Шэнь Ши снился сон. Сон упоительный и яркий: его роман наконец-то выстрелил, сам он ворвался в топы и стал культовым автором, а на карту полноводной рекой потекли гонорары. Он уже мысленно покупал просторную стометровую квартиру, залитую солнцем, и отбивался от толп жаждущих свидания красавиц. От столь сладостных мыслей Шэнь Ши проснулся с улыбкой на губах.
Шэнь Ши снился сон. Сон упоительный и яркий: его роман наконец-то выстрелил, сам он ворвался в топы и стал культовым автором, а на карту полноводной рекой потекли гонорары. Он уже мысленно покупал просторную стометровую квартиру, залитую солнцем, и отбивался от толп жаждущих свидания красавиц. От столь сладостных мыслей Шэнь Ши проснулся с улыбкой на губах.
— Черт, неужели вчера прямо за столом отключился? — пробормотал он, вытирая сонную слюну с подбородка. — Надо срочно выкатить обещанные главы, пока щедрые спонсоры не разбежались. Пощадите, великие донатеры, не бросайте своего покорного слугу!
— Черт, неужели вчера прямо за столом отключился? — пробормотал он, вытирая сонную слюну с подбородка. — Надо срочно выкатить обещанные главы, пока щедрые спонсоры не разбежались. Пощадите, великие донатеры, не бросайте своего покорного слугу!
Он зажмурился, нащупывая рукой мышку.
Он зажмурился, нащупывая рукой мышку.
Но пальцы наткнулись на что-то странное. Шэнь Ши нахмурился. Ощущения были... как бы сказать... совсем не те.
Но пальцы наткнулись на что-то странное. Шэнь Ши нахмурился. Ощущения были... как бы сказать... совсем не те.
Он с трудом разлепил веки. Вокруг было светло. Слишком светло. Его убогая конура, ютившаяся в полуподвале, сроду не видела солнца, а единственное окно там по размерам едва превосходило настенный календарь. Здесь же все буквально заливал мягкий, теплый свет.
Он с трудом разлепил веки. Вокруг было светло. Слишком светло. Его убогая конура, ютившаяся в полуподвале, сроду не видела солнца, а единственное окно там по размерам едва превосходило настенный календарь. Здесь же все буквально заливал мягкий, теплый свет.
Да и «мышка» под ладонью ощущалась как-то подозрительно мягко. Шэнь Ши попытался нащупать пальцами левую и правую кнопки, пошевелил указательным и средним, но безрезультатно.
Да и «мышка» под ладонью ощущалась как-то подозрительно мягко. Шэнь Ши попытался нащупать пальцами левую и правую кнопки, пошевелил указательным и средним, но безрезультатно.
— На... Наставник... Вы... пожалуйста, не надо... ах! — раздался совсем рядом нежный, дрожащий девичий голосок, готовый вот-вот сорваться на плач.
— На... Наставник... Вы... пожалуйста, не надо... ах! — раздался совсем рядом нежный, дрожащий девичий голосок, готовый вот-вот сорваться на плач.
"Наставник? Что еще за бред?"
"Наставник? Что еще за бред?"
Сонный мозг соображал туго, отказываясь воспринимать реальность.
Сонный мозг соображал туго, отказываясь воспринимать реальность.
Повернув голову вправо, он остолбенел. Рядом с ним сидела прелестная юная особа. Ее щеки пылали пунцовым румянцем, а в огромных, чистых, как осенние озера, глазах стояли слезы. Казалось, моргни она — и они хлынут ручьем.
Повернув голову вправо, он остолбенел. Рядом с ним сидела прелестная юная особа. Ее щеки пылали пунцовым румянцем, а в огромных, чистых, как осенние озера, глазах стояли слезы. Казалось, моргни она — и они хлынут ручьем.
Но поразило его даже не это. На девушке было изящное изумрудно-зеленое платье старинного покроя, а волосы были уложены в две забавные шишечки по бокам, перевязанные алыми лентами. Выглядела она невероятно мило, хрупко и трогательно.
Но поразило его даже не это. На девушке было изящное изумрудно-зеленое платье старинного покроя, а волосы были уложены в две забавные шишечки по бокам, перевязанные алыми лентами. Выглядела она невероятно мило, хрупко и трогательно.
И самое пикантное: его ладонь покоилась прямиком на едва начавшей округляться девичьей груди.
И самое пикантное: его ладонь покоилась прямиком на едва начавшей округляться девичьей груди.
"Ох-хо-хо... Сон в руку! Я точно еще сплю"
"Ох-хо-хо... Сон в руку! Я точно еще сплю"
Шэнь Ши сладостно зажмурился и, не удержавшись, слегка сжал пальцы, наслаждаясь девичьей упругостью. Из уголка рта едва не капнула слюна. Он невольно восхитился собственной писательской фантазией: надо же, ни разу в жизни не трогал женскую грудь, а во сне все чувствуется так реалистично!
Шэнь Ши сладостно зажмурился и, не удержавшись, слегка сжал пальцы, наслаждаясь девичьей упругостью. Из уголка рта едва не капнула слюна. Он невольно восхитился собственной писательской фантазией: надо же, ни разу в жизни не трогал женскую грудь, а во сне все чувствуется так реалистично!
От этого движения лицо девушки залила такая густая краска, что, казалось, сквозь кожу вот-вот проступит кровь. Она хотела отпрянуть, но замерла, скованная ужасом.
От этого движения лицо девушки залила такая густая краска, что, казалось, сквозь кожу вот-вот проступит кровь. Она хотела отпрянуть, но замерла, скованная ужасом.
"Если я разозлю Наставника, он меня не просто накажет... Он же убьет меня или покалечит!"
"Если я разозлю Наставника, он меня не просто накажет... Он же убьет меня или покалечит!"
Ее бесхитростный, наивный умишко в панике не находил выхода. Перед глазами стоял жуткий пример старшей сестры. О жестокости и крутом нраве Наставника в секте ходили легенды. Будучи от природы робкой и беззащитной, девушка не смела даже пикнуть, безропотно снося чужие прикосновения.
Ее бесхитростный, наивный умишко в панике не находил выхода. Перед глазами стоял жуткий пример старшей сестры. О жестокости и крутом нраве Наставника в секте ходили легенды. Будучи от природы робкой и беззащитной, девушка не смела даже пикнуть, безропотно снося чужие прикосновения.
В воздухе разливался тонкий, благородный аромат сандала. Шэнь Ши лениво огляделся. Резная мебель из темного дерева, изысканные узоры на ширмах и столах — все так и дышало роскошью и солидным статусом владельца.
В воздухе разливался тонкий, благородный аромат сандала. Шэнь Ши лениво огляделся. Резная мебель из темного дерева, изысканные узоры на ширмах и столах — все так и дышало роскошью и солидным статусом владельца.
"Ничего себе декорации. Неужели в глубине души я мечтал именно о такой жизни?"
"Ничего себе декорации. Неужели в глубине души я мечтал именно о такой жизни?"
Шэнь Ши потянулся было к испуганной красавице, решив проверить, какие еще «функции» предусмотрены в этом интерактивном сне. Гулять так гулять, в конце концов, за сны уголовный кодекс еще не карает!
Шэнь Ши потянулся было к испуганной красавице, решив проверить, какие еще «функции» предусмотрены в этом интерактивном сне. Гулять так гулять, в конце концов, за сны уголовный кодекс еще не карает!
Внезапно в виски ударила дикая, раскаленная боль.
Внезапно в виски ударила дикая, раскаленная боль.
В черепную коробку, словно лавина, хлынули чужие воспоминания. Шэнь Ши показалось, что его голова сейчас разлетится на куски от этого яростного потока информации. Образы, названия техник, века чужой жизни трамбовались в его разум безжалостным прессом. И сквозь эту агонию пришло отчетливое, леденящее понимание: это не сон. Все происходит наяву.
В черепную коробку, словно лавина, хлынули чужие воспоминания. Шэнь Ши показалось, что его голова сейчас разлетится на куски от этого яростного потока информации. Образы, названия техник, века чужой жизни трамбовались в его разум безжалостным прессом. И сквозь эту агонию пришло отчетливое, леденящее понимание: это не сон. Все происходит наяву.
Девушка в ужасе уставилась на Шэнь Ши, который катался по постели, завывая от боли и стискивая голову руками. Каким бы несносным и деспотичным ни был ее Наставник, его смерть сулила ученикам лишь одно — скорую погибель. Если прославленный своей непредсказуемой жестокостью даос Шэнь Ши испустит дух прямо в ее присутствии, старейшины секты без лишних расспросов обвинят в его гибели беззащитных учениц.
Девушка в ужасе уставилась на Шэнь Ши, который катался по постели, завывая от боли и стискивая голову руками. Каким бы несносным и деспотичным ни был ее Наставник, его смерть сулила ученикам лишь одно — скорую погибель. Если прославленный своей непредсказуемой жестокостью даос Шэнь Ши испустит дух прямо в ее присутствии, старейшины секты без лишних расспросов обвинят в его гибели беззащитных учениц.
— Наставник! Наставник, что с вами?! Пожалуйста, не пугайте меня! Что мне делать? Наставник, умоляю, придите в себя! — Слезы брызнули из ее глаз и крупными каплями заструились по щекам, падая на обнаженное предплечье мужчины.
— Наставник! Наставник, что с вами?! Пожалуйста, не пугайте меня! Что мне делать? Наставник, умоляю, придите в себя! — Слезы брызнули из ее глаз и крупными каплями заструились по щекам, падая на обнаженное предплечье мужчины.
К счастью, приступ угас так же быстро, как и начался.
К счастью, приступ угас так же быстро, как и начался.
Боль отступила, оставив после себя лишь глухую пустоту. Взглянув на заходящуюся в рыданиях девушку, Шэнь Ши невольно смягчился. Он осторожно коснулся ее лица, стирая влажные дорожки слез, и тихо, хриплым от пережитого шока голосом произнес:
Боль отступила, оставив после себя лишь глухую пустоту. Взглянув на заходящуюся в рыданиях девушку, Шэнь Ши невольно смягчился. Он осторожно коснулся ее лица, стирая влажные дорожки слез, и тихо, хриплым от пережитого шока голосом произнес:
— Юйлин, не плачь. Все хорошо. Я в порядке.
— Юйлин, не плачь. Все хорошо. Я в порядке.
На душе у него было скверно. Он действительно переродился. И не где-нибудь, а в собственном романе о непобедимом герое, который сам же когда-то строчил ночами напролет! В классическом, беспощадном чтиве про восхождение «из грязи в князи»!
На душе у него было скверно. Он действительно переродился. И не где-нибудь, а в собственном романе о непобедимом герое, который сам же когда-то строчил ночами напролет! В классическом, беспощадном чтиве про восхождение «из грязи в князи»!
Цан Юйлин замерла, глупо моргая мокрыми ресницами.
Цан Юйлин замерла, глупо моргая мокрыми ресницами.
— На... Наставник... — пролепетала она дрожащими губами. — Вы... у вас что, искажение Ци?
— На... Наставник... — пролепетала она дрожащими губами. — Вы... у вас что, искажение Ци?
Она не верила своим ушам. Этот мягкий, заботливый тон... Неужели перед ней тот самый жестокий тиран, который обычно за малейшую оплошность готов был спустить три шкуры? С чего бы ему вдруг вытирать ей слезы и успокаивать?
Она не верила своим ушам. Этот мягкий, заботливый тон... Неужели перед ней тот самый жестокий тиран, который обычно за малейшую оплошность готов был спустить три шкуры? С чего бы ему вдруг вытирать ей слезы и успокаивать?
— Наставник, вы не должны умереть! Если вы сойдете с ума от искажения, кто защитит нас?!
— Наставник, вы не должны умереть! Если вы сойдете с ума от искажения, кто защитит нас?!
Стоило ей представить, какая участь ждет их с сестрами без покровительства сильного мастера в жестоком мире культиваторов, как новая волна паники накрыла ее с головой. Девочка зарыдала еще громче и отчаяннее.
Стоило ей представить, какая участь ждет их с сестрами без покровительства сильного мастера в жестоком мире культиваторов, как новая волна паники накрыла ее с головой. Девочка зарыдала еще громче и отчаяннее.
Шэнь Ши скривился.
Шэнь Ши скривился.
"Какое, к черту, искажение?! Я свое состояние всегда контролирую идеально, с чего бы мне с катушек слетать?!"
"Какое, к черту, искажение?! Я свое состояние всегда контролирую идеально, с чего бы мне с катушек слетать?!"
— А ну прекрати реветь! — прикрикнул он, возвращаясь к привычному для оригинального тела тону. — С чего ты взяла, что с твоим Наставником может что-то случиться?
— А ну прекрати реветь! — прикрикнул он, возвращаясь к привычному для оригинального тела тону. — С чего ты взяла, что с твоим Наставником может что-то случиться?
Цан Юйлин мгновенно икнула и зажала рот ладошкой, обрывая плач на полуслове.
Цан Юйлин мгновенно икнула и зажала рот ладошкой, обрывая плач на полуслове.
— Ох... Как хорошо, Наставник! Вы живы, вы в порядке!
— Ох... Как хорошо, Наставник! Вы живы, вы в порядке!
Услышав знакомый грозный окрик, девочка облегченно улыбнулась. Вот теперь все встало на свои места. Это был ее настоящий Наставник.
Услышав знакомый грозный окрик, девочка облегченно улыбнулась. Вот теперь все встало на свои места. Это был ее настоящий Наставник.
Глядя на то, как эта глупышка размазывает сопли по лицу и блаженно улыбается, Шэнь Ши почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Цан Юйлин по сюжету была младшей соученицей главного героя. Он прописал ей характер классической «милой дурочки». Что ж, «милого» в ней пока было маловато, а вот «дурость» перла изо всех щелей.
Глядя на то, как эта глупышка размазывает сопли по лицу и блаженно улыбается, Шэнь Ши почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Цан Юйлин по сюжету была младшей соученицей главного героя. Он прописал ей характер классической «милой дурочки». Что ж, «милого» в ней пока было маловато, а вот «дурость» перла изо всех щелей.
Шэнь Ши попытался сосредоточиться и вспомнить, кем же он сам здесь является.
Шэнь Ши попытался сосредоточиться и вспомнить, кем же он сам здесь является.
Итак, даос Шэнь Ши: коварный, беспринципный мерзавец, готовый пойти на любые низости ради силы. Он положил глаз на тайны и сокровища главного героя. Сначала втирался в доверие, потом перешел к угрозам, а когда решил прирезать парня — упустил его. Естественно, это стало завязкой для каноничной истории мести. Стоило главному герою достичь Золотого Ядра, как он первым же делом совершил невозможное: одолел Шэнь Ши, у которого к тому моменту было Великое завершение Золотого Ядра. Главный гад лишился культивации, превратился в калеку и влачил жалкое существование. Шаблонный, избитый сюжет, помноженный на абсурдное везение протагониста.
Итак, даос Шэнь Ши: коварный, беспринципный мерзавец, готовый пойти на любые низости ради силы. Он положил глаз на тайны и сокровища главного героя. Сначала втирался в доверие, потом перешел к угрозам, а когда решил прирезать парня — упустил его. Естественно, это стало завязкой для каноничной истории мести. Стоило главному герою достичь Золотого Ядра, как он первым же делом совершил невозможное: одолел Шэнь Ши, у которого к тому моменту было Великое завершение Золотого Ядра. Главный гад лишился культивации, превратился в калеку и влачил жалкое существование. Шаблонный, избитый сюжет, помноженный на абсурдное везение протагониста.
Нынешняя сила: Великое завершение Золотого Ядра, второй по силе мастер во всей секте Шандин.
Нынешняя сила: Великое завершение Золотого Ядра, второй по силе мастер во всей секте Шандин.
Имя этого злодея полностью совпадало с его собственным — мелкая слабость автора. Шэнь Ши любил вставлять себя в свои произведения, причем исключительно на роли антагонистов. Эта книга не стала исключением.
Имя этого злодея полностью совпадало с его собственным — мелкая слабость автора. Шэнь Ши любил вставлять себя в свои произведения, причем исключительно на роли антагонистов. Эта книга не стала исключением.
Но кто же знал, что его забросит в собственное творение?!
Но кто же знал, что его забросит в собственное творение?!
"Твою ж дивизию! Знай я, чем все обернется, прописал бы себя верным другом героя или мудрым дедушкой-наставником в кольце!"
"Твою ж дивизию! Знай я, чем все обернется, прописал бы себя верным другом героя или мудрым дедушкой-наставником в кольце!"
Он вздохнул и помотал головой, прогоняя остатки тумана. Взгляд сфокусировался на бездонной лазури неба за резным окном. Мысли постепенно укладывались в стройную картину.
Он вздохнул и помотал головой, прогоняя остатки тумана. Взгляд сфокусировался на бездонной лазури неба за резным окном. Мысли постепенно укладывались в стройную картину.
"Погодите-ка... Если верить памяти тела, главный герой еще даже не переступил порог секты Шандин. Значит, у меня есть шанс все исправить и обелить свое имя!"
"Погодите-ка... Если верить памяти тела, главный герой еще даже не переступил порог секты Шандин. Значит, у меня есть шанс все исправить и обелить свое имя!"
"Стать его учителем?"
"Стать его учителем?"
"Этот парень обладает чудовищным везением и горой стоит за своих. Если я смогу завоевать его доверие и уважение..."
"Этот парень обладает чудовищным везением и горой стоит за своих. Если я смогу завоевать его доверие и уважение..."
"Погоди, и это мой суперприз? Моя суперспособность — быть профессиональным прихвостнем? Что за убожество?"
"Погоди, и это мой суперприз? Моя суперспособность — быть профессиональным прихвостнем? Что за убожество?"
"А как же система злодея? Или хотя бы колесо фортуны со случайным лутом?"
"А как же система злодея? Или хотя бы колесо фортуны со случайным лутом?"
Шэнь Ши подождал пару секунд, вслушиваясь во внутреннюю тишину. Никаких механических голосов в голове не раздалось.
Шэнь Ши подождал пару секунд, вслушиваясь во внутреннюю тишину. Никаких механических голосов в голове не раздалось.
"Вообще ничего? Ну и как мне играть в эту игру?!"
"Вообще ничего? Ну и как мне играть в эту игру?!"
Цан Юйлин, затаив дыхание, наблюдала за ним. Ей казалось, что Наставник сегодня сам на себя не похож — куда-то исчезла привычная тяжелая, давящая аура злобы, уступив место непривычному спокойствию.
Цан Юйлин, затаив дыхание, наблюдала за ним. Ей казалось, что Наставник сегодня сам на себя не похож — куда-то исчезла привычная тяжелая, давящая аура злобы, уступив место непривычному спокойствию.
Шэнь Ши еще немного подумал, надеясь на скрытые резервы, но так ничего и не обнаружил. В конце концов он обреченно вздохнул.
Шэнь Ши еще немного подумал, надеясь на скрытые резервы, но так ничего и не обнаружил. В конце концов он обреченно вздохнул.
"Что ж, выбора нет. Придется подлизываться."
"Что ж, выбора нет. Придется подлизываться."
"Стану его верным соратником номер один. В конце концов, это не самый худший расклад. Если судить по милашке Юйлин, в этом мире полно красивых девушек, так что жизнь обещает быть довольно приятной. А бунтовать против судьбы и лезть на рожон — удел героев, мне, как заправскому лодырю, это не по зубам."
"Стану его верным соратником номер один. В конце концов, это не самый худший расклад. Если судить по милашке Юйлин, в этом мире полно красивых девушек, так что жизнь обещает быть довольно приятной. А бунтовать против судьбы и лезть на рожон — удел героев, мне, как заправскому лодырю, это не по зубам."
"Да, быть прихвостнем будущего бога — мое призвание."
"Да, быть прихвостнем будущего бога — мое призвание."
Шэнь Ши на удивление быстро примирился с этой мыслью и даже проникся к ней искренним энтузиазмом.
Шэнь Ши на удивление быстро примирился с этой мыслью и даже проникся к ней искренним энтузиазмом.
Но подлизываться тоже нужно уметь. Это тонкое искусство. Например, если разыграть роль заботливого наставника, окружить парня почти отцовской любовью и заботой... Тогда и унижаться не придется, все будет выглядеть максимально благородно!
Но подлизываться тоже нужно уметь. Это тонкое искусство. Например, если разыграть роль заботливого наставника, окружить парня почти отцовской любовью и заботой... Тогда и унижаться не придется, все будет выглядеть максимально благородно!
Решив начать ребрендинг прямо сейчас, он перевел взгляд на сидевшую рядом Цан Юйлин.
Решив начать ребрендинг прямо сейчас, он перевел взгляд на сидевшую рядом Цан Юйлин.
"Начнем с малого. Сперва нужно исправить репутацию внутри дома"
"Начнем с малого. Сперва нужно исправить репутацию внутри дома"
Шэнь Ши нацепил на лицо самую теплую, ласковую улыбку, какую только мог изобразить, намереваясь одарить ученицу тем самым "глубоким отцовским чувством".
Шэнь Ши нацепил на лицо самую теплую, ласковую улыбку, какую только мог изобразить, намереваясь одарить ученицу тем самым "глубоким отцовским чувством".
Увидев это зрелище, Цан Юйлин вздрогнула так, словно ее ударила молния. Мягкая, доброжелательная мина на лице кровожадного тирана повергла ее в неописуемый ужас. Девочка побледнела, ее глаза округлились, а губы затряслись. Лицо исказила дикая, уродливая гримаса панического страха — казалось, она сейчас либо лишится чувств, либо разрыдается от разрыва сердца.
Увидев это зрелище, Цан Юйлин вздрогнула так, словно ее ударила молния. Мягкая, доброжелательная мина на лице кровожадного тирана повергла ее в неописуемый ужас. Девочка побледнела, ее глаза округлились, а губы затряслись. Лицо исказила дикая, уродливая гримаса панического страха — казалось, она сейчас либо лишится чувств, либо разрыдается от разрыва сердца.
Шэнь Ши, глядя на эту неадекватную реакцию, растерялся.
Шэнь Ши, глядя на эту неадекватную реакцию, растерялся.
"Это еще что за цирк?!"
"Это еще что за цирк?!"
"Что с ней? Неужели я настолько уродлив, когда улыбаюсь?"
"Что с ней? Неужели я настолько уродлив, когда улыбаюсь?"
"Так, спокойно, без паники."
"Так, спокойно, без паники."
Он заставил себя мыслить логически.
Он заставил себя мыслить логически.
Репутация оригинального владельца тела была ужасающей. Внезапная перемена характера выглядела слишком подозрительно и могла вызвать ненужные вопросы у сильных мира сего. Да что там старейшины — даже недалекая Юйлин едва не сошла с ума от его внезапной доброты.
Репутация оригинального владельца тела была ужасающей. Внезапная перемена характера выглядела слишком подозрительно и могла вызвать ненужные вопросы у сильных мира сего. Да что там старейшины — даже недалекая Юйлин едва не сошла с ума от его внезапной доброты.
Шэнь Ши мгновенно стер улыбку и вернул лицу привычное ледяное выражение.
Шэнь Ши мгновенно стер улыбку и вернул лицу привычное ледяное выражение.
— Хватит ныть! Замолкни! — рявкнул он.
— Хватит ныть! Замолкни! — рявкнул он.
Цан Юйлин испуганно пискнула и тут же подобралась. Безумная гримаса страха исчезла, уступив место привычной робкой покорности, а на зарёванном лице проступила робкая улыбка облегчения.
Цан Юйлин испуганно пискнула и тут же подобралась. Безумная гримаса страха исчезла, уступив место привычной робкой покорности, а на зарёванном лице проступила робкая улыбка облегчения.
"Вот теперь это Наставник..."
"Вот теперь это Наставник..."
Разве мог ее настоящий учитель улыбаться так ласково и тепло? Это же противно самой его природе!
Разве мог ее настоящий учитель улыбаться так ласково и тепло? Это же противно самой его природе!
Глядя на суровый, недовольный взгляд Шэнь Ши, девочка тихо радовалась. Все вернулось на круги своя. А то жуткое улыбающееся чудовище, что сидело перед ней секунду назад... лучше вообще о нем не вспоминать.
Глядя на суровый, недовольный взгляд Шэнь Ши, девочка тихо радовалась. Все вернулось на круги своя. А то жуткое улыбающееся чудовище, что сидело перед ней секунду назад... лучше вообще о нем не вспоминать.
***
***
[Карта настроек: Градация уровней культивации]
[Карта настроек: Градация уровней культивации]
[Первое появление: Глава 1]
[Первое появление: Глава 1]
[Категория: Система развития]
[Категория: Система развития]
[Описание: Традиционная система культивации, берущая начало с концентрации Ци]
[Описание: Традиционная система культивации, берущая начало с концентрации Ци]
[Этапы развития]
[Этапы развития]
[- Концентрация Ци: уровни с 1 по 9]
[- Концентрация Ци: уровни с 1 по 9]
[- Возведение Фундамента: уровни с 1 по 9]
[- Возведение Фундамента: уровни с 1 по 9]
[- Золотое Ядро: ранние стадии, средние, поздние, стадия Великого завершения]
[- Золотое Ядро: ранние стадии, средние, поздние, стадия Великого завершения]
[- Зарождающаяся Душа]
[- Зарождающаяся Душа]
[- Формирование Духа]
[- Формирование Духа]
[- Слияние]
[- Слияние]
[- Великая Колесница / Преодоление Скорби]
[- Великая Колесница / Преодоление Скорби]
**[Примечание: Достижение уровня Золотого Ядра является минимальным требованием для основания собственного учения или секты.]**
**[Примечание: Достижение уровня Золотого Ядра является минимальным требованием для основания собственного учения или секты.]**

Комментарии

Загрузка...