Ночь укутала мир звёздным покрывалом, рассыпав по чёрному бархату небес тысячи мерцающих огоньков.
В заднем дворе лекарской лавки «Цзюкан» Чэнь Чанъань очнулся от медитации. Он пробормотал себе под нос, хмурясь:
— Похоже, придётся подыскать какой-нибудь трактат по закалке тела...
Он только что попробовал тренироваться по-старому – и не почувствовал ровным счётом ничего. К этому часу он уже более или менее разобрался в своём положении.
Сейчас в его распоряжении было девяносто девять миллиардов девятисот девяноста девяти миллионов лет несокрушимой силы совершенствования – он достиг самого пика возможного уровня! Всё, что ему оставалось, – это укрепить собственную плоть, дабы та могла выдержать груз его исполинской мощи.
Перед ним лежала лишь одна дорога.
Путь телесного совершенствования!
Впрочем, поскольку каждый прорыв на новую ступень омывал тело небесным очищением, закаляя его сам по себе, мало кто в мире бессмертных посвящал себя чисто телесным практикам. Оттого-то трактаты по закалке плоти становились всё большей редкостью.
— Видно, придётся дождаться, пока Цинь Чаоань принесёт «Трактат долголетия», а после попросить её поискать что-нибудь по закалке тела.
Затем Чэнь Чанъань вновь перевёл взгляд в сторону Великого Драконьего хребта. Особенно глубокой ночью, когда небо чернело беспросветно, становились отчётливо видны призрачные сполохи чудотворных знамений в самой толще гор, прорезающие звёздный свод длинными радужными вспышками. Каждая такая вспышка – знак того, что по меньшей мере один могучий практик ступени Источника Судьбы вступил в эти земли.
— И как там Дафу, интересно? Как у него дела в горах?
За судьбу Сюй Дафу Чэнь Чанъань не тревожился. С защитой седьмого деда Сюй Юаньба мало кто мог ему угрожать.
Но чем дальше шло время, тем больше сильнейших мужей из великих школ и сект Великой Тяжёлой Эпохи бессмертных стекалось сюда, жаждая завладеть наследием Небесного Императора, – и кто знает, сколько душ сложит голову в этих горах?
Тук. Тук. Тук...
На следующий день сгорбленная седая старуха, опираясь на клюку и придерживая левой рукой худенькую девочку лет двенадцати-тринадцати, постучала в наглухо закрытые двери лавки «Цзюкан».
Девочка была принаряжена в светло-белое платье, стройная и тонкая, с длинными волосами цвета водопада, с большими глазами под густыми ресницами – милое личико так и дышало чистотой и невинностью.
Старуха ласково склонилась к ней:
— Линъэр, женишок, которого сосватал тебе старуха по просьбе паренька Лэя, зовётся Чэнь Чанъань. Он немногим тебя старше, держит эту самую лавку, лекарь, пусть и мелкий. Выйдешь за него – заживёшь припеваючи, ни в еде, ни в одежде нужды знать не будешь.
— Спасибо, бабушка Жун, — искренне поблагодарила Чжун Линъэр голоском, сладким, как весенний ручей.
В этот миг двери отворились.
На пороге, зевая во весь рот и щурясь спросонья, показался Чэнь Чанъань. Он оглядел старуху Жун и робкую девчушку за её спиной.
— Бабушка Жун, с утра пораньше – а вы, гляжу, бодры, как никогда.
Старуха Жун добродушно улыбнулась и, кивнув на Чжун Линъэр, сказала:
— Вот, Чжун Линъэр, это и есть тот самый Чанъань, о котором мы с пареньком Лэем тебе говорили. Ну-ка, поздоровайся, назови его братцем Чанъанем.
— Братец Чанъань, — тихо произнесла девочка.
Чэнь Чанъань улыбнулся и легонько кивнул ей в ответ. Затем с недоумением воззрился на старуху.
Та хитро прищурилась:
— Хе-хе, Чанъань, девчушку эту кличут Чжун Линъэр. Познакомьтесь, что ли.
Чэнь Чанъань потерял дар речи.
— Бабушка Жун, я же вам говорил: не нужна мне девица, и жениться я покуда не собираюсь, детей заводить тем паче.
— Хм! Шестнадцать стукнуло, а всё холостякуешь! Так и век в бобылях просидишь, что ли?
— Разве шестнадцать – это много?
— А то! Вон Чжао Тедань с соседней улицы – твой ровесник, а уже с дитём на руках! Я сама видала: девчушка что куколка фарфоровая, глаз не отвести. И тебе пора пошевеливаться!
— ...
Чэнь Чанъань прикрыл лицо ладонью, чувствуя полное бессилие. Надо же – даже переродившись в другом мире, он ухитрился не сбежать от вечных причитаний о женитьбе и смотринах.
А старуха Жун, наклонившись к самому его уху, зашептала:
— Сказывал мне паренёк Лэй, что ты до молоденьких охоч. Так вот, эту девчушку он и велел мне к тебе привести. Чжун Линъэр только-только двенадцать сравнялось. Родители её были владетелями крепости Чжун за городскими стенами, да погибли от рук лиходеев из разбойного гнезда Чёрного Ветра. Когда Лэй поспел в крепость Чжун, все Чжуны уже были мертвы. Девчушку нашли в погребе – вот уж кого судьба обидела. Возьмёшь её в жёны – никакой обузы, право слово.
Чэнь Чанъань снова онемел. Ну Линь Лэй – этому болтуну палец в рот не клади.
— Мелет Линь Лэй всякую чепуху.
А старуха Жун гнула своё:
— Паренёк Лэй ещё сказывал: мол, деваться Линъэр сейчас некуда. Мужику – жениться, девице – замуж. Ты только головой кивни – и она тотчас твоей станет. Приглядись к ней хорошенько: личико ладное, свежая, как родниковая водица, бёдра – что надо, и круглые, и ладные. Деток рожать будет – загляденье!
Стоявшая рядом Чжун Линъэр потупилась и зарделась, щёчки вспыхнули румянцем.
Чэнь Чанъань бросил на неё быстрый взгляд: девчушка и впрямь была премиленькая, чистая да ладная. Малолетняя ещё, конечно, но уж точно – будущая красавица писаная.
И ведь надо же – Линь Лэй и вправду ему добрый друг! Сосватай он такую раскрасавицу кому другому – Чэнь Чанъаню бы ничегошеньки не досталось.
А уж на рынке невест Тяньу с её наружностью она бы точно пользовалась бешеным спросом!
— Да врёт этот Линь Лэй! Когда это я говорил, что мне молоденькие по нраву?
Старуха Жун тяжело вздохнула:
— Эх, Чанъань, чем тебе Линъэр не хороша? Или ты на девиц из знатных родов замахнулся, на княжон да принцесс? Ты уж будь поскромнее да знай своё место – ты всего лишь хозяин маленькой лекарской лавки.
— Не по нраву она тебе – так я её другому сосватаю. Только уж поверь: приведётся бедняжке хлебнуть лиха. А попадётся ей лиходей – продаст её в тот переулок, где дома увеселений стоят. Ты же лекарь, спасаешь людей, излечиваешь недуги, – неужто сердце тебе позволит глядеть, как эта свежая, как цветок, девочка пойдёт по рукам?
Услыхав про переулок с увеселительными домами, Чжун Линъэр вздрогнула всем телом, и на личике её отразился страх. Она жалобно подняла глаза на Чэнь Чанъаня:
— Братец Чанъань, я... я очень работящая.
Глядя в эти полные мольбы и печали глаза, Чэнь Чанъань и вправду не смог бы отказать.
Старуха Жун, смекнув, что дело пошло на лад, поспешила подлить масла в огонь:
— Хе-хе, Чанъань! Даже если не женишься – оставь её в лавке подручной. Старик Хуан уж полгода как ушёл, а ты один в мыле бьёшься. Подумай: возьмёшь лекарскую ученицу – она и за больными присмотрит, и чайку поднесёт, и обстирает. С помощницей-то всяко сподручнее.
Чэнь Чанъань глянул на Чжун Линъэр.
И в этот самый миг перед его взором вдруг всплыли строки системного уведомления о ней:
[Чжун Линъэр: Дитя Небесной Судьбы. Носительница прирождённой императорской плоти. Воплощение императрицы династии Цзинхун, жившей семь тысяч лет назад (пробуждение не завершено). Будущее её безгранично!]

Комментарии

Загрузка...