Чэнь Цзи долго смотрел на неё.
Чэнь Цзи долго смотрел на неё.
Стиснув коренные зубы, спустя пару секунд он вдруг криво усмехнулся:
Стиснув коренные зубы, спустя пару секунд он вдруг криво усмехнулся:
— С тех пор как умерла моя мама... Мне больше никто так не говорил.
— С тех пор как умерла моя мама... Мне больше никто так не говорил.
Чжоу Фу не ожидала, что он вдруг заговорит об этом. Пальцы, сжимавшие верёвки качелей, непроизвольно напряглись, дыхание стало тише.
Чжоу Фу не ожидала, что он вдруг заговорит об этом. Пальцы, сжимавшие верёвки качелей, непроизвольно напряглись, дыхание стало тише.
Чэнь Цзи стоял у края каменного пруда. Он лениво поднял взгляд и посмотрел на ту половину усадьбы, почерневшую от огня.
Чэнь Цзи стоял у края каменного пруда. Он лениво поднял взгляд и посмотрел на ту половину усадьбы, почерневшую от огня.
— Она умерла здесь. Сгорела заживо, — он обернулся к Чжоу Фу и будто нарочно улыбнулся легче, чем следовало бы: — Страшно?
— Она умерла здесь. Сгорела заживо, — он обернулся к Чжоу Фу и будто нарочно улыбнулся легче, чем следовало бы: — Страшно?
Чжоу Фу поспешно покачала головой:
Чжоу Фу поспешно покачала головой:
— Это человек, по которому ты скучаешь больше всего. Тут нечего бояться.
— Это человек, по которому ты скучаешь больше всего. Тут нечего бояться.
После дождя ночь была особенно тёмной — даже лунный свет казался тусклым.
После дождя ночь была особенно тёмной — даже лунный свет казался тусклым.
— Мой отец из Бэйлиня, — вдруг сказал Чэнь Цзи, глядя на неё. — В Бэйлине бизнес у него... вроде довольно крупный.
— Мой отец из Бэйлиня, — вдруг сказал Чэнь Цзи, глядя на неё. — В Бэйлине бизнес у него... вроде довольно крупный.
Он усмехнулся — с горечью:
Он усмехнулся — с горечью:
— Но с моей мамой они развелись ещё до моего рождения. Он даже не знал, что я есть. Я рос с мамой и отчимом. Сын той старушки — и есть мой отчим.
— Но с моей мамой они развелись ещё до моего рождения. Он даже не знал, что я есть. Я рос с мамой и отчимом. Сын той старушки — и есть мой отчим.
Только сейчас Чжоу Фу поняла: Чэнь Цзи и бабушка Су — не родные внук и бабушка.
Только сейчас Чжоу Фу поняла: Чэнь Цзи и бабушка Су — не родные внук и бабушка.
— Отчим относился ко мне очень хорошо, — продолжил он, затянувшись сигаретой. — Когда маме было труднее всего, именно он всё тянул на себе. Потом у них больше не было детей. Растили меня как родного.
— Отчим относился ко мне очень хорошо, — продолжил он, затянувшись сигаретой. — Когда маме было труднее всего, именно он всё тянул на себе. Потом у них больше не было детей. Растили меня как родного.
Он резко втянул дым:
Он резко втянул дым:
— А тем летом мой биологический отец приехал ко мне. Сказал, что городской дедушка скучает, хочет увидеть меня, зовёт в Бэйлинь. А я, неблагодарная скотина, подумал: ну и ладно, съезжу. Пробыл там полмесяца. А в тот вечер, когда я возвращался... отчим сказал, что горная дорога плохая, и поехал за мной на мотоцикле.
— А тем летом мой биологический отец приехал ко мне. Сказал, что городской дедушка скучает, хочет увидеть меня, зовёт в Бэйлинь. А я, неблагодарная скотина, подумал: ну и ладно, съезжу. Пробыл там полмесяца. А в тот вечер, когда я возвращался... отчим сказал, что горная дорога плохая, и поехал за мной на мотоцикле.
Чэнь Цзи поднял взгляд на Чжоу Фу:
Чэнь Цзи поднял взгляд на Чжоу Фу:
— Это было как раз там. Полгода назад. Там, где ты впервые приехала в Цзиньтан и просила, чтобы я тебя подвёз. Он сорвался в овраг.
— Это было как раз там. Полгода назад. Там, где ты впервые приехала в Цзиньтан и просила, чтобы я тебя подвёз. Он сорвался в овраг.
Он усмехнулся:
Он усмехнулся:
— Если бы на склоне было ещё одно дерево, оно могло бы остановить падение, и он бы не погиб.
— Если бы на склоне было ещё одно дерево, оно могло бы остановить падение, и он бы не погиб.
Чэнь Цзи машинально вытащил ещё одну сигарету, но, заметив Чжоу Фу за спиной, спокойно убрал и сигарету, и зажигалку обратно в карман.
Чэнь Цзи машинально вытащил ещё одну сигарету, но, заметив Чжоу Фу за спиной, спокойно убрал и сигарету, и зажигалку обратно в карман.
— Тогда на всём острове говорили, что это я его убил, — он тихо добавил: — Я и сам так считал.
— Тогда на всём острове говорили, что это я его убил, — он тихо добавил: — Я и сам так считал.
В его голосе впервые прозвучала беспомощность.
В его голосе впервые прозвучала беспомощность.
Глаза Чжоу Фу покраснели.
Глаза Чжоу Фу покраснели.
— Только мама... — Чэнь Цзи глубоко вдохнул. — Только она сказала мне, что это не моя вина. Что эти слухи — не то, что я обязан терпеть. Она так любила моего отчима... И ни разу не упрекнула меня. Даже чтобы я не мучился, она не смела при мне вспоминать его. Поэтому по ночам приходила сюда одна. В этот дом, который они вместе спроектировали и построили собственными руками. Сжигала бумажные деньги, разговаривала с его фотографией. А потом однажды... Она плакала до глубокой ночи. И не знаю почему... просто закрыла глаза. Когда её нашли, и человек, и дом уже были наполовину сожжены. И версия «он сгубил отца» — превратилась в «он сгубил и отца, и мать».
— Только мама... — Чэнь Цзи глубоко вдохнул. — Только она сказала мне, что это не моя вина. Что эти слухи — не то, что я обязан терпеть. Она так любила моего отчима... И ни разу не упрекнула меня. Даже чтобы я не мучился, она не смела при мне вспоминать его. Поэтому по ночам приходила сюда одна. В этот дом, который они вместе спроектировали и построили собственными руками. Сжигала бумажные деньги, разговаривала с его фотографией. А потом однажды... Она плакала до глубокой ночи. И не знаю почему... просто закрыла глаза. Когда её нашли, и человек, и дом уже были наполовину сожжены. И версия «он сгубил отца» — превратилась в «он сгубил и отца, и мать».
Он усмехнулся:
Он усмехнулся:
— Только на этот раз уже некому было меня утешить.
— Только на этот раз уже некому было меня утешить.
Говорили не только окружающие. Он сам взвалил всю вину на себя.
Говорили не только окружающие. Он сам взвалил всю вину на себя.
Хотя это было не его преступление, именно ему было больнее всех.
Хотя это было не его преступление, именно ему было больнее всех.
Чжоу Фу слушала, и у неё защипало в носу. Правая рука непроизвольно сжалась, зубы вцепились в костяшки.
Чжоу Фу слушала, и у неё защипало в носу. Правая рука непроизвольно сжалась, зубы вцепились в костяшки.
Чэнь Цзи обернулся, лениво подошёл, словно всё сказанное только что не имело к нему никакого отношения.
Чэнь Цзи обернулся, лениво подошёл, словно всё сказанное только что не имело к нему никакого отношения.
Он криво улыбнулся, перехватил её за запястье и аккуратно вынул руку изо рта:
Он криво улыбнулся, перехватил её за запястье и аккуратно вынул руку изо рта:
— Не грызи. Ты чего так смотришь? — его лицо снова стало привычно насмешливым. Он легонько ущипнул её за щёку. — Только не говори, что сейчас расплачешься. Знал бы — вообще не стал рассказывать эту дурацкую историю.
— Не грызи. Ты чего так смотришь? — его лицо снова стало привычно насмешливым. Он легонько ущипнул её за щёку. — Только не говори, что сейчас расплачешься. Знал бы — вообще не стал рассказывать эту дурацкую историю.
Он вздохнул:
Он вздохнул:
— Малышка, ты хоть понимаешь, что тебя, когда ты плачешь, чертовски сложно утешить?
— Малышка, ты хоть понимаешь, что тебя, когда ты плачешь, чертовски сложно утешить?
Чжоу Фу надула губы и упрямо посмотрела на него. Глаза при этом были влажные.
Чжоу Фу надула губы и упрямо посмотрела на него. Глаза при этом были влажные.
Понимая, что он сознательно перевёл разговор и не хочет продолжать, она больше ничего не спросила.
Понимая, что он сознательно перевёл разговор и не хочет продолжать, она больше ничего не спросила.
В этот момент мобильный телефон, лежащий на сиденье качелей, вдруг зазвонил. Номер был без имени.
В этот момент мобильный телефон, лежащий на сиденье качелей, вдруг зазвонил. Номер был без имени.
Брови Чэнь Цзи едва заметно приподнялись.
Брови Чэнь Цзи едва заметно приподнялись.
С тех пор как Чжоу Фу приехала в Цзиньтан, кроме Сюй Сытянь, любившей часами болтать с ней по телефону, никто больше ей не звонил.
С тех пор как Чжоу Фу приехала в Цзиньтан, кроме Сюй Сытянь, любившей часами болтать с ней по телефону, никто больше ей не звонил.
Чэнь Цзи невольно стиснул челюсть.
Чэнь Цзи невольно стиснул челюсть.
Чжоу Фу спокойно приняла звонок. С другого конца донёсся голос ровесника, и её ответ прозвучал привычно и близко:
Чжоу Фу спокойно приняла звонок. С другого конца донёсся голос ровесника, и её ответ прозвучал привычно и близко:
— Знаю, знаю. Сейчас посмотрю сообщения в группе, ладно? Ну подумаешь, не заглянула пару часов. Ты что, думаешь, все такие, как вы двое, — только и делают, что флудят? У нас в реальной жизни вообще-то тоже дел хватает.
— Знаю, знаю. Сейчас посмотрю сообщения в группе, ладно? Ну подумаешь, не заглянула пару часов. Ты что, думаешь, все такие, как вы двое, — только и делают, что флудят? У нас в реальной жизни вообще-то тоже дел хватает.
Взгляд Чэнь Цзи ни на секунду не оторвался от неё.
Взгляд Чэнь Цзи ни на секунду не оторвался от неё.
Она повесила трубку и тут же послушно открыла WeChat.
Она повесила трубку и тут же послушно открыла WeChat.
В их маленьком чате из трёх человек, как и ожидалось, Лин Луюй и Шэнь Чэнъян засыпали экран сообщениями.
В их маленьком чате из трёх человек, как и ожидалось, Лин Луюй и Шэнь Чэнъян засыпали экран сообщениями.
Пролистав вверх, Чжоу Фу увидела вопрос от Шэнь Чэнъяна: [Ты в последнее время с мамой связывалась?]
Пролистав вверх, Чжоу Фу увидела вопрос от Шэнь Чэнъяна: [Ты в последнее время с мамой связывалась?]
[Шэнь Чэнъян: Может, до Нового года съездишь в Бэйлинь? У твоей мамы, кажется, что-то случилось.]
[Шэнь Чэнъян: Может, до Нового года съездишь в Бэйлинь? У твоей мамы, кажется, что-то случилось.]
Чжоу Фу нахмурилась, не успев как следует обдумать это, как Чэнь Цзи вдруг спросил:
Чжоу Фу нахмурилась, не успев как следует обдумать это, как Чэнь Цзи вдруг спросил:
— Ты говорила... Видео кто делал?
— Ты говорила... Видео кто делал?
— А?.. — она подняла голову. — А, это мой друг детства. У него в таких делах самые надёжные связи.
— А?.. — она подняла голову. — А, это мой друг детства. У него в таких делах самые надёжные связи.
— Мужчина? — холодно уточнил Чэнь Цзи.
— Мужчина? — холодно уточнил Чэнь Цзи.
— Ну да, — спокойно кивнула Чжоу Фу и продолжила, не задумываясь: — Мы с детства вместе росли. Если у меня проблемы, я всегда к нему иду. Он мне как родной брат.
— Ну да, — спокойно кивнула Чжоу Фу и продолжила, не задумываясь: — Мы с детства вместе росли. Если у меня проблемы, я всегда к нему иду. Он мне как родной брат.
Лицо Чэнь Цзи заметно помрачнело.
Лицо Чэнь Цзи заметно помрачнело.
— Родной брат... — усмехнулся он. — Чужой по крови, но «родной»?
— Родной брат... — усмехнулся он. — Чужой по крови, но «родной»?
Чжоу Фу: «???»
Чжоу Фу: «???»
— Тогда почему ты меня братом не зовёшь? — бросил он.
— Тогда почему ты меня братом не зовёшь? — бросил он.
Чжоу Фу: «???»
Чжоу Фу: «???»
— Так ты хочешь, чтобы я звала тебя братом? — мягко спросила Чжоу Фу.
— Так ты хочешь, чтобы я звала тебя братом? — мягко спросила Чжоу Фу.
Чэнь Цзи стиснул челюсть:
Чэнь Цзи стиснул челюсть:
— Какой, к чёрту, я тебе брат.
— Какой, к чёрту, я тебе брат.

Комментарии

Загрузка...