Помог Бай Чжишую восстановить полную технику совершенствования, и Шэнь Ши без лишних колебаний достал универсальную Пилюлю Первозданной Ци и протянул ему.
Помог Бай Чжишую восстановить полную технику совершенствования, и Шэнь Ши без лишних колебаний достал универсальную Пилюлю Первозданной Ци и протянул ему.
Это снадобье восполняло чистейшую духовную силу и первозданную энергию, которая к тому же частично возвращала утраченные годы жизни. Впрочем, подобные пилюли увеличивали срок жизни лишь при первых нескольких приемах, в дальнейшем они служили лишь источником духовных сил.
Это снадобье восполняло чистейшую духовную силу и первозданную энергию, которая к тому же частично возвращала утраченные годы жизни. Впрочем, подобные пилюли увеличивали срок жизни лишь при первых нескольких приемах, в дальнейшем они служили лишь источником духовных сил.
Шэнь Ши вернулся в повозку Ло Шаньшань.
Шэнь Ши вернулся в повозку Ло Шаньшань.
— Бай Чжишуй согласился стать старейшиной-покровителем Замка Мулин, — прямо с порога объявил он. — Если что-то понадобится, можете сразу обращаться к нему.
— Бай Чжишуй согласился стать старейшиной-покровителем Замка Мулин, — прямо с порога объявил он. — Если что-то понадобится, можете сразу обращаться к нему.
Услышав это, Ло Шаньшань от изумления едва не лишилась дара речи.
Услышав это, Ло Шаньшань от изумления едва не лишилась дара речи.
Кто такой Старец Бай? Великий мастер на стадии Возведения Фундамента! В мире смертных сила подобного уровня была поистине сокрушительной. Чтобы просто уговорить его спуститься с гор в этот раз, Замку Мулин пришлось пойти на огромные жертвы, едва не подорвавшие все их силы. И вдруг этот человек становится их покровителем?
Кто такой Старец Бай? Великий мастер на стадии Возведения Фундамента! В мире смертных сила подобного уровня была поистине сокрушительной. Чтобы просто уговорить его спуститься с гор в этот раз, Замку Мулин пришлось пойти на огромные жертвы, едва не подорвавшие все их силы. И вдруг этот человек становится их покровителем?
Ло Шаньшань уставилась на Шэнь Ши. Вглядываясь в его юное, приятное лицо, она с нарастающим любопытством гадала: какими же невероятными возможностями обладает этот юноша?
Ло Шаньшань уставилась на Шэнь Ши. Вглядываясь в его юное, приятное лицо, она с нарастающим любопытством гадала: какими же невероятными возможностями обладает этот юноша?
— Теперь можете возвращаться. Спустя какое-то время я лично наведаюсь в Замок Мулин, — улыбнулся Шэнь Ши.
— Теперь можете возвращаться. Спустя какое-то время я лично наведаюсь в Замок Мулин, — улыбнулся Шэнь Ши.
Его ничуть не удивило потрясение женщины. Ло Юйтин смотрела на него с нескрываемой тоской, будто не желая отпускать ни на шаг.
Его ничуть не удивило потрясение женщины. Ло Юйтин смотрела на него с нескрываемой тоской, будто не желая отпускать ни на шаг.
— Умница, — Шэнь Ши ласково погладил девочку по голове.
— Умница, — Шэнь Ши ласково погладил девочку по голове.
Ло Юйтин обиженно надулась. Ее прекрасные ясные глаза неотрывно следили за его лицом, словно она пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь.
Ло Юйтин обиженно надулась. Ее прекрасные ясные глаза неотрывно следили за его лицом, словно она пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь.
— Полно тебе, хорошая моя, — забавляясь ее обиженным видом, поддразнил Шэнь Ши. — Всё равно это не настоящее мое лицо.
— Полно тебе, хорошая моя, — забавляясь ее обиженным видом, поддразнил Шэнь Ши. — Всё равно это не настоящее мое лицо.
— Что?! — ахнула она.
— Что?! — ахнула она.
— Мне пора. Но перед уходом так и быть, покажусь, — тепло улыбнулся Шэнь Ши.
— Мне пора. Но перед уходом так и быть, покажусь, — тепло улыбнулся Шэнь Ши.
Ло Шаньшань тоже с любопытством подалась вперед.
Ло Шаньшань тоже с любопытством подалась вперед.
Очарование иллюзии медленно рассеялось, открывая истинный облик Шэнь Ши.
Очарование иллюзии медленно рассеялось, открывая истинный облик Шэнь Ши.
Ло Юйтин мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей, а ее глаза восхищенно заблестели. Даже обычно сдержанная, искушенная в житейских делах Ло Шаньшань густо покраснела, едва взглянув на него.
Ло Юйтин мгновенно вспыхнула до самых кончиков ушей, а ее глаза восхищенно заблестели. Даже обычно сдержанная, искушенная в житейских делах Ло Шаньшань густо покраснела, едва взглянув на него.
— Прилежно тренируйся, ученица. Жди, когда наставник навестит тебя.
— Прилежно тренируйся, ученица. Жди, когда наставник навестит тебя.
Прежде чем они успели опомниться, Шэнь Ши растаял в воздухе.
Прежде чем они успели опомниться, Шэнь Ши растаял в воздухе.
И у матери, и у дочери до сих пор гулко стучали сердца.
И у матери, и у дочери до сих пор гулко стучали сердца.
— Матушка, а помнишь, ты рассказывала мне истории? Говорила, что бессмертные презирают мирские условности. Наставник и ученица вполне могут стать спутниками на пути совершенствования, да и названые брат с сестрой — тоже...
— Матушка, а помнишь, ты рассказывала мне истории? Говорила, что бессмертные презирают мирские условности. Наставник и ученица вполне могут стать спутниками на пути совершенствования, да и названые брат с сестрой — тоже...
Мысли Ло Шаньшань всё еще путались от потрясения, и она машинально кивнула. Но в следующую секунду до нее дошел смысл сказанного. Женщина резко обернулась и увидела дочь: та раскраснелась так, что, казалось, с ее лица вот-вот закапает кровь. На мгновение Ло Шаньшань совершенно лишилась слов.
Мысли Ло Шаньшань всё еще путались от потрясения, и она машинально кивнула. Но в следующую секунду до нее дошел смысл сказанного. Женщина резко обернулась и увидела дочь: та раскраснелась так, что, казалось, с ее лица вот-вот закапает кровь. На мгновение Ло Шаньшань совершенно лишилась слов.
***
***
Покинув повозку, Шэнь Ши помчался во весь опор, выжимая максимум из возможностей стадии Золотого Ядра.
Покинув повозку, Шэнь Ши помчался во весь опор, выжимая максимум из возможностей стадии Золотого Ядра.
Гора Дуаньли пользовалась дурной славой. В радиусе ста ли вокруг нее не было ни души, а лучшим предостережением для незваных гостей служили человеческие кости, белеющие среди руин заброшенных деревень.
Гора Дуаньли пользовалась дурной славой. В радиусе ста ли вокруг нее не было ни души, а лучшим предостережением для незваных гостей служили человеческие кости, белеющие среди руин заброшенных деревень.
Путь до Горы Дуаньли занял два дня. Оказавшись у подножия, Шэнь Ши не стал торопиться. Он прекрасно знал, где спрятаны Камни Пяти Стихий, а поскольку обычному человеку их вовек не сыскать, спешить было совершенно некуда.
Путь до Горы Дуаньли занял два дня. Оказавшись у подножия, Шэнь Ши не стал торопиться. Он прекрасно знал, где спрятаны Камни Пяти Стихий, а поскольку обычному человеку их вовек не сыскать, спешить было совершенно некуда.
Сейчас стоило сосредоточиться на поиске уязвимых мест той гигантской жабы. Всё-таки она могла оказаться свирепым зверем уровня Зарождающейся Души. Победить её Шэнь Ши, конечно, победил бы, но зачем утруждать себя дракой, если можно решить дело миром и хитростью?
Сейчас стоило сосредоточиться на поиске уязвимых мест той гигантской жабы. Всё-таки она могла оказаться свирепым зверем уровня Зарождающейся Души. Победить её Шэнь Ши, конечно, победил бы, но зачем утруждать себя дракой, если можно решить дело миром и хитростью?
В конце концов, в глубине души он оставался неисправимым бездельником — иначе зачем бы ему вообще сдалось нянчиться с главным героем, надеясь в будущем пригреться под его крылом? Зачем тратить силы там, где можно обойтись малой кровью? Быть бессмертным — значит жить в свое удовольствие, без лишней суеты.
В конце концов, в глубине души он оставался неисправимым бездельником — иначе зачем бы ему вообще сдалось нянчиться с главным героем, надеясь в будущем пригреться под его крылом? Зачем тратить силы там, где можно обойтись малой кровью? Быть бессмертным — значит жить в свое удовольствие, без лишней суеты.
Шэнь Ши не спеша зашагал вглубь леса. Из-за отсутствия людей на Горе Дуаньли расплодилось великое множество диких зверей и ядовитых гадов. Впрочем, эти твари не дотягивали даже до уровня духовных зверей и не способны были даже почуять его присутствие.
Шэнь Ши не спеша зашагал вглубь леса. Из-за отсутствия людей на Горе Дуаньли расплодилось великое множество диких зверей и ядовитых гадов. Впрочем, эти твари не дотягивали даже до уровня духовных зверей и не способны были даже почуять его присутствие.
В самом сердце горы высился крутой обрыв, у подножия которого раскинулось глубокое темное озеро. На стыке скал и воды росло причудливое дерево, ветви которого украшали пять плодов разных цветов.
В самом сердце горы высился крутой обрыв, у подножия которого раскинулось глубокое темное озеро. На стыке скал и воды росло причудливое дерево, ветви которого украшали пять плодов разных цветов.
Это и было Древо Пяти Стихий. Хотя его нельзя было назвать величайшим сокровищем этого мира, его плодов хватало, чтобы свести с ума любого практика или духовного зверя. Для людей каждый Плод Пяти Стихий являлся редчайшей возможностью улучшить качество определенного духовного корня, что делало их бесценными для взращивания гениев внутри великих орденов.
Это и было Древо Пяти Стихий. Хотя его нельзя было назвать величайшим сокровищем этого мира, его плодов хватало, чтобы свести с ума любого практика или духовного зверя. Для людей каждый Плод Пяти Стихий являлся редчайшей возможностью улучшить качество определенного духовного корня, что делало их бесценными для взращивания гениев внутри великих орденов.
Для зверей же эти плоды открывали путь к полному перерождению. Выдающийся зверь на стадии Зарождающейся Души благодаря им мог сбросить прежнюю шкуру, принять человеческий облик и обрести Врожденное тело Дао. Именно поэтому Шэнь Ши и подозревал, что обитающая здесь Зеленочешуйчатая ядовитая жаба уже достигла стадии Зарождающейся Души — она наверняка веками сторожила дерево, дожидаясь созревания урожая.
Для зверей же эти плоды открывали путь к полному перерождению. Выдающийся зверь на стадии Зарождающейся Души благодаря им мог сбросить прежнюю шкуру, принять человеческий облик и обрести Врожденное тело Дао. Именно поэтому Шэнь Ши и подозревал, что обитающая здесь Зеленочешуйчатая ядовитая жаба уже достигла стадии Зарождающейся Души — она наверняка веками сторожила дерево, дожидаясь созревания урожая.
Впрочем, главной целью Шэнь Ши были вовсе не плоды, а Камни Пяти Стихий, сокрытые в самых корнях дерева. Эти камни могли уравновешивать пять элементов и накапливать в себе духовную энергию стихий — именно они должны были послужить основой для культивации главного героя, как и предписывал сюжет оригинальной истории. Разумеется, если представится случай сорвать и парочку плодов, Шэнь Ши скромничать не станет.
Впрочем, главной целью Шэнь Ши были вовсе не плоды, а Камни Пяти Стихий, сокрытые в самых корнях дерева. Эти камни могли уравновешивать пять элементов и накапливать в себе духовную энергию стихий — именно они должны были послужить основой для культивации главного героя, как и предписывал сюжет оригинальной истории. Разумеется, если представится случай сорвать и парочку плодов, Шэнь Ши скромничать не станет.
С этого дня Шэнь Ши обосновался на Горе Дуаньли. Он обустроил нехитрое жилище неподалеку от озера и принялся наблюдать за жабой. Благодаря благословению Небесного Дао, скрывавшему его ауру, огромный монстр не имел ни единого шанса заметить незваного гостя.
С этого дня Шэнь Ши обосновался на Горе Дуаньли. Он обустроил нехитрое жилище неподалеку от озера и принялся наблюдать за жабой. Благодаря благословению Небесного Дао, скрывавшему его ауру, огромный монстр не имел ни единого шанса заметить незваного гостя.
Вскоре выяснилось, что эта жаба — родственная ему душа. Ленивая до мозга костей тварь вела исключительно затворнический образ жизни. Целыми днями она неподвижно сидела у воды, а единственным её развлечением было лениво выбрасывать длинный язык, ловя кружащих над заводью лазурных комаров.
Вскоре выяснилось, что эта жаба — родственная ему душа. Ленивая до мозга костей тварь вела исключительно затворнический образ жизни. Целыми днями она неподвижно сидела у воды, а единственным её развлечением было лениво выбрасывать длинный язык, ловя кружащих над заводью лазурных комаров.
Эти насекомые считались дикими тварями, лишенными и намека на разум. Привлеченные хлынувшей из озера духовной силой, они роились здесь тучами, так что обед сам летел жабе прямо в пасть. Комаров было много, плодились они без устали, и прокормить одну прожорливую амфибию для этой экосистемы не составляло труда.
Эти насекомые считались дикими тварями, лишенными и намека на разум. Привлеченные хлынувшей из озера духовной силой, они роились здесь тучами, так что обед сам летел жабе прямо в пасть. Комаров было много, плодились они без устали, и прокормить одну прожорливую амфибию для этой экосистемы не составляло труда.
Так и проходили её дни: лежа, сидя, на спине, на боку — лениво лопая мошкару. Бессмысленная, серая жабья жизнь.
Так и проходили её дни: лежа, сидя, на спине, на боку — лениво лопая мошкару. Бессмысленная, серая жабья жизнь.
Глядя на этот оплот лени, Шэнь Ши понял, что план «потихоньку прокрасться и забрать камни» не сработает: жаба хоть и ленивая, но с места не двигается. Придется зайти с другой стороны. Обладая водно-древесным двойным духовным корнем, он в совершенстве владел техниками ограничения движений и иллюзий. Иллюзия подходила как нельзя лучше. Поддерживаемый мощью Небесного Дао, Шэнь Ши быстро сплел нужное заклинание.
Глядя на этот оплот лени, Шэнь Ши понял, что план «потихоньку прокрасться и забрать камни» не сработает: жаба хоть и ленивая, но с места не двигается. Придется зайти с другой стороны. Обладая водно-древесным двойным духовным корнем, он в совершенстве владел техниками ограничения движений и иллюзий. Иллюзия подходила как нельзя лучше. Поддерживаемый мощью Небесного Дао, Шэнь Ши быстро сплел нужное заклинание.
Перед ним соткался образ огромной, прекрасной, словно выточенной из белого нефрита жабы. Грациозный силуэт, изящные изгибы, а огромные влажные глаза обрамляли длинные, кокетливо порхающие ресницы. Настоящая королева болот!
Перед ним соткался образ огромной, прекрасной, словно выточенной из белого нефрита жабы. Грациозный силуэт, изящные изгибы, а огромные влажные глаза обрамляли длинные, кокетливо порхающие ресницы. Настоящая королева болот!
Шэнь Ши судил по себе: если он сам, будучи великим бездельником, обожал красивых женщин, то и эта ленивая жаба наверняка не устоит перед роскошной самочкой.
Шэнь Ши судил по себе: если он сам, будучи великим бездельником, обожал красивых женщин, то и эта ленивая жаба наверняка не устоит перед роскошной самочкой.
Направив иллюзию, Шэнь Ши заставил нефритовую красавицу появиться на опушке леса неподалеку от озера. Раздалось нежное, кокетливое кваканье.
Направив иллюзию, Шэнь Ши заставил нефритовую красавицу появиться на опушке леса неподалеку от озера. Раздалось нежное, кокетливое кваканье.
Лениво дремавшая у воды Зеленочешуйчатая ядовитая жаба внезапно подскочила на месте, совершив в воздухе невероятный кульбит.
Лениво дремавшая у воды Зеленочешуйчатая ядовитая жаба внезапно подскочила на месте, совершив в воздухе невероятный кульбит.
Едва завидев нефритовую гостью, монстр буквально оцепенел. В его выпученных глазах, казалось, вспыхнули пунцовые сердечки. Шэнь Ши облегченно перевел дух — приманка сработала безупречно.
Едва завидев нефритовую гостью, монстр буквально оцепенел. В его выпученных глазах, казалось, вспыхнули пунцовые сердечки. Шэнь Ши облегченно перевел дух — приманка сработала безупречно.
Белая жаба кокетливо оглянулась, пустила в ход всё свое очарование и скрылась в чаще, оставив кавалеру возможность полюбоваться ее великолепными очертаниями.
Белая жаба кокетливо оглянулась, пустила в ход всё свое очарование и скрылась в чаще, оставив кавалеру возможность полюбоваться ее великолепными очертаниями.
Распаленный самец едва не исходил кровавыми слезами от нахлынувших чувств. Тяжело, хрипло дыша, точно разъяренный бык, он мощными прыжками рванулся прочь от своего насиженного места, устремляясь вслед за ускользающей мечтой.
Распаленный самец едва не исходил кровавыми слезами от нахлынувших чувств. Тяжело, хрипло дыша, точно разъяренный бык, он мощными прыжками рванулся прочь от своего насиженного места, устремляясь вслед за ускользающей мечтой.
«Есть!» — мысленно торжествовал Шэнь Ши.
«Есть!» — мысленно торжествовал Шэнь Ши.
С поддержкой Небесного Дао его иллюзии не имели изъянов. А ведь у него наготове были и другие варианты. Если бы этот провалился, он бы прибег к плану «Б»: поймал бы лазурного комара и начинил его брюшко Порошком низвержения бессмертных, который производили на Аптекарском Пике Секты Шандин. Способ затратный, но надежный.
С поддержкой Небесного Дао его иллюзии не имели изъянов. А ведь у него наготове были и другие варианты. Если бы этот провалился, он бы прибег к плану «Б»: поймал бы лазурного комара и начинил его брюшко Порошком низвержения бессмертных, который производили на Аптекарском Пике Секты Шандин. Способ затратный, но надежный.
На случай осечки оставался план «В» — высыпать в озеро гору слабительного, хотя тут была некая неопределенность, выдержит ли организм могучего зверя подобное испытание. Были разработаны и планы «Г», «Д», «Е»...
На случай осечки оставался план «В» — высыпать в озеро гору слабительного, хотя тут была некая неопределенность, выдержит ли организм могучего зверя подобное испытание. Были разработаны и планы «Г», «Д», «Е»...
Кто же знал, что банальное обольщение сработает так легко? Самое время действовать...
Кто же знал, что банальное обольщение сработает так легко? Самое время действовать...
Стоило Шэнь Ши сделать шаг к дереву, как небосвод прочертила ослепительная вспышка. Шквальный порыв ветра, несущий в себе сокрушительное духовное давление, обрушился на землю.
Стоило Шэнь Ши сделать шаг к дереву, как небосвод прочертила ослепительная вспышка. Шквальный порыв ветра, несущий в себе сокрушительное духовное давление, обрушился на землю.
— Тварь, познай силу моего меча! — раздался с небес звонкий девичий выкрик.
— Тварь, познай силу моего меча! — раздался с небес звонкий девичий выкрик.
Почуяв смертельную опасность, Зеленочешуйчатая ядовитая жаба в один прыжок вернулась к озеру.
Почуяв смертельную опасность, Зеленочешуйчатая ядовитая жаба в один прыжок вернулась к озеру.
Шэнь Ши, уже стоявший у самой кромки воды, столкнулся нос к носу со стремительно вернувшимся хозяином заводи.
Шэнь Ши, уже стоявший у самой кромки воды, столкнулся нос к носу со стремительно вернувшимся хозяином заводи.
Они замерли, недоуменно уставившись друг на друга.
Они замерли, недоуменно уставившись друг на друга.
Шэнь Ши потерял дар речи.
Шэнь Ши потерял дар речи.

Комментарии

Загрузка...