В финансовом отделе было тихо, как в морге.
Гу Мин недоверчиво смотрел на Гу Цзюэ, сидевшего в начальственном кресле. Неужели это тот самый никчёмный младший брат, который обычно только гоняет на машинах и прячется при виде него?
Сейчас от Гу Цзюэ исходило удушающее давление. Такое чувство, будто в детстве ты провинился, а отец с ремнём загнал тебя в угол.
Нет, хуже. У отца была физическая атака, а этот взгляд Гу Цзюэ — психический укол.
Презрение профессионала, который смотрит на слабоумного ребёнка, играющего с огнём.
— А ну слезь! — Гу Мин наконец обрёл язык, но голос сорвался, прозвучал как у селезня, которому наступили на шею. Он потерял лицо перед богиней. — Охрана! Охрана, вы куда подевались?! Вышвырните этого психа!
Несколько охранников вбежали с резиновыми дубинками, но остановились в трёх метрах от Гу Цзюэ.
Потому что Гу Цзюэ лишь безразлично скользнул по ним взглядом.
[Активация профессиональной ауры: аудиторское подавление.]
Охранникам показалось, что ноги у них стали ватными, будто перед ними сидел не второй молодой господин, а тот самый легендарный чёрноликий судья преисподней, который только и делает, что закрывает компании.
— Кто посмеет? — Пальцы Гу Цзюэ быстро застучали по клавиатуре, свет экрана лёг на его лицо, сделав его особенно холодным. — Я провожу внутренний аудит. Согласно статье сто сорок девять Закона о компаниях и пункту четвёртому главы седьмой устава корпорации «Гу». При риске крупной утечки активов я имею право заморозить любые операции. Если сейчас вмешаетесь — это воспрепятствование аудиту, будете считаться соучастниками.
Охранники переглянулись и молча отошли к двери.
"Да вы что, шутите? Зарплата три с половиной тысячи, соцстрах по минимальной ставке. Ради личных дел босса рисковать жизнью с этим вторым молодым господином, который знает законы? Только идиот на это пойдёт."
Гу Мин от злости чуть не задохнулся. Он ткнул пальцем в спины охранников, губы дрожали, но он не мог выговорить ни одной связной фразы.
Увидев, что силой не вышло, Линь Жосюэ мгновенно сменила маску.
Она подошла, приблизила к Гу Цзюэ лицо с явными следами пластики и заворковала сладким голоском:
— Братик Гу Цзюэ, не надо так.
— Я знаю, ты ревнуешь, потому что братец Гу Мин хорошо относится только ко мне, да?
— Вообще-то... если хочешь, я могу поделиться с тобой капелькой любви к братцу Гу Мину.
С этими словами она послала ему кокетливый взгляд.
Этот приём — «большая солянка из братской дружбы и почтительности» — не раз срабатывал на других запасных ухажёрах.
Гу Цзюэ не сбился, даже головы не поднял:
— Отойди от меня. Запах твоих дешёвых духов вызывает у меня аллергию. И советую подправить пудру — в носогубных складках застряла.
— Ты! — Лицо Линь Жосюэ мгновенно треснуло, словно маску разбили одним ударом.
— Хватит болтать. — Гу Цзюэ нажал последнюю клавишу ввода, и на экране вспыхнуло огромное красное предупреждение. [Счёт заблокирован].
Он поднял голову, взгляд острый, как нож:
— Брат, ты знаешь, что означает то, что ты только что сделал?
Гу Мин всё ещё упирался:
— Подумаешь, перевёл деньги! Делаешь из мухи слона! Рыночная стоимость корпорации «Гу» — сотни миллиардов. Что для неё эти деньги?
— Сотни миллиардов — это рыночная стоимость, пузырь. На твоём счёте свободных средств всего один миллиард двести миллионов. — Гу Цзюэ указал на полосу данных на экране. — Этим переводом ты собирался увести один миллиард. Оставшихся двухсот миллионов не хватит даже на расчёт с поставщиками на следующей неделе.
— Как только финансовая цепочка оборвётся, поставщики подадут в суд, банки отзовут кредиты, акции рухнут. Через три дня корпорация «Гу» подаст заявление о банкротстве и ликвидации.
Гу Цзюэ встал и шаг за шагом двинулся к Гу Мину.
С каждым шагом он задавал вопрос.
— Десятки тысяч сотрудников останутся без работы. Как выживут десятки тысяч семей за их спинами?
— Пенсионный траст отца за границей тоже заморозят из-за солидарной ответственности. Ты хочешь, чтобы старик пошёл мыть тарелки?
— И всё это только потому, что ты захотел отвезти эту женщину в Швейцарию смотреть снег?
Гу Мин отступал под натиском и в конце концов плюхнулся на диван. Он тяжело дышал, лицо стало багровым, как свиная печень, но всё ещё пытался выкрутиться:
— Не... не так всё страшно, как ты говоришь! Я... я человек, отмеченный судьбой, удача на моей стороне. Как со мной может что-то случиться!
— Удача не спасёт юридически безграмотного.
Гу Цзюэ холодно усмехнулся, выдернул из принтера только что распечатанный лист А4, весь испещрённый цифрами.
— И ещё, брат. Я заодно проверил счета за последние три года.
Он встряхнул лист, и звук прозвучал как пощёчина по лицу Гу Мина.
— Не считая сегодняшнего несостоявшегося миллиарда. За последние три года ты под видом «представительских расходов» купил госпоже Линь Жосюэ драгоценностей на тридцать миллионов, особняк за пятьдесят миллионов, восемь спорткаров.
— Под видом «расходов на продвижение» ты вложил деньги в фирму-пустышку её младшего брата, которая ничего не умеет, кроме убытков, — в общей сложности двести миллионов.
— А вот это ещё интереснее. — Гу Цзюэ указал на последнюю строку. — В прошлом месяце ты растратил пятьдесят миллионов из средств на строительство. И знаешь на что? На погашение игровых долгов бывшего парня Линь Жосюэ.
— Это называется настоящая любовь! Ты ни черта не понимаешь! — рявкнул Гу Мин, но голос явно звучал неуверенно.
Линь Жосюэ побледнела. Она не ожидала, что Гу Цзюэ за такое короткое время вывернет наизнанку все эти тайные счета. Почему у этого мужчины взгляд как рентген?
— Настоящая любовь? — Гу Цзюэ швырнул лист в лицо Гу Мину. — С точки зрения закона это должностное присвоение. Это вывод активов. Это подозрение в отмывании денег.
— Гу Мин, будь я на твоём месте, я бы сейчас думал не о том, как попасть в Швейцарию, а о том, как, отсиживая срок до конца, выпросить одиночную камеру.
— Ты... ты что собираешься делать? — Гу Мин наконец запаниковал. Он смотрел, как Гу Цзюэ достаёт телефон. Движение было неторопливым, но оно внушало небывалый ужас.
Длинные пальцы Гу Цзюэ нажали на экране три цифры.
— 1, 1, 0.
— Гу Цзюэ! Ты с ума сошёл! Я твой родной брат! — завопил Гу Мин и бросился отбирать телефон.
Гу Цзюэ шагнул в сторону, точно уклонился. Гу Мин промахнулся и грохнулся лицом прямо на пол.
То есть исполнил легендарную «позу падающего гуся».
Гу Цзюэ заговорил в трубку спокойно, будто заказывал еду на дом:
— Алло, отдел по расследованию экономических преступлений? Я хочу подать заявление. В корпорации «Гу» подозревается особо крупное должностное присвоение. Доказательная цепочка полная. Подозреваемый сейчас буйствует на месте. Рекомендую взять наручники, лучше усиленные.
Повесив трубку, Гу Цзюэ посмотрел на распластанного на полу Гу Мина сверху вниз и впервые с момента переноса искренне улыбнулся.
— Брат, не говори, что я о тебе не забочусь. Там кормят, одевают, режим отлажен, ещё и на швейной машинке можно поработать, тело потренировать. Вот это — лучшее лечение для твоего любовного помешательства.

Комментарии

Загрузка...