увидев растерянную девушку, мимо проходившая уборщица остановилась и спросила:
— Ты новенькая?
— Ты новенькая?
— Да.
— Да.
— Ну тогда ясно, — женщина поставила рядом ведро. — Ты не знаешь: наши молодые проектировщики часто ночами чертят, бывает — до рассвета. А когда уже светает, они разъезжаются по домам и досыпают. До десяти утра обычно мало кто приходит. Ты, девочка, рановато. Но можешь зайти, осмотреться, привыкнуть.
— Ну тогда ясно, — женщина поставила рядом ведро. — Ты не знаешь: наши молодые проектировщики часто ночами чертят, бывает — до рассвета. А когда уже светает, они разъезжаются по домам и досыпают. До десяти утра обычно мало кто приходит. Ты, девочка, рановато. Но можешь зайти, осмотреться, привыкнуть.

Комментарии

Загрузка...