Солнце клонилось к закату, багровое, как кровь. Когда-то здесь был процветающий город — по крайней мере, до Великой Катастрофы. Рухнувшие небоскрёбы, гигантские глыбы бетона, разбросанные повсюду, искореженная арматура, торчащая из обломков, словно пальцы, устремлённые в небо. Улицы были завалены брошенными, сгоревшими машинами, покрытыми ржавчиной; по ним ещё можно было представить себе былое величие города.
Несколько изорванных клочков бумаги с шорохом носились по земле, гонимые ветром. Этот звук в вечерней тишине казался особенно резким. Это были обрывки газеты. Благодаря бумаге из высокопрочного волокна она уцелела, и на ней ещё можно было разобрать дату: 26 января 2378 года.
Семнадцать лет назад, после той Великой Катастрофы, от всего мира остались лишь руины и мёртвая тишина. История человеческой цивилизации и технологий оборвалась в тот же день, что и эта старая газета.
Пятидневный метеоритный дождь обрушился на планету, земная кора претерпела чудовищные изменения, прежние материки ушли под воду, остался лишь один-единственный континент. Но ещё более смертоносным оказалось неизвестное радиационное заражение, принесённое метеоритами. Оно убило огромное количество людей, вызвало мутации у множества животных и растений. Климат изменился, земля превратилась в пустошь. Восстановить прежнюю цивилизацию было уже невозможно. Одним словом, наступил конец света.
Но семнадцать лет прошло, и человечество всё ещё упорно боролось за выживание на этом единственном оставшемся континенте.
Бах! Крышка канализационного люка с грохотом отлетела в сторону, и из-под земли выбрался Линь Цзя. На нём было пыльное красное пальто, голова и лицо были замотаны тканью — на виду остались только глаза, сияющие, словно ночные звёзды. Он взглянул на прибор на запястье: качество воздуха среднее, уровень радиации невысокий, но температура всё падает.
Выдохнув, он схватил ящик с инструментами и с огромной скоростью рванул к стоящему рядом брошенному грузовику, принявшись разбирать детали его двигателя. Движения Линь Цзя были отточены до совершенства. Он с максимальной скоростью снял несколько узлов.
В тот момент, когда он уже собирался убрать инструменты, сердце его вдруг ёкнуло — это было чутьё, выработанное годами жизни в опасных зонах. Он резко обернулся и увидел кота.
Это был чёрный кот, мутировавший от радиации. Огромный, размером со взрослого леопарда. Мутант вёл себя на удивление тихо — он бесшумно подкрался к Линь Цзя. Когда Линь Цзя, почуяв неладное, обернулся, кот замер на месте, просто уставившись на него.
У Линь Цзя по коже побежали мурашки. Он крепко сжал в руке большой гаечный ключ. Он слишком хорошо знал таких мутантов. Некоторое время назад он сам видел, как огромная мутировавшая крыса живьём разорвала нескольких выживших. В этом мире, полном радиационного заражения, любое мутировавшее существо было смертельно опасно.
Мутировавший чёрный кот смотрел на Линь Цзя своими зеленоватыми глазищами, явно считая его добычей. Линь Цзя тоже хладнокровно наблюдал за огромной чёрной кошкой, все его нервы были напряжены до предела. Радиационный кот вдруг пригнулся и бросился на Линь Цзя, словно чёрная молния. В то же мгновение, как кот пригнулся, Линь Цзя оттолкнулся ногами от земли и резко метнулся в сторону, к брошенному грузовику. Используя инерцию бокового рывка, он быстро оттолкнулся ногами от борта грузовика, чудом уворачиваясь от атаки мутанта, и тут же, сделав сальто назад, приземлился на ноги.
Уходя от атаки, Линь Цзя одновременно занёс большой гаечный ключ в правой руке и с размаху обрушил его на кота. Момент для уклонения и контратаки был выбран идеально. Сокрушительный удар пришёлся мутанту по лапе.
Кот издал пронзительный вопль. Острая боль лишь распалила его ярость — вместо того чтобы убежать, он развернулся и снова прыгнул на Линь Цзя.
Расстояние было слишком маленьким, Линь Цзя не успевал уклониться и был вынужден выставить перед собой металлический ящик с инструментами.
Бах! Линь Цзя отлетел на несколько шагов, чудовищная сила удара едва не сбила его с ног. Металлический ящик распахнулся, инструменты рассыпались по земле. Линь Цзя не успел даже выпустить ящик из рук, как мутант снова прыгнул, целясь острыми когтями прямо в лицо.
Линь Цзя пригнулся, уходя от удара. Когти мутанта были остры, как лезвия. Лицо осталось невредимым, но одежда на плече была распорота в нескольких местах острыми когтями. Линь Цзя с силой ударил кота локтем, отбрасывая его, и одновременно ногой поддел и подбросил в воздух валявшуюся на земле отвёртку. Она вонзилась прямо в тело мутанта.
Кот издал душераздирающий вопль. Добившись успеха, Линь Цзя не стал давать ему передышки и принялся молотить его гаечным ключом.
Хруст ломающихся костей и крики мутанта эхом разносились по давно заброшенной улице.
Стирая с лица кровь кота, Линь Цзя перевёл дух. Выдыхаемый воздух превращался в белый пар. Трудно было представить, что ещё до захода солнца здесь было за сорок градусов жары.
Он быстро собрал рассыпанные инструменты и несколько деталей, снятых с грузовика, а затем взвалил тушу мутанта на плечо.
Здесь было слишком опасно. Запах крови неизбежно привлечёт множество кровожадных тварей. Нужно было как можно скорее убираться.
В левой руке Линь Цзя нёс металлический ящик с инструментами, в правой — кучу запчастей, а на плече — стокилограммовую тушу мутанта, но двигался он по-прежнему быстро и легко. Даже при беге на высокой скорости его шаги были почти беззвучны. Сейчас он был ничуть не хуже ночной чёрной кошки.
Он быстро добрался до люка, прыгнул вниз и, уже падая, ногой захлопнул за собой крышку. Обладая феноменальной памятью, Линь Цзя петлял по подземным переходам, похожим на запутанный лабиринт, пока не добрался до своего дома. Это было изолированное помещение на глубине шестидесяти метров под землёй — небольшое фортификационное сооружение, построенное ещё до Великой Катастрофы. Возможно, здесь был глубокий источник чистой воды, а может быть, в этом подземном здании всё ещё работал небольшой компактный термоядерный генератор. Линь Цзя было шестнадцать, и сколько он себя помнил, он всегда жил здесь.
В этом так называемом доме царил жуткий беспорядок. Хотя старая подземная вентиляция всё ещё работала, в воздухе стоял неприятный запах. Но по крайней мере здесь было безопасно. Потому что дома был ещё один человек — дядюшка средних лет.
Дядюшка — это было обозначение возраста, а вовсе не почтительное обращение со стороны Линь Цзя. Обычно Линь Цзя предпочитал добавлять к этому обращению приставку «омерзительный».
По правде говоря, если судить беспристрастно, этот омерзительный дядюшка вовсе не был омерзительным на вид. Напротив, он был высоким и статным. Хотя длинные седые волосы скрывали большую часть лица, а на подбородке торчала неопрятная щетина, когда он случайно поднимал голову, его лицо всё ещё могло ослепить. В этот момент дядюшка, закинув ногу на ногу и сжимая в зубах сигарету, был полностью поглощён игрой в эротическую игру собственного сочинения на голографическом компьютере. Казалось, он совершенно не замечал прихода Линь Цзя и даже не заметил, что пепел с его сигареты уже упал на собственное бедро.
Линь Цзя тихонько покачал головой. Эту особенную страсть дядюшки он всегда с трудом понимал. Он ядовито заметил:
— Слушай, дядюшка, ну и чего ты находишь в этих женских телах, собранных из кучи кода? Если уж невтерпёж, мог бы просто выйти и найти себе женщину. Хотя баб поблизости может и не быть, пару мутировавших коров отыскать всё же можно.
Дядюшка даже не обратил на это внимания. Он просто взмахнул рукой, и наполовину сгоревшая сигарета полетела прямо в лицо Линь Цзя. Линь Цзя едва успел отклониться, как сигарета, мелькнув перед его глазами, описала в воздухе красивую красную дугу и точно приземлилась в пепельницу на столе.
— Парень, следи за языком. Это, между прочим, девятое искусство — эротические игры с элементами экшена. Дядюшка твой — человек чистый и непорочный. М-да, просто большой ценитель искусства. Хе-хе. — Дядюшка поднял голову, мерзко ухмыльнулся, обнажив белые зубы.
Линь Цзя, опуская на пол тушу мутанта, вздохнул:
— Если бы ты каждый раз так метко попадал, мусора на полу было бы меньше, и воздух был бы чище.
Дядюшка скривился в ответ:
— А мне плевать на чистоту.
Линь Цзя пришлось сменить тему:
— Детали я нашёл. Пойду починю магнитный двигатель.
Видя, что Линь Цзя замолчал, дядюшка пришёл в отличное расположение духа. Он крикнул:
— Как починишь — готовь ужин. Сегодня я хочу свежей кошатины! — и снова с воодушевлением уставился в своё «эротическое приключение».
Линь Цзя незаметно показал ему за спиной средний палец в знак презрения. Дядюшка, даже не обернувшись, будто у него были глаза на затылке, тут же поднял руку и ответил ему тем же жестом.
Линь Цзя с горькой усмешкой пошёл чинить сломавшийся магнитный двигатель, а затем и на кухню — готовить ужин.
Линь Цзя одинаково хорошо умел и чинить любые механизмы, и готовить еду. Всему этому его научил тот самый дядюшка, который сейчас развалился на продавленном диване и играл в порноигру. Потому что в этом подземном убежище, кроме Линь Цзя и дядюшки, больше никого не было.
Это был раздробленный мир, переживший катастрофу. Площадь суши составляла лишь одну тридцатую от прежней, а численность выживших людей на планете сократилась до трёх процентов от того, что было до Великой Катастрофы. Повсюду были песчаные пустоши, по которым бродили мутировавшие от радиации звери.
Крайне суровые природные условия, чудовищная нехватка ресурсов, отсутствие законов. Многие из оставшихся людей превратились в бандитов, ничуть не менее опасных, чем кровожадные мутанты. Ради куска еды или бутылки пригодной для питья воды они могли вырезать целую деревню.
Это была эпоха беззакония и хаоса. Он и дядюшка выживали в этом мире уже больше десяти лет.
Поджаренная до золотистой корочки кошачья нога, политая густым мясным соусом, была водружена на стол. По комнате разлился насыщенный мясной аромат, привлёкший даже дядюшку, погружённого в свою компьютерную игру. Дядюшка глубоко вдохнул, наконец-то временно распрощался с виртуальными красотками в компьютере и, развязно усевшись за стол, принялся за еду.
Медленно жуя упругое кошачье мясо, Линь Цзя подсознательно чувствовал, что сегодня за ужином атмосфера была не такой, как обычно. Обычно дядюшка был очень разговорчив и ел быстро. Сегодня же он молчал и жевал очень медленно. Дядюшка, казалось, тоже почувствовал свою необычность. Он поднял голову и сказал:
— Ешь. Как закончишь, приходи в тренировочный зал. Мне нужно с тобой поговорить.
После ужина Линь Цзя последовал за дядюшкой к тяжёлой железной двери в самой глубине подземелья. Дядюшка протянул руку и приложил ладонь к двери. После того как система распознала отпечаток, массивная дверь медленно отъехала в сторону. За ней оказался огромный подземный зал. Это был зал для тренировок с усиленной гравитацией. Линь Цзя приходил сюда тренироваться каждый день на несколько часов.
В этом зале можно было тренироваться в условиях многократно увеличенной силы тяжести. В такой среде, помимо перестройки и укрепления мышц, колоссальную нагрузку на организм создавала работа внутренних органов в условиях перегрузки. Подобные тренировки позволяли максимально развить силу и скорость.
На данный момент его лучшим результатом был двухчасовой бег в условиях шестикратной гравитации. Пределом же для самого дядюшки в этом зале были невероятные десять g. Проще говоря, человек весом в восемьдесят килограммов в нормальных условиях при десятикратной гравитации весил бы восемьсот килограммов. В таких чудовищных условиях большинство людей просто были бы раздавлены собственным весом и умерли бы от внутреннего кровоизлияния.
Линь Цзя смог достичь интенсивности тренировок при шестикратной гравитации главным образом потому, что с детства учился у дядюшки особому методу дыхания. Изменение физических возможностей тела с помощью дыхания — это звучало как сказка, но для Линь Цзя было чем-то само собой разумеющимся. Благодаря этим тренировкам дыхания он уже в двенадцать лет мог голыми руками согнуть стальную трубу.
Сейчас в этом зале появился новый предмет — огромный железный шкаф, лежащий поперёк комнаты. Его поверхность была покрыта пятнами и царапинами от ударов, но в целом шкаф был ещё цел. На нём была изображена крупная металлическая эмблема.
В холодном, белесом свете ламп глаза дядюшки, скрытые за седыми волосами, сверкнули. Помолчав, он заговорил:
— За эти годы ты из моего компьютера узнал практически всё об этом мире. Скажи, ты знаешь, что это за шкаф?
— Это, должно быть, ещё до Великой Катастрофы... — Линь Цзя посмотрел на огромную эмблему на шкафу и на табличку на углу и воскликнул: — Гексаграмма — это эмблема Всеобщего совета. А этот орлиный герб... это высшая тюремная эмблема Глобальной Федерации. Я вспомнил! Это криотюрьма! Её начали использовать после отмены смертной казни Всеобщим советом, и она просуществовала до самой Великой Катастрофы. За триста лет в ней получили такой приговор менее восьми человек. Говорят, что там заточены самые опасные преступники в мире, чьи сроки заключения достигали тысячи лет и более, поэтому их и поместили в такие криогенные камеры.
Дядюшка потер нос и горько усмехнулся:
— Возможно. Но тот, кто лежит в этом шкафу, — исключение.
— Кто же там заперт? — удивился Линь Цзя.
Дядюшка улыбнулся и указал на Линь Цзя:
— Ты.
— Я? — Линь Цзя опешил.
Дядюшка пожал плечами с выражением крайнего сожаления:
— Именно ты. Когда я нашёл тебя, ты лежал там голышом. Э-э, тебе тогда было меньше трёх лет. Ха-ха-ха... — Глядя на ошеломлённого Линь Цзя, дядюшка чуть скривил губы в насмешливой улыбке: — Может быть, мне стоит тебя поздравить? В три года ты уже стал самым опасным и при этом самым молодым преступником в мире. Ха-ха-ха-ха...
— Дядюшка, ты шутишь? — пробормотал Линь Цзя.
— Шучу? Ты когда-нибудь видел, чтобы я занимался такой ерундой? — холодно усмехнулся дядюшка.
Линь Цзя прожил с дядюшкой больше десяти лет и перенял его циничное отношение к жизни. Он тоже пожал плечами, развёл руками и с видом крайнего сожаления сказал:
— Ну и что? Зачем ты мне это рассказываешь? Хочешь, чтобы я пошёл сдаваться? Или чтобы ты сдал меня и получил награду? Я бы, может, и пошёл сдаваться, поел бы бесплатно несколько лет в тюрьме. Но из-за этой проклятой Великой Катастрофы Глобальная Федерация давно разбежалась кто куда. Ты обыщи все руины мира — ни одного полицейского не найдёшь! Зато мутировавших тварей и вооружённых бандитов — пруд пруди.
Дядюшка, закурив сигарету, лениво прислонился к криогенной камере:
— Сдавать за награду? Эта шайка федеральных бюрократов и политиканов ещё до Катастрофы смылась на колониальные базы. Кому я тебя сдавать-то пойду? К тому же, если судить по тому, что я натворил в прошлом, меня бы заперли не на одну тысячу лет. Стоит мне только засветиться в Федерации — и я тут же сам окажусь в криотюрьме. Не хвастаясь скажу, мой срок точно будет побольше твоего, щенок.
С этими словами дядюшка хлопнул ладонью по железному шкафу, на котором тут же остался чёткий отпечаток. Он самодовольно тряхнул головой, откинув длинные волосы, и скривился в презрительной гримасе.
— Ладно, дядюшка. Ты — бог. Ты мой кумир, — Линь Цзя показал дядюшке большой палец. — Но ты всё-таки скажи, зачем ты притащил меня смотреть на этот ржавый шкаф?
Дядюшка затянулся, прищурился и вздохнул:
— Парень, нам, видимо, придётся расстаться. Я человек ленивый, к тому же никогда не умел возиться с детьми. Но ты выжил со мной. Хорошо, что за эти годы я научил тебя всему, что должен был. Ты усвоил уроки неплохо, и если выйдешь отсюда, не пропадёшь. Пришло время покинуть это место.
Линь Цзя опешил:
— В каком смысле? С чего вдруг? Куда ты меня гонишь?
Дядюшка нетерпеливо махнул рукой:
— Куда хочешь, туда и иди. Если у тебя будет хотя бы десятая часть моего умения, ты сможешь пойти куда угодно. А у тебя — всё, что я знал. Выйдешь — можешь сколотить банду и стать главарём, а если повезёт — пробраться на колонии и жить припеваючи. Делай что хочешь.
Улыбка на лице Линь Цзя стала неестественной. Он уставился на дядюшку:
— Что это значит? Ты меня выгоняешь?
Дядюшка всё так же спокойно затянулся сигаретой и бесстрастно произнёс:
— Ты должен уйти.
Линь Цзя долго смотрел на дядюшку, не говоря ни слова, его глаза покраснели. Он почти закричал:
— Причина? Дай мне причину. Каждый день прислуживать тебе, сносить твои крики и ругань, чинить тут всё, терпеть твои жалобы, твою дурацкую музыку, твой разбросанный мусор. За эти годы я сыт тобой по горло! Но это и мой дом тоже. Если ты не скажешь причину, как я могу уйти?
— Чего разорался! — Дядюшка раздражённо схватил Линь Цзя за одежду и одной рукой, словно тряпичную куклу, швырнул его в сторону. Длинные волосы дядюшки развевались, движения были быстрыми, как у призрака. Линь Цзя даже не успел среагировать, как оказался в воздухе. Его отбросило далеко, но, вопреки ожиданиям, он не рухнул на землю. Он ловко перевернулся в воздухе и твёрдо приземлился на ноги. Подняв голову, Линь Цзя чуть скривил губы в улыбке:
— Я просто подшутил над тобой. Но ты редко бываешь таким раздражённым. Что случилось? Почему ты хочешь, чтобы я ушёл?
Дядюшка, будто зная, что Линь Цзя не ушибётся, даже не поднял головы, позволив седым волосам полностью скрыть своё красивое лицо.
Помолчав, дядюшка с неудовольствием произнёс:
— Я так и знал, что ты, паршивец, не будешь таким послушным. Ты мне не сын, но откуда у тебя такой же упрямый характер?
Линь Цзя ухмыльнулся с некоторой наглостью:
— Я прожил с тобой больше десяти лет. Если бы я не учился у тебя, у кого бы мне ещё учиться?
Дядюшка фыркнул:
— Этот характер у меня — индивидуальность. А у тебя — глупость.
Пользуясь моментом, Линь Цзя забрался на железный шкаф и присел рядом с дядюшкой. Нахмурившись, он спросил:
— Дядюшка, что, чёрт возьми, случилось?
Дядюшка пожал плечами и небрежно бросил:
— Это подземное убежище скоро выйдет из строя.

Комментарии

Загрузка...