С появлением Сяо Циэр на пике Эрбай собралось уже шестеро. Жизнь здесь заметно оживилась. Каждая из учениц усердно предавалась созерцанию и тренировкам, стремясь как можно скорее преодолеть ступень Концентрации Ци и получить доступ во вторую обитель.
С появлением Сяо Циэр на пике Эрбай собралось уже шестеро. Жизнь здесь заметно оживилась. Каждая из учениц усердно предавалась созерцанию и тренировкам, стремясь как можно скорее преодолеть ступень Концентрации Ци и получить доступ во вторую обитель.
Ведь тогда они станут на шаг ближе к своему наставнику.
Ведь тогда они станут на шаг ближе к своему наставнику.
«Сын» обернулся «дочерью» — обмен, прямо скажем, неравноценный в самом лучшем смысле, словно старый велосипед вдруг превратился в гоночный мотоцикл. И пускай оседлать такого зверя бывало опаснее, результат превосходил все ожидания.
«Сын» обернулся «дочерью» — обмен, прямо скажем, неравноценный в самом лучшем смысле, словно старый велосипед вдруг превратился в гоночный мотоцикл. И пускай оседлать такого зверя бывало опаснее, результат превосходил все ожидания.
Воспитание маленькой девочки, разумеется, следовало начинать с самых основ: одежды, еды, обихода и повседневных привычек.
Воспитание маленькой девочки, разумеется, следовало начинать с самых основ: одежды, еды, обихода и повседневных привычек.
Поскольку Сяо Циэр только недавно переступила порог обители, ей требовалось передать базовые техники, так что в последнее время она почти не отходила от Шэнь Ши.
Поскольку Сяо Циэр только недавно переступила порог обители, ей требовалось передать базовые техники, так что в последнее время она почти не отходила от Шэнь Ши.
Оглядевшись и убедившись, что в покоях никого нет, Шэнь Ши устроился на теплой постели из белого нефрита и подозвал погруженную в медитацию девочку.
Оглядевшись и убедившись, что в покоях никого нет, Шэнь Ши устроился на теплой постели из белого нефрита и подозвал погруженную в медитацию девочку.
— Циэр, подойди ко мне.
— Циэр, подойди ко мне.
Малышка радостно подбежала и привычным движением взобралась к нему на колени, уютно устроившись на его бедре.
Малышка радостно подбежала и привычным движением взобралась к нему на колени, уютно устроившись на его бедре.
— Как твои успехи? Возникли ли какие-то трудности при постижении техник?
— Как твои успехи? Возникли ли какие-то трудности при постижении техник?
— Циэр всё понимает, — с озабоченным видом пожаловалась девочка. — Вот только на этапе направления духовной силы в тело никак не получается подобрать правильное положение.
— Циэр всё понимает, — с озабоченным видом пожаловалась девочка. — Вот только на этапе направления духовной силы в тело никак не получается подобрать правильное положение.
— Ничего страшного. В искусстве самосовершенствования спешка ни к чему.
— Ничего страшного. В искусстве самосовершенствования спешка ни к чему.
— Угу! Раз наставник рядом, я не буду торопиться. И постараюсь вырасти как можно скорее!
— Угу! Раз наставник рядом, я не буду торопиться. И постараюсь вырасти как можно скорее!
От её нежного, детского голоса сердце Шэнь Ши окончательно растаяло.
От её нежного, детского голоса сердце Шэнь Ши окончательно растаяло.
"Какая же она милая... Сердце просто не выдерживает!"
"Какая же она милая... Сердце просто не выдерживает!"
Глядя на то, как девочка доверчиво смотрит на него снизу вверх, Шэнь Ши почувствовал, что из носа вот-вот брызнет кровь. Лишь колоссальным усилием воли и великой духовной силой ему удалось подавить этот порыв и сдержать внутреннее волнение.
Глядя на то, как девочка доверчиво смотрит на него снизу вверх, Шэнь Ши почувствовал, что из носа вот-вот брызнет кровь. Лишь колоссальным усилием воли и великой духовной силой ему удалось подавить этот порыв и сдержать внутреннее волнение.
Он покрепче прижал её к себе. Почувствовав, насколько она хрупкая и мягкая, Шэнь Ши усомнился, что его выдержки хватит надолго.
Он покрепче прижал её к себе. Почувствовав, насколько она хрупкая и мягкая, Шэнь Ши усомнился, что его выдержки хватит надолго.
Впрочем, достоинство мастера на стадии Золотого Ядра требовало держать лицо. Направив поток духовной энергии по меридианам, он вернул себе внешнее бесстрастие и невозмутимость.
Впрочем, достоинство мастера на стадии Золотого Ядра требовало держать лицо. Направив поток духовной энергии по меридианам, он вернул себе внешнее бесстрастие и невозмутимость.
— Сегодня мы разберем тему, обязательную для изучения каждому уважающему себя практику: «Искусство эффектного хвастовства на аукционах».
— Сегодня мы разберем тему, обязательную для изучения каждому уважающему себя практику: «Искусство эффектного хвастовства на аукционах».
Шэнь Ши со всем рвением и усердием принялся читать лекцию, и время незаметно пролетело до самого полудня.
Шэнь Ши со всем рвением и усердием принялся читать лекцию, и время незаметно пролетело до самого полудня.
Хотя тело практика на стадии Золотого Ядра давно не нуждалось в мирской пище, кулинарный талант Хань Сяньэр превосходил любые ожидания. Даже Шэнь Ши, искушенный изысками современной кухни из своего прошлого мира, вынужден был признать: кулинария — это истинный дар свыше.
Хотя тело практика на стадии Золотого Ядра давно не нуждалось в мирской пище, кулинарный талант Хань Сяньэр превосходил любые ожидания. Даже Шэнь Ши, искушенный изысками современной кухни из своего прошлого мира, вынужден был признать: кулинария — это истинный дар свыше.
Божественный вкус нежного мяса аптекарского журавля, запеченного на углях, до сих пор преследовал его в мыслях.
Божественный вкус нежного мяса аптекарского журавля, запеченного на углях, до сих пор преследовал его в мыслях.
К сожалению, шесть оставшихся в его вольере аптекарских журавлей упорно не желали обзаводиться потомством, а губить редких птиц бездумно Шэнь Ши не хотел.
К сожалению, шесть оставшихся в его вольере аптекарских журавлей упорно не желали обзаводиться потомством, а губить редких птиц бездумно Шэнь Ши не хотел.
Ради будущих пиршеств приходилось сдерживать аппетит. К журавлям строжайше запрещалось прикасаться.
Ради будущих пиршеств приходилось сдерживать аппетит. К журавлям строжайше запрещалось прикасаться.
— Наставник, у вас слюнки текут, — заметила Сяо Циэр, сидевшая у него на руках, и заботливо вытерла крошечным пальчиком уголок его губ.
— Наставник, у вас слюнки текут, — заметила Сяо Циэр, сидевшая у него на руках, и заботливо вытерла крошечным пальчиком уголок его губ.
— Кхе-кхе... Кхм, пустяки. Идем обедать.
— Кхе-кхе... Кхм, пустяки. Идем обедать.
— Слушаюсь, наставник! — радостно отозвалась она.
— Слушаюсь, наставник! — радостно отозвалась она.
Шэнь Ши сохранял каменное лицо.
Шэнь Ши сохранял каменное лицо.
— Наставник, у вас кровь из носа пошла.
— Наставник, у вас кровь из носа пошла.
У практиков определенно отменное здоровье — даже кровь носом у них идет куда чаще и задорнее, чем у обычных смертных.
У практиков определенно отменное здоровье — даже кровь носом у них идет куда чаще и задорнее, чем у обычных смертных.
Трапезная находилась на втором ярусе пика, предназначенном для тренировок. Лишь во время совместных обедов ученицам третьего уровня позволялось задерживаться здесь.
Трапезная находилась на втором ярусе пика, предназначенном для тренировок. Лишь во время совместных обедов ученицам третьего уровня позволялось задерживаться здесь.
Однако сегодня атмосфера за обеденным столом казалась весьма необычной.
Однако сегодня атмосфера за обеденным столом казалась весьма необычной.
Дун Юэли вместе с остальными послушницами выстроилась у стола в ожидании Шэнь Ши.
Дун Юэли вместе с остальными послушницами выстроилась у стола в ожидании Шэнь Ши.
Стол ломился от изысканных яств. Все они были приготовлены из чистейших даров природы пика Эрбай, а под чуткими руками Хань Сяньэр превратились в настоящие шедевры кулинарного искусства.
Стол ломился от изысканных яств. Все они были приготовлены из чистейших даров природы пика Эрбай, а под чуткими руками Хань Сяньэр превратились в настоящие шедевры кулинарного искусства.
Но главным украшением пиршества были два запеченных на углях аптекарского журавля. Их золотистая, хрустящая корочка лоснилась от жира и казалась почти прозрачной, обнажая сочное, нежное мясо.
Но главным украшением пиршества были два запеченных на углях аптекарского журавля. Их золотистая, хрустящая корочка лоснилась от жира и казалась почти прозрачной, обнажая сочное, нежное мясо.
"Минутку... Запеченный журавль?!"
"Минутку... Запеченный журавль?!"
Сюань Юй во все глаза уставилась на блюдо, чувствуя, как мысли путаются от шока.
Сюань Юй во все глаза уставилась на блюдо, чувствуя, как мысли путаются от шока.
Разве наставник не наказывал им беречь и лелеять этих птиц пуще зеницы ока? Каким образом они оказались на обеденном столе?
Разве наставник не наказывал им беречь и лелеять этих птиц пуще зеницы ока? Каким образом они оказались на обеденном столе?
Она недоуменно перевела взгляд на Хань Сяньэр, но та лишь растерянно и кротко улыбнулась в ответ.
Она недоуменно перевела взгляд на Хань Сяньэр, но та лишь растерянно и кротко улыбнулась в ответ.
— Третья сестрица, это что... действительно те самые аптекарские журавли? — шепотом спросила Сюань Юй.
— Третья сестрица, это что... действительно те самые аптекарские журавли? — шепотом спросила Сюань Юй.
Хань Сяньэр кивнула.
Хань Сяньэр кивнула.
— Сама толком не поняла. Старшая сестра принесла их и сказала, что наставнику они безумно нравятся, поэтому нужно запечь еще парочку.
— Сама толком не поняла. Старшая сестра принесла их и сказала, что наставнику они безумно нравятся, поэтому нужно запечь еще парочку.
— Но ведь это же...
— Но ведь это же...
Договорить Сюань Юй не успела. Дун Юэли одарила их ласковой, цветущей улыбкой, от которой, впрочем, у обеих сестер мороз пробежал по коже — в этом взгляде сквозило мрачное, пугающее вожделение.
Договорить Сюань Юй не успела. Дун Юэли одарила их ласковой, цветущей улыбкой, от которой, впрочем, у обеих сестер мороз пробежал по коже — в этом взгляде сквозило мрачное, пугающее вожделение.
— Тсс, — тихо произнесла старшая сестра. — Наставник идет.
— Тсс, — тихо произнесла старшая сестра. — Наставник идет.
Хань Сяньэр и Сюань Юй невольно вздрогнули и замерли на месте, боясь пошевелиться.
Хань Сяньэр и Сюань Юй невольно вздрогнули и замерли на месте, боясь пошевелиться.
Едва Дун Юэли умолкла, на пороге показался Шэнь Ши, ведущий за руку Сяо Циэр. Вид ломящегося от еды стола и послушных, терпеливо ждущих учениц наполнил его сердце теплом. Вот она, идиллия повседневной жизни!
Едва Дун Юэли умолкла, на пороге показался Шэнь Ши, ведущий за руку Сяо Циэр. Вид ломящегося от еды стола и послушных, терпеливо ждущих учениц наполнил его сердце теплом. Вот она, идиллия повседневной жизни!
Только посмотрите на этих прелестных, очаровательных, заставляющих балансировать на грани закона воспитанниц! Взгляните на эти аппетитные яства и ароматных журавлей, от одного вида которых...
Только посмотрите на этих прелестных, очаровательных, заставляющих балансировать на грани закона воспитанниц! Взгляните на эти аппетитные яства и ароматных журавлей, от одного вида которых...
Стоп. Что?!
Стоп. Что?!
Благостная улыбка мгновенно застыла на лице Шэнь Ши.
Благостная улыбка мгновенно застыла на лице Шэнь Ши.
— Это... это что еще такое?! Кто посмел зажарить моих ненаглядных птиц?!
— Это... это что еще такое?! Кто посмел зажарить моих ненаглядных птиц?!
— Да еще и сразу двух!
— Да еще и сразу двух!
Шэнь Ши едва не лишился дара речи. Он лично выкармливал этих журавлей бесценной снежно-бархатной травой! Их было всего шесть на всем пике, а теперь сразу двух пустили на вертел?! И надо же было выбрать именно самок!
Шэнь Ши едва не лишился дара речи. Он лично выкармливал этих журавлей бесценной снежно-бархатной травой! Их было всего шесть на всем пике, а теперь сразу двух пустили на вертел?! И надо же было выбрать именно самок!
Даже превращенных в хрустящее жаркое, Шэнь Ши безошибочно мог отличить по скелету самца от самки.
Даже превращенных в хрустящее жаркое, Шэнь Ши безошибочно мог отличить по скелету самца от самки.
— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!
— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!
Лицо Шэнь Ши исказилось от гнева. На долю секунды сквозь его разум пробилась былая жестокость прежнего владельца этого тела.
Лицо Шэнь Ши исказилось от гнева. На долю секунды сквозь его разум пробилась былая жестокость прежнего владельца этого тела.
Увидев эту ярость, Сюань Юй, Цан Юйлин и Хань Сяньэр мгновенно рухнули на колени. Их забила крупная дрожь — они слишком хорошо помнили это выражение лица.
Увидев эту ярость, Сюань Юй, Цан Юйлин и Хань Сяньэр мгновенно рухнули на колени. Их забила крупная дрожь — они слишком хорошо помнили это выражение лица.
Дун Юэли тоже опустила голову, ее плечи мелко подрагивали, но она осталась стоять. Внезапная вспышка гнева наставника пробудила в глубине их душ давно подавленный, первобытный страх перед ним.
Дун Юэли тоже опустила голову, ее плечи мелко подрагивали, но она осталась стоять. Внезапная вспышка гнева наставника пробудила в глубине их душ давно подавленный, первобытный страх перед ним.
Выплеснув гнев, Шэнь Ши прижал ладонь ко лбу. Накатившая жестокость отступила так же быстро, как и появилась. Он даже не понял, откуда взялся этот безумный порыв, на мгновение затуманивший его разум.
Выплеснув гнев, Шэнь Ши прижал ладонь ко лбу. Накатившая жестокость отступила так же быстро, как и появилась. Он даже не понял, откуда взялся этот безумный порыв, на мгновение затуманивший его разум.
— Кто совершил это самоуправство? — уже гораздо спокойнее спросил он.
— Кто совершил это самоуправство? — уже гораздо спокойнее спросил он.
Хотя журавли и имели для него ценность, они оставались лишь вещами, ни в какое сравнение не идущими с благополучием его учениц. Минутная вспышка была лишь отголоском чужой, темной воли.
Хотя журавли и имели для него ценность, они оставались лишь вещами, ни в какое сравнение не идущими с благополучием его учениц. Минутная вспышка была лишь отголоском чужой, темной воли.
— Это моя вина, наставник, — сделала шаг вперед Дун Юэли. — Я заставила Сяньэр приготовить их и сама выкрала журавлей. Прошу вас, накажите меня. Накажите как можно строже!
— Это моя вина, наставник, — сделала шаг вперед Дун Юэли. — Я заставила Сяньэр приготовить их и сама выкрала журавлей. Прошу вас, накажите меня. Накажите как можно строже!
Она вскинула голову, глядя на Шэнь Ши лихорадочно блестящими глазами. Лицо ее пылало густым румянцем, делая и без того безупречную красоту невероятно притягательной.
Она вскинула голову, глядя на Шэнь Ши лихорадочно блестящими глазами. Лицо ее пылало густым румянцем, делая и без того безупречную красоту невероятно притягательной.
Ее странный вид не на шутку встревожил Шэнь Ши.
Ее странный вид не на шутку встревожил Шэнь Ши.
Стоявшая рядом Сяо Циэр задумчиво прижала пальчик к губам, внимательно разглядывая старшую сестру.
Стоявшая рядом Сяо Циэр задумчиво прижала пальчик к губам, внимательно разглядывая старшую сестру.
Немного поразмыслив, Шэнь Ши решил, что спускать дело на тормозах нельзя. Проступок требовал показательного наказания, иначе на пике воцарится полная анархия.
Немного поразмыслив, Шэнь Ши решил, что спускать дело на тормозах нельзя. Проступок требовал показательного наказания, иначе на пике воцарится полная анархия.
— Хорошо же! Коль скоро ты, старшая ученица, вместо примера для подражания сеешь смуту, то понесешь кару. Подойди! — мрачно скомандовал Шэнь Ши, опускаясь на стул.
— Хорошо же! Коль скоро ты, старшая ученица, вместо примера для подражания сеешь смуту, то понесешь кару. Подойди! — мрачно скомандовал Шэнь Ши, опускаясь на стул.
Дун Юэли опустилась перед ним на колени едва ли не в ту же секунду. Ее тело мелко дрожало — то ли от сдерживаемого страха, то ли от странного предвкушения.
Дун Юэли опустилась перед ним на колени едва ли не в ту же секунду. Ее тело мелко дрожало — то ли от сдерживаемого страха, то ли от странного предвкушения.
— Любое наказание... Юэли готова принять всё, что угодно, — прошептала она, подняв на него сияющий взор.
— Любое наказание... Юэли готова принять всё, что угодно, — прошептала она, подняв на него сияющий взор.
— Наставник, а когда старшая сестра совершает проступок, вы тоже бьете её пониже спины? — с чистосердечным любопытством поинтересовалась Сяо Циэр.
— Наставник, а когда старшая сестра совершает проступок, вы тоже бьете её пониже спины? — с чистосердечным любопытством поинтересовалась Сяо Циэр.
Шэнь Ши мысленно воздал хвалу небесам. Он как раз ломал голову, какую бы кару избрать, а малышка подсказала блестящее решение.
Шэнь Ши мысленно воздал хвалу небесам. Он как раз ломал голову, какую бы кару избрать, а малышка подсказала блестящее решение.
Пусть старшая ученица прилюдно, на глазах у всех младших сестер, получит хорошую порку. Это заставит ее умерить гордыню и впредь вести себя скромнее. К тому же метод не отличался чрезмерной жестокостью и не вредил его репутации мудрого наставника. Идеальный выход!
Пусть старшая ученица прилюдно, на глазах у всех младших сестер, получит хорошую порку. Это заставит ее умерить гордыню и впредь вести себя скромнее. К тому же метод не отличался чрезмерной жестокостью и не вредил его репутации мудрого наставника. Идеальный выход!
Дун Юэли коротко ахнула, когда Шэнь Ши рывком уложил ее к себе на колени лицом вниз. Ее упругий живот плотно прижался к его бедру, а округлые очертания груди задели ногу.
Дун Юэли коротко ахнула, когда Шэнь Ши рывком уложил ее к себе на колени лицом вниз. Ее упругий живот плотно прижался к его бедру, а округлые очертания груди задели ногу.
Шэнь Ши судорожно вздохнул. Зрелые изгибы взрослой девушки — совсем не то же самое, что хрупкое тело ребенка.
Шэнь Ши судорожно вздохнул. Зрелые изгибы взрослой девушки — совсем не то же самое, что хрупкое тело ребенка.
— Раз уж ты не способна вести себя достойно своего положения, сегодня я преподам тебе урок. Остальные — смотрите и запоминайте, что бывает за нарушение порядка!
— Раз уж ты не способна вести себя достойно своего положения, сегодня я преподам тебе урок. Остальные — смотрите и запоминайте, что бывает за нарушение порядка!
Раздался звонкий хлопок.
Раздался звонкий хлопок.
— Ах!.. — сорвался с её губ тихий вздох.
— Ах!.. — сорвался с её губ тихий вздох.
Шэнь Ши даже передернуло. Что за звук?! Ему показалось, что эта интонация превосходит по чувственности любые сцены из пикантных картин его прошлого мира.
Шэнь Ши даже передернуло. Что за звук?! Ему показалось, что эта интонация превосходит по чувственности любые сцены из пикантных картин его прошлого мира.
— Наставник... Юэли виновна... Прошу, сильнее... Накажите меня как следует на глазах у сестер! — прерывистым, севшим голосом взмолилась она.
— Наставник... Юэли виновна... Прошу, сильнее... Накажите меня как следует на глазах у сестер! — прерывистым, севшим голосом взмолилась она.
Казалось, всего один шлепок полностью лишил её сил — она тяжело дышала, а тело её окончательно обмякло.
Казалось, всего один шлепок полностью лишил её сил — она тяжело дышала, а тело её окончательно обмякло.
"Проклятье, да она же мазохистка в терминальной стадии!"
"Проклятье, да она же мазохистка в терминальной стадии!"
Шэнь Ши почувствовал, как его одолевает вселенская усталость.
Шэнь Ши почувствовал, как его одолевает вселенская усталость.
Впрочем, упругая податливость ее тела заставила его закрыть глаза на эти странности, и ладонь его продолжала опускаться вновь и вновь.
Впрочем, упругая податливость ее тела заставила его закрыть глаза на эти странности, и ладонь его продолжала опускаться вновь и вновь.
Хлопки так и сыпались один за другим, перемежаясь двусмысленными, страстными вздохами.
Хлопки так и сыпались один за другим, перемежаясь двусмысленными, страстными вздохами.
Вульгарные звуки, неподобающие речи... А ведь это было всего лишь обычное дисциплинарное взыскание!
Вульгарные звуки, неподобающие речи... А ведь это было всего лишь обычное дисциплинарное взыскание!
В конце концов Шэнь Ши вовремя взял себя в руки, прекрасно понимая, что если продолжить в том же духе, он рискует потерять контроль над собственным телом.
В конце концов Шэнь Ши вовремя взял себя в руки, прекрасно понимая, что если продолжить в том же духе, он рискует потерять контроль над собственным телом.
Теперь у него не оставалось сомнений: Дун Юэли была законченной извращенкой с мазохистскими наклонностями.
Теперь у него не оставалось сомнений: Дун Юэли была законченной извращенкой с мазохистскими наклонностями.
В своем изначальном черновике романа он упомянул лишь то, что Дун Юэли безропотно сносила все издевательства прежнего Шэнь Ши и не пыталась сбежать. Тогда он не задумывался о логике её поведения, но теперь всё встало на свои места.
В своем изначальном черновике романа он упомянул лишь то, что Дун Юэли безропотно сносила все издевательства прежнего Шэнь Ши и не пыталась сбежать. Тогда он не задумывался о логике её поведения, но теперь всё встало на свои места.
Если она получала от этого удовольствие, загадка разрешалась сама собой. Мир, рожденный его собственным пером, действительно жил по своим причудливым, но неумолимым законам.
Если она получала от этого удовольствие, загадка разрешалась сама собой. Мир, рожденный его собственным пером, действительно жил по своим причудливым, но неумолимым законам.
Так или иначе, после подобного зрелища продолжать трапезу в прежнем ключе было решительно невозможно.
Так или иначе, после подобного зрелища продолжать трапезу в прежнем ключе было решительно невозможно.
Шэнь Ши бережно опустил обмякшую девушку на пол, развернулся и поспешил удалиться, на ходу бросив Сяо Циэр наказ: пусть ученицы сами съедят журавлей, раз уж те всё равно приготовлены.
Шэнь Ши бережно опустил обмякшую девушку на пол, развернулся и поспешил удалиться, на ходу бросив Сяо Циэр наказ: пусть ученицы сами съедят журавлей, раз уж те всё равно приготовлены.
Дун Юэли осталась лежать на полу. Испуганные сестры тут же бросились к ней и помогли подняться.
Дун Юэли осталась лежать на полу. Испуганные сестры тут же бросились к ней и помогли подняться.
— Старшая сестра, ты в порядке? — с тревогой спросила Сюань Юй.
— Старшая сестра, ты в порядке? — с тревогой спросила Сюань Юй.
Пусть это и была всего лишь порка, но наставник обладал великой силой Золотого Ядра. Приложи он хоть каплю истинной мощи, от нее не осталось бы и мокрого места.
Пусть это и была всего лишь порка, но наставник обладал великой силой Золотого Ядра. Приложи он хоть каплю истинной мощи, от нее не осталось бы и мокрого места.
— Всё хорошо... замечательно... — прошептала Дун Юэли. — Сюань Юй, подойди ближе.
— Всё хорошо... замечательно... — прошептала Дун Юэли. — Сюань Юй, подойди ближе.
Она что-то тихо шепнула ей на ухо, отчего лицо Сюань Юй вспыхнуло пунцовым цветом, и та поспешно выбежала из трапезной.
Она что-то тихо шепнула ей на ухо, отчего лицо Сюань Юй вспыхнуло пунцовым цветом, и та поспешно выбежала из трапезной.
Сюань Юй мчалась по тропинке, а в её мыслях наперебой крутились слова старшей сестры, окончательно лишая её покоя.
Сюань Юй мчалась по тропинке, а в её мыслях наперебой крутились слова старшей сестры, окончательно лишая её покоя.
"Сюань Юй, сбегай-ка в мои покои и принеси мне чистые шелковые штанишки..."
"Сюань Юй, сбегай-ка в мои покои и принеси мне чистые шелковые штанишки..."
"О боже, о чем только я думаю! У старшей сестры наверняка были на то веские причины!"
"О боже, о чем только я думаю! У старшей сестры наверняка были на то веские причины!"
Сюань Юй вцепилась руками в пылающие щеки и припустила еще быстрее.
Сюань Юй вцепилась руками в пылающие щеки и припустила еще быстрее.

Комментарии

Загрузка...