Кайф! Награда в целых пятьсот тысяч!
Кайф! Награда в целых пятьсот тысяч!
— Канюли извлечены. Переходим на самостоятельное дыхание и запускаем сердце, — раздался ровный голос анестезиолога.
— Канюли извлечены. Переходим на самостоятельное дыхание и запускаем сердце, — раздался ровный голос анестезиолога.
Вслед за этими словами взгляды всех присутствующих в операционной намертво приковались к маленькому пациенту на столе. Они сделали абсолютно все, что могли. Теперь судьба операции зависела лишь от того, забьется ли это крошечное сердце вновь.
Вслед за этими словами взгляды всех присутствующих в операционной намертво приковались к маленькому пациенту на столе. Они сделали абсолютно все, что могли. Теперь судьба операции зависела лишь от того, забьется ли это крошечное сердце вновь.
Прошла секунда, две, три... Крохотный орган застыл без единого намека на жизнь.
Прошла секунда, две, три... Крохотный орган застыл без единого намека на жизнь.
Внутри у Чжан И все сжалось от подступившего напряжения.
Внутри у Чжан И все сжалось от подступившего напряжения.
«Ну же, малыш, держись!» — мысленно умолял он ребенка. — «Если хочешь жить, ты должен бороться!»
«Ну же, малыш, держись!» — мысленно умолял он ребенка. — «Если хочешь жить, ты должен бороться!»
Чжан И безмолвно молился за него. Не только он — вся бригада затаила дыхание, не сводя глаз с открытой грудной клетки. Каждый в комнате без слов поддерживал эту хрупкую жизнь.
Чжан И безмолвно молился за него. Не только он — вся бригада затаила дыхание, не сводя глаз с открытой грудной клетки. Каждый в комнате без слов поддерживал эту хрупкую жизнь.
Четыре секунды, пять, шесть...
Четыре секунды, пять, шесть...
И вдруг... Спустя долгие мучительные шесть секунд крошечное сердце едва заметно вздрогнуло!
И вдруг... Спустя долгие мучительные шесть секунд крошечное сердце едва заметно вздрогнуло!
Ту-дум!
Ту-дум!
Ту-дум!
Ту-дум!
Ту-дум!
Ту-дум!
Спустя мгновение оно забилось в ровном, уверенном и размеренном ритме!
Спустя мгновение оно забилось в ровном, уверенном и размеренном ритме!
— О боже, получилось!
— О боже, получилось!
— Ура! Мы справились! Операция прошла успешно!
— Ура! Мы справились! Операция прошла успешно!
— Провести такую сложнейшую операцию годовалому младенцу и преуспеть! Доктор Чжан, вы просто невероятны!
— Провести такую сложнейшую операцию годовалому младенцу и преуспеть! Доктор Чжан, вы просто невероятны!
Ассистенты и медсестры в операционной не смогли сдержать ликующих возгласов. Мальчик был слишком мал. Несмотря на долгие консилиумы и тщательную подготовку, риск летального исхода оставался колоссальным. Но кто бы мог подумать, что в руках Чжан И все пройдет настолько гладко! До того легко, словно это была не опаснейшая операция по исправлению порока сердца, а какая-то простейшая рутинная процедура.
Ассистенты и медсестры в операционной не смогли сдержать ликующих возгласов. Мальчик был слишком мал. Несмотря на долгие консилиумы и тщательную подготовку, риск летального исхода оставался колоссальным. Но кто бы мог подумать, что в руках Чжан И все пройдет настолько гладко! До того легко, словно это была не опаснейшая операция по исправлению порока сердца, а какая-то простейшая рутинная процедура.
Глядя на мерно бьющееся сердечко, Чжан И наконец облегченно выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи, бесследно испарилось.
Глядя на мерно бьющееся сердечко, Чжан И наконец облегченно выдохнул. Напряжение, сковывавшее его плечи, бесследно испарилось.
Главное — они победили.
Главное — они победили.
Убедившись, что все показатели маленького пациента пришли в норму, Чжан И сосредоточенно принялся послойно ушивать грудную клетку.
Убедившись, что все показатели маленького пациента пришли в норму, Чжан И сосредоточенно принялся послойно ушивать грудную клетку.
За окном операционной Люй Цзин все еще пребывал в глубоком потрясении. Чжан И так молод, но уже демонстрирует хирургическую технику гроссмейстерского уровня. В будущем этот парень определенно взлетит на небывалую высоту.
За окном операционной Люй Цзин все еще пребывал в глубоком потрясении. Чжан И так молод, но уже демонстрирует хирургическую технику гроссмейстерского уровня. В будущем этот парень определенно взлетит на небывалую высоту.
Вот только одно не давало Люй Цзину покоя. Как в таком захолустье, как город Тяньхэ — провинциальном городке второго или даже третьего эшелона — мог вырасти подобный самородок? Да, здешняя городская больница считалась учреждением высшего класса, но ее медицинский уровень и близко не стоял рядом с ведущими клиниками Пекина или Шанхая.
Вот только одно не давало Люй Цзину покоя. Как в таком захолустье, как город Тяньхэ — провинциальном городке второго или даже третьего эшелона — мог вырасти подобный самородок? Да, здешняя городская больница считалась учреждением высшего класса, но ее медицинский уровень и близко не стоял рядом с ведущими клиниками Пекина или Шанхая.
Эти мысли лишь сильнее разжигали любопытство Люй Цзина по отношению к загадочному интерну.
Эти мысли лишь сильнее разжигали любопытство Люй Цзина по отношению к загадочному интерну.
С последним наложенным швом операция была официально завершена. Примерно через двадцать минут медсестры бережно выкатили каталку с ребенком в коридор. Следом вышли и уставшие врачи, принимавшие участие в спасении жизни.
С последним наложенным швом операция была официально завершена. Примерно через двадцать минут медсестры бережно выкатили каталку с ребенком в коридор. Следом вышли и уставшие врачи, принимавшие участие в спасении жизни.
В коридоре их уже давно дожидались изнывающие от тревоги родственники. Молодые супруги стояли в обнимку, то и дело с надеждой и страхом косясь на закрытые двери операционного блока.
В коридоре их уже давно дожидались изнывающие от тревоги родственники. Молодые супруги стояли в обнимку, то и дело с надеждой и страхом косясь на закрытые двери операционного блока.
И вот створки распахнулись.
И вот створки распахнулись.
— Ну как? Как все прошло?! Мой сын... операция прошла успешно?! — Отец мальчика, интеллигентного вида мужчина в очках и с аккуратной короткой стрижкой, тут же бросился навстречу врачам. Глаза его покраснели от лопнувших сосудов и непролитых слез, а голос сорвался на хриплый шепот.
— Ну как? Как все прошло?! Мой сын... операция прошла успешно?! — Отец мальчика, интеллигентного вида мужчина в очках и с аккуратной короткой стрижкой, тут же бросился навстречу врачам. Глаза его покраснели от лопнувших сосудов и непролитых слез, а голос сорвался на хриплый шепот.
— Успокойтесь, все позади, — с теплой улыбкой ответил Ван Минцзюнь. — Операция завершилась полным успехом.
— Успокойтесь, все позади, — с теплой улыбкой ответил Ван Минцзюнь. — Операция завершилась полным успехом.
— О боже, какое счастье! Спасибо вам огромное, директор Ван! Спасибо! — Мужчина засыпал его благодарностями, а его жена разрыдалась от облегчения. — Кстати, мой отец уже едет сюда, он обязательно поблагодарит вас лично!
— О боже, какое счастье! Спасибо вам огромное, директор Ван! Спасибо! — Мужчина засыпал его благодарностями, а его жена разрыдалась от облегчения. — Кстати, мой отец уже едет сюда, он обязательно поблагодарит вас лично!
Вот только выражение лица Ван Минцзюня сделалось крайне неловким. Ведь операцию проводил вовсе не он. Принимать чужие лавры ему было элементарно стыдно.
Вот только выражение лица Ван Минцзюня сделалось крайне неловким. Ведь операцию проводил вовсе не он. Принимать чужие лавры ему было элементарно стыдно.
— Кхм... Видите ли, — замялся Ван Минцзюнь, неловко кашлянув. — Помните, медсестра выходила и предупреждала вас о внезапных осложнениях? Жизнь вашего малыша висела на волоске. И тогда... руководство операцией взял на себя вот этот доктор. Он завершил вмешательство. Если вы и хотите кого-то благодарить, то говорить спасибо нужно ему. Именно он спас вашего сына.
— Кхм... Видите ли, — замялся Ван Минцзюнь, неловко кашлянув. — Помните, медсестра выходила и предупреждала вас о внезапных осложнениях? Жизнь вашего малыша висела на волоске. И тогда... руководство операцией взял на себя вот этот доктор. Он завершил вмешательство. Если вы и хотите кого-то благодарить, то говорить спасибо нужно ему. Именно он спас вашего сына.
С этими словами Ван Минцзюнь указал на стоящего погодаль Чжан И.
С этими словами Ван Минцзюнь указал на стоящего погодаль Чжан И.
Молодые супруги растерянно перевели взгляды на указанного врача. Перед ними стоял совсем еще юноша, на вид — их ровесник. Они невольно опустили глаза на его бейдж: «Интерн Чжан И».
Молодые супруги растерянно перевели взгляды на указанного врача. Перед ними стоял совсем еще юноша, на вид — их ровесник. Они невольно опустили глаза на его бейдж: «Интерн Чжан И».
Да ладно? В этой больнице что, настолько суровые порядки? Обычный интерн затыкает за пояс самого заведующего отделением?!
Да ладно? В этой больнице что, настолько суровые порядки? Обычный интерн затыкает за пояс самого заведующего отделением?!
Впрочем, забивать себе голову подобными странностями у них сейчас не было сил. Плевать на звания и должности — раз спас ребенка, значит, лучший врач на свете! Они тут же бросились благодарить Чжан И, осыпая его теплыми словами.
Впрочем, забивать себе голову подобными странностями у них сейчас не было сил. Плевать на звания и должности — раз спас ребенка, значит, лучший врач на свете! Они тут же бросились благодарить Чжан И, осыпая его теплыми словами.
Чжан И лишь скромно улыбался, краем глаза наблюдая за тем, как на его счет рекой потекли очки благодарности.
Чжан И лишь скромно улыбался, краем глаза наблюдая за тем, как на его счет рекой потекли очки благодарности.
— Ты хоть знаешь, чьего сына и внука ты сейчас спас? — негромко шепнул ему на ухо подошедший сзади Цзяо Юн.
— Ты хоть знаешь, чьего сына и внука ты сейчас спас? — негромко шепнул ему на ухо подошедший сзади Цзяо Юн.
Чжан И покачал головой.
Чжан И покачал головой.
«Откуда мне знать?»
«Откуда мне знать?»
— Это внук заместителя начальника Бюро здравоохранения. А этот парень в очках — его сын, работает в Бюро социального обеспечения.
— Это внук заместителя начальника Бюро здравоохранения. А этот парень в очках — его сын, работает в Бюро социального обеспечения.
«Ого, целая династия чиновников», — мысленно хмыкнул Чжан И.
«Ого, целая династия чиновников», — мысленно хмыкнул Чжан И.
И надо же было такому случиться: помяни черта, он и появится. Двери лифта у операционного блока с тихим звоном разъехались, и оттуда быстрым шагом вышел солидный мужчина средних лет в белоснежной рубашке. У него было волевое, квадратное лицо — классический типаж высокопоставленного чиновника. Он устремился прямиком к молодой паре.
И надо же было такому случиться: помяни черта, он и появится. Двери лифта у операционного блока с тихим звоном разъехались, и оттуда быстрым шагом вышел солидный мужчина средних лет в белоснежной рубашке. У него было волевое, квадратное лицо — классический типаж высокопоставленного чиновника. Он устремился прямиком к молодой паре.
— Ну как? Как операция Цзюньцзюня? — встревоженно спросил он с порога.
— Ну как? Как операция Цзюньцзюня? — встревоженно спросил он с порога.
— Папа, все отлично! Операция прошла на ура!
— Папа, все отлично! Операция прошла на ура!
Пожилой мужчина заметно расслабился, облегченно выдыхая:
Пожилой мужчина заметно расслабился, облегченно выдыхая:
— Слава богу... Хорошо, что я успел доехать. — Затем он тут же повернулся к Ван Минцзюню и с чувством пожал ему руку: — Директор Ван, я знал, что не ошибся, обратившись к вам! Уверен, во всем Тяньхэ не сыскать хирурга вашего класса. Вечером после смены приглашаю вас на ужин. Пустяк, конечно, но я обязан хоть как-то выразить признательность за спасение моего внука!
— Слава богу... Хорошо, что я успел доехать. — Затем он тут же повернулся к Ван Минцзюню и с чувством пожал ему руку: — Директор Ван, я знал, что не ошибся, обратившись к вам! Уверен, во всем Тяньхэ не сыскать хирурга вашего класса. Вечером после смены приглашаю вас на ужин. Пустяк, конечно, но я обязан хоть как-то выразить признательность за спасение моего внука!
Ван Минцзюнь почувствовал, как краска стыда заливает шею. Его губы непроизвольно дрогнули в неловкой улыбке:
Ван Минцзюнь почувствовал, как краска стыда заливает шею. Его губы непроизвольно дрогнули в неловкой улыбке:
— Заместитель начальника Ян, на самом деле я...
— Заместитель начальника Ян, на самом деле я...
— Ну что вы, не нужно этих официальных обращений вне работы, зовите меня просто господин Ян, — благодушно махнул рукой чиновник.
— Ну что вы, не нужно этих официальных обращений вне работы, зовите меня просто господин Ян, — благодушно махнул рукой чиновник.
— Господин Ян, дело в том, что спаситель вашего внука — не я. Это он.
— Господин Ян, дело в том, что спаситель вашего внука — не я. Это он.
Ван Минцзюню пришлось слово в слово повторить то, что он только что объяснял его сыну.
Ван Минцзюню пришлось слово в слово повторить то, что он только что объяснял его сыну.
Ян Пинвэй проследил за его взглядом и уставился на Чжан И. На его лице отразилось точно такое же крайнее изумление, какое мгновение назад читалось на лице его сына. Он недоверчиво окинул взглядом стоявшего перед ним юношу с ног до головы.
Ян Пинвэй проследил за его взглядом и уставился на Чжан И. На его лице отразилось точно такое же крайнее изумление, какое мгновение назад читалось на лице его сына. Он недоверчиво окинул взглядом стоявшего перед ним юношу с ног до головы.
Интерн? Почти ровесник его сына? Да быть того не может! И этот мальчишка провел сложнейшую кардиохирургическую операцию?
Интерн? Почти ровесник его сына? Да быть того не может! И этот мальчишка провел сложнейшую кардиохирургическую операцию?
Заметив его глубокое сомнение, Ван Минцзюнь терпеливо разъяснил все детали экстренной ситуации и добавил:
Заметив его глубокое сомнение, Ван Минцзюнь терпеливо разъяснил все детали экстренной ситуации и добавил:
— Если у вас остались сомнения, мы можем пройти в ординаторскую и посмотреть запись с камер операционной. Там все зафиксировано.
— Если у вас остались сомнения, мы можем пройти в ординаторскую и посмотреть запись с камер операционной. Там все зафиксировано.
Выслушав объяснения, Ян Пинвэй задумчиво кивнул. После того как ребенка благополучно перевезли в палату интенсивной терапии, чиновник все же подошел к Чжан И и сухо поблагодарил его.
Выслушав объяснения, Ян Пинвэй задумчиво кивнул. После того как ребенка благополучно перевезли в палату интенсивной терапии, чиновник все же подошел к Чжан И и сухо поблагодарил его.
Вот только за его вежливые слова система не начислила Чжан И ни одного очка благодарности.
Вот только за его вежливые слова система не начислила Чжан И ни одного очка благодарности.
«Понятно. Благодарность чисто формальная, от чистого сердца тут и не пахнет», — мысленно констатировал Чжан И.
«Понятно. Благодарность чисто формальная, от чистого сердца тут и не пахнет», — мысленно констатировал Чжан И.
— Ну все, Чжан И, ты спас внука самого замглавы Бюро здравоохранения! — добродушно подтолкнул его локтем в бок Цзяо Юн. — Считай, обзавелся могущественным покровителем. Теперь у тебя за спиной целая каменная стена!
— Ну все, Чжан И, ты спас внука самого замглавы Бюро здравоохранения! — добродушно подтолкнул его локтем в бок Цзяо Юн. — Считай, обзавелся могущественным покровителем. Теперь у тебя за спиной целая каменная стена!
Чжан И лишь слегка улыбнулся. Перспектива заиметь влиятельного покровителя его мало заботила.
Чжан И лишь слегка улыбнулся. Перспектива заиметь влиятельного покровителя его мало заботила.
«Какая ему польза от этой каменной стены? Она ведь не научит его оперировать и не отсыплет пачку хрустящих купюр. Куда надежнее была его любимая, щедрая система!»
«Какая ему польза от этой каменной стены? Она ведь не научит его оперировать и не отсыплет пачку хрустящих купюр. Куда надежнее была его любимая, щедрая система!»
И словно в ответ на его мысли, в голове раздался знакомый, мелодичный перезвон.
И словно в ответ на его мысли, в голове раздался знакомый, мелодичный перезвон.
[Поздравляем хоста с успешным лечением ребенка с врожденным пороком сердца!]
[Поздравляем хоста с успешным лечением ребенка с врожденным пороком сердца!]
[За это выдается особая награда: 500.000 юаней! Вывод средств доступен через виртуальный счет!]
[За это выдается особая награда: 500.000 юаней! Вывод средств доступен через виртуальный счет!]
Чжан И удивленно приподнял брови. Ему ведь не послышалось?!
Чжан И удивленно приподнял брови. Ему ведь не послышалось?!
— Пятьсот тысяч?! — мысленно вскричал он. — Столько деньжищ за одну операцию?!
— Пятьсот тысяч?! — мысленно вскричал он. — Столько деньжищ за одну операцию?!
Раньше он думал, что система расщедрится максимум на пятьдесят или сто тысяч за раз. Но целых полмиллиона юаней — это превзошло все его самые смелые ожидания!
Раньше он думал, что система расщедрится максимум на пятьдесят или сто тысяч за раз. Но целых полмиллиона юаней — это превзошло все его самые смелые ожидания!
«Вот это кайф! Ха-ха!»
«Вот это кайф! Ха-ха!»
Теперь его сбережения в общей сложности составляли семьсот पचास тысяч юаней! Еще немного поднажать, и он сможет купить собственную квартиру! А со своим жильем у него наконец появится настоящий, уютный дом...
Теперь его сбережения в общей сложности составляли семьсот पचास тысяч юаней! Еще немного поднажать, и он сможет купить собственную квартиру! А со своим жильем у него наконец появится настоящий, уютный дом...
После смерти родителей Чжан И пришлось жить у дяди. Но чтобы лишний раз не стеснять родственников, он почти всегда предпочитал оставаться в общежитии. Так тянулось со второго класса старшей школы и до сих пор. Он кочевал из школьной общаги в студенческую, а теперь — в скромную комнату при больнице.
После смерти родителей Чжан И пришлось жить у дяди. Но чтобы лишний раз не стеснять родственников, он почти всегда предпочитал оставаться в общежитии. Так тянулось со второго класса старшей школы и до сих пор. Он кочевал из школьной общаги в студенческую, а теперь — в скромную комнату при больнице.
Но ничего, очень скоро у него появится место, которое он с полным правом сможет назвать своим домом!
Но ничего, очень скоро у него появится место, которое он с полным правом сможет назвать своим домом!
Тем временем Ван Минцзюнь привел Ян Пинвэя в кабинет видеомониторинга операционных. Он быстро отыскал нужную запись и запустил воспроизведение.
Тем временем Ван Минцзюнь привел Ян Пинвэя в кабинет видеомониторинга операционных. Он быстро отыскал нужную запись и запустил воспроизведение.
Здесь же находился и Цянь Чжэнган. Узнав, что заместитель начальника Бюро здравоохранения лично навестил их больницу, главврач примчался сюда сломя голову.
Здесь же находился и Цянь Чжэнган. Узнав, что заместитель начальника Бюро здравоохранения лично навестил их больницу, главврач примчался сюда сломя голову.
Прежде чем они приступили к просмотру, главврач Цянь без умолку расхваливал Чжан И перед высокопоставленным гостем. Он восторженно описывал, насколько тот одарен и какими выдающимися навыками обладает. Ян Пинвэй лишь вежливо кивал в ответ. Сколько бы дифирамбов ни пели этому парню окружающие, он привык доверять только собственным глазам.
Прежде чем они приступили к просмотру, главврач Цянь без умолку расхваливал Чжан И перед высокопоставленным гостем. Он восторженно описывал, насколько тот одарен и какими выдающимися навыками обладает. Ян Пинвэй лишь вежливо кивал в ответ. Сколько бы дифирамбов ни пели этому парню окружающие, он привык доверять только собственным глазам.
Однако когда запись подошла к концу, даже такой далекий от медицины человек, как Ян Пинвэй, не мог не признать: работа, проделанная Чжан И, была запредельно, фантастически великолепной!
Однако когда запись подошла к концу, даже такой далекий от медицины человек, как Ян Пинвэй, не мог не признать: работа, проделанная Чжан И, была запредельно, фантастически великолепной!

Комментарии

Загрузка...