Свист! Свист! Свист!
Свист! Свист! Свист!
Гу Чанцин, крепко сжимая Клинок семьи Ци, стремительной молнией устремился к приспешникам Шрама. Руки, ноги и отрубленные головы полетели во все стороны с каждым росчерком запятнанного сталью лезвия. Шрам даже не успел разглядеть его движений, как его головорезы уже превратились в кучу кровавых обрубков, беспорядочно валяющихся на полу.
Гу Чанцин, крепко сжимая Клинок семьи Ци, стремительной молнией устремился к приспешникам Шрама. Руки, ноги и отрубленные головы полетели во все стороны с каждым росчерком запятнанного сталью лезвия. Шрам даже не успел разглядеть его движений, как его головорезы уже превратились в кучу кровавых обрубков, беспорядочно валяющихся на полу.
И сам Шрам, и связанный Пан Гуанянь со своими людьми застыли в немом ужасе. Напуганные до полусмерти, пленники даже забыли, как дышать, не то что пытаться вырваться из пут.
И сам Шрам, и связанный Пан Гуанянь со своими людьми застыли в немом ужасе. Напуганные до полусмерти, пленники даже забыли, как дышать, не то что пытаться вырваться из пут.
— Кхм... С-слушай, браток! — Шрам судорожно сглотнул, залебезив:— Проглядел я, не признал в тебе великого мастера! Ты уж прости дурака, не держи зла. Ты ведь говорил, что хочешь обсудить сотрудничество? Может, сядем да спокойно всё перетрём, а?
— Кхм... С-слушай, браток! — Шрам судорожно сглотнул, залебезив:
— Проглядел я, не признал в тебе великого мастера! Ты уж прости дурака, не держи зла. Ты ведь говорил, что хочешь обсудить сотрудничество? Может, сядем да спокойно всё перетрём, а?
Сожрав не один десяток человеческих жизней, Шрам искренне мнил себя непобедимым властелином этого разрушенного мира. Но сейчас, глядя на Гу Чанцина, он с ужасающей отчётливостью понял: этот парень превосходит его во всём — в скорости, силе и разрушительной мощи.
Сожрав не один десяток человеческих жизней, Шрам искренне мнил себя непобедимым властелином этого разрушенного мира. Но сейчас, глядя на Гу Чанцина, он с ужасающей отчётливостью понял: этот парень превосходит его во всём — в скорости, силе и разрушительной мощи.
[Ур. 3 (78,85%)]
[Ур. 3 (78,85%)]
Багрово-фиолетовая аура, висевшая над головой Шрама, буквально смердела кровью. Одному богу известно, сколько невинных душ пожрал этот ублюдок.
Багрово-фиолетовая аура, висевшая над головой Шрама, буквально смердела кровью. Одному богу известно, сколько невинных душ пожрал этот ублюдок.
— Врать ты мастер, — с холодной насмешкой отозвался Гу Чанцин, скользнув губами в презрительной ухмылке. — Ты не ошибку осознал, ты просто понял, что тебе конец.
— Врать ты мастер, — с холодной насмешкой отозвался Гу Чанцин, скользнув губами в презрительной ухмылке. — Ты не ошибку осознал, ты просто понял, что тебе конец.
С этими словами Клинок семьи Ци со свистом вылетел из его руки и насквозь пробил череп Шрама.
С этими словами Клинок семьи Ци со свистом вылетел из его руки и насквозь пробил череп Шрама.
— И кого ты назвал братком? Свой хлам собачий так называть будешь! — буркнул Гу Чанцин, шагнув вперёд и легко выдернув клин из лба мертвеца.
— И кого ты назвал братком? Свой хлам собачий так называть будешь! — буркнул Гу Чанцин, шагнув вперёд и легко выдернув клин из лба мертвеца.
С широко распахнутыми глазами Шрам с глухим стуком рухнул в лужу собственной крови.
С широко распахнутыми глазами Шрам с глухим стуком рухнул в лужу собственной крови.
Оставшихся приспешников-каннибалов Гу Чанцин добил без лишних слов. Подобный мусор, способный жрать себе подобных, лишь даром тратил воздух этого мира.
Оставшихся приспешников-каннибалов Гу Чанцин добил без лишних слов. Подобный мусор, способный жрать себе подобных, лишь даром тратил воздух этого мира.
Расправившись с тварями, Гу Чанцин перевёл взгляд на связанных пленников. Пан Гуанянь и остальные смотрели на него с ничем не прикрытым ужасом. С такой чудовищной силой... в их представлении мог сровняться разве что сам Хань Бяо!
Расправившись с тварями, Гу Чанцин перевёл взгляд на связанных пленников. Пан Гуанянь и остальные смотрели на него с ничем не прикрытым ужасом. С такой чудовищной силой... в их представлении мог сровняться разве что сам Хань Бяо!
Пока пленники пребывали в состоянии шока, Гу Чанцин подошёл ближе.
Пока пленники пребывали в состоянии шока, Гу Чанцин подошёл ближе.
«Хм? А это не тот самый дешёвый хахаль Юйтин... Пан Гуанянь?» — пронеслось у него в голове.
«Хм? А это не тот самый дешёвый хахаль Юйтин... Пан Гуанянь?» — пронеслось у него в голове.
Если память ему не изменяла, этот тип был как раз из того Жилого сектора «А», где находилась Хан Луяо. Гу Чанцин оглядел Пан Гуаняня с ног до головы и вдруг едва заметно улыбнулся. В следующее мгновение он вытащил изо рта парня скомканный капроновый чулок.
Если память ему не изменяла, этот тип был как раз из того Жилого сектора «А», где находилась Хан Луяо. Гу Чанцин оглядел Пан Гуаняня с ног до головы и вдруг едва заметно улыбнулся. В следующее мгновение он вытащил изо рта парня скомканный капроновый чулок.
— Б-брат! Умоляю, не убивай! Мы жертвы! Эти людоеды схватили нас! — запричитал Пан Гуанянь, едва почувствовав свободу речи. Увидев улыбку на лице спасителя, он перепугался ещё сильнее и запаниковал.
— Б-брат! Умоляю, не убивай! Мы жертвы! Эти людоеды схватили нас! — запричитал Пан Гуанянь, едва почувствовав свободу речи. Увидев улыбку на лице спасителя, он перепугался ещё сильнее и запаниковал.
— У-у-у!.. — судорожно закивали остальные связанные пленники.
— У-у-у!.. — судорожно закивали остальные связанные пленники.
— Пф, всем известно, что я никогда не проливаю кровь невиновных, — с лёгким пренебрежением хмыкнул Гу Чанцин и взмахом Клинка семьи Ци перерезал путы на руках Пан Гуаняня.
— Пф, всем известно, что я никогда не проливаю кровь невиновных, — с лёгким пренебрежением хмыкнул Гу Чанцин и взмахом Клинка семьи Ци перерезал путы на руках Пан Гуаняня.
Освободившись, Пан Гуанянь суетливо забегал глазами, и в его голове созрел дерзкий план. Пускай к смерти Брата Куна он не имел никакого отношения, но погиб Пробуждённый. Если Хан Луяо узнает — быть беде, прощения не жди. Но если он приведет в её армию такого нереального монстра... Хан Луяо не просто сменит гнев на милость, она поднимет его до небес!
Освободившись, Пан Гуанянь суетливо забегал глазами, и в его голове созрел дерзкий план. Пускай к смерти Брата Куна он не имел никакого отношения, но погиб Пробуждённый. Если Хан Луяо узнает — быть беде, прощения не жди. Но если он приведет в её армию такого нереального монстра... Хан Луяо не просто сменит гнев на милость, она поднимет его до небес!
— Спасибо за спасение, благодетель! Я, Пан Гуанянь, твой должник до гроба! — с фальшивым энтузиазмом зачастил парень, подбегая ближе. — Позволь узнать, как звать тебя, о великий воин?
— Спасибо за спасение, благодетель! Я, Пан Гуанянь, твой должник до гроба! — с фальшивым энтузиазмом зачастил парень, подбегая ближе. — Позволь узнать, как звать тебя, о великий воин?
— Цзя Мин, — наобум соврал Гу Чанцин.
— Цзя Мин, — наобум соврал Гу Чанцин.
— Цзя Мин?.. — Пан Гуанянь на мгновение замер. Имя звучало странно, да и голос казался смутно знакомым. Впрочем, размышлять было некогда, и он тут же ухватился за нить:— Брат Мин, я слышал, ты хотел поговорить с этими каннибалами о деле? Если у тебя возникли какие-то трудности, у меня есть верный вариант.
— Цзя Мин?.. — Пан Гуанянь на мгновение замер. Имя звучало странно, да и голос казался смутно знакомым. Впрочем, размышлять было некогда, и он тут же ухватился за нить:
— Брат Мин, я слышал, ты хотел поговорить с этими каннибалами о деле? Если у тебя возникли какие-то трудности, у меня есть верный вариант.
— Вот как? — Гу Чанцин изогнул бровь.
— Вот как? — Гу Чанцин изогнул бровь.
— Не буду таить: я служу сестрице Хан Луяо! — гордо задрал нос Пан Гуанянь. — Сестрица Луяо верховодит одной из четырёх крупнейших фракций Линьцзянского университета. Если кто и способен помочь тебе в этом городе, так только она! Что скажешь, брат Мин?
— Не буду таить: я служу сестрице Хан Луяо! — гордо задрал нос Пан Гуанянь. — Сестрица Луяо верховодит одной из четырёх крупнейших фракций Линьцзянского университета. Если кто и способен помочь тебе в этом городе, так только она! Что скажешь, брат Мин?
Услышав это предложение, Гу Чанцин едва удерживал радостную ухмылку. Он как раз думал, как бы под предлогом внедриться к Хан Луяо, а тут такой подарок! Впрочем, внешне он остался абсолютно холоден, приняв глубокомысленный вид.
Услышав это предложение, Гу Чанцин едва удерживал радостную ухмылку. Он как раз думал, как бы под предлогом внедриться к Хан Луяо, а тут такой подарок! Впрочем, внешне он остался абсолютно холоден, приняв глубокомысленный вид.
Пан Гуанянь, заметив сомнения, решил ковать железо, пока горячо:
Пан Гуанянь, заметив сомнения, решил ковать железо, пока горячо:
— Брат Мин! Волк-одиночка в этом апокалипсисе долго не протянет. Выжить можно, только держась вместе!
— Брат Мин! Волк-одиночка в этом апокалипсисе долго не протянет. Выжить можно, только держась вместе!
Гу Чанцин сделал вид, что долгие уговоры подействовали, и с тяжелым вздохом произнес:
Гу Чанцин сделал вид, что долгие уговоры подействовали, и с тяжелым вздохом произнес:
— Эх... Твоя правда. Ладно, веди, взгляну на вашу хозяйку.
— Эх... Твоя правда. Ладно, веди, взгляну на вашу хозяйку.
— Замечательно! Брат Мин, даю зуб, когда сестрица Луяо узнает, какой мастер к ней присоединился, она просто умрёт от счастья!
— Замечательно! Брат Мин, даю зуб, когда сестрица Луяо узнает, какой мастер к ней присоединился, она просто умрёт от счастья!
— Умрёт от счастья? — вполголоса пробормотал Гу Чанцин. — Что ж... Вполне возможно.
— Умрёт от счастья? — вполголоса пробормотал Гу Чанцин. — Что ж... Вполне возможно.
*
*
Внутри Спортивного комплекса.
Внутри Спортивного комплекса.
Председатель студенческого совета Лю Иди, глава клуба кэндо Сунь Кэлей и Хан Луяо, одна из Четырех прекрасных лилий академии, собрались за столом переговоров.
Председатель студенческого совета Лю Иди, глава клуба кэндо Сунь Кэлей и Хан Луяо, одна из Четырех прекрасных лилий академии, собрались за столом переговоров.
— Какого черта?! Который час, а этого У Буцзю все еще нет?! — Сунь Кэлей, сидевший во главе, нервно затянулся сигаретой и выдохнул плотный клуб дыма, глядя на пустое кресло.
— Какого черта?! Который час, а этого У Буцзю все еще нет?! — Сунь Кэлей, сидевший во главе, нервно затянулся сигаретой и выдохнул плотный клуб дыма, глядя на пустое кресло.
— Не знаю, — вздохнул Лю Иди с главного места. — Городская энергосистема рухнула пару дней назад, а сегодня окончательно легли базовые станции связи. Теперь не то что до У Буцзю — до собственных разведчиков, отошедших на пару кварталов, не докричаться.
— Не знаю, — вздохнул Лю Иди с главного места. — Городская энергосистема рухнула пару дней назад, а сегодня окончательно легли базовые станции связи. Теперь не то что до У Буцзю — до собственных разведчиков, отошедших на пару кварталов, не докричаться.
— Рассопливились! Вы вообще мужчины или кто?! — Хан Луяо раздраженно грохнула ладонью по столу. — Мне плевать, сдох У Буцзю по дороге или решил корчить из себя местного царька в Жилом секторе «А»! Вы видите лишь то, что наши силы уменьшились на четверть, но не замечаете главного: теперь мы можем разделить ресурсы, которые предназначались У Буцзю!
— Рассопливились! Вы вообще мужчины или кто?! — Хан Луяо раздраженно грохнула ладонью по столу. — Мне плевать, сдох У Буцзю по дороге или решил корчить из себя местного царька в Жилом секторе «А»! Вы видите лишь то, что наши силы уменьшились на четверть, но не замечаете главного: теперь мы можем разделить ресурсы, которые предназначались У Буцзю!
Она обвела их хищным взглядом:
Она обвела их хищным взглядом:
— По-хорошему, вам стоит передать своих людей мне. Вот зачищу Торговую улицу — и отправлю вас обоих на заслуженную пенсию!
— По-хорошему, вам стоит передать своих людей мне. Вот зачищу Торговую улицу — и отправлю вас обоих на заслуженную пенсию!
Лю Иди на мгновение изменился в лице от такой наглости, но быстро подавил раздражение.
Лю Иди на мгновение изменился в лице от такой наглости, но быстро подавил раздражение.
— Хватит пустословить. Я собрал вас двоих, чтобы решить одну серьезную проблему, — Лю Иди сделал жест рукой, и стоявший за его спиной рослый подчинённый тут же шагнет вперёд, расстелив на столе карту.
— Хватит пустословить. Я собрал вас двоих, чтобы решить одну серьезную проблему, — Лю Иди сделал жест рукой, и стоявший за его спиной рослый подчинённый тут же шагнет вперёд, расстелив на столе карту.
Лю Иди поднялся и указал пальцем:
Лю Иди поднялся и указал пальцем:
— Взгляните. Мои люди провели разведку: остался лишь один относительно быстрый путь к Торговой улице. Но до вашего прихода я отправил туда три группы разведчиков... Никто не вернулся. Предлагаю сформировать авангард из отрядов всех трех наших фракций. Вместе мы сокрушим препятствие, разделим риски и сохраним основные силы, не опасаясь предательского удара в спину.
— Взгляните. Мои люди провели разведку: остался лишь один относительно быстрый путь к Торговой улице. Но до вашего прихода я отправил туда три группы разведчиков... Никто не вернулся. Предлагаю сформировать авангард из отрядов всех трех наших фракций. Вместе мы сокрушим препятствие, разделим риски и сохраним основные силы, не опасаясь предательского удара в спину.
— То есть из-за твоей бездарности мы должны рисковать своими людьми? — Хан Луяо презрительно изогнула изящную бровку.
— То есть из-за твоей бездарности мы должны рисковать своими людьми? — Хан Луяо презрительно изогнула изящную бровку.
Сунь Кэлей молчал, продолжая безучастно выпускать сигаретные кольца.
Сунь Кэлей молчал, продолжая безучастно выпускать сигаретные кольца.
— У меня нет выбора, — пожал плечами Лю Иди. — Обходной путь ничуть не безопаснее.
— У меня нет выбора, — пожал плечами Лю Иди. — Обходной путь ничуть не безопаснее.
— Пф! Раз ты уже всё решил, нечего тратить мое время на болтовню! Хань Бяо, уходим! — Хан Луяо поднялась, резко отодвинув стул, и вместе с массивным Хань Бяо покинула зал.
— Пф! Раз ты уже всё решил, нечего тратить мое время на болтовню! Хань Бяо, уходим! — Хан Луяо поднялась, резко отодвинув стул, и вместе с массивным Хань Бяо покинула зал.
*
*
Вернувшись во временный штаб, Хан Луяо опустилась в кресло во главе стола и небрежно бросила:
Вернувшись во временный штаб, Хан Луяо опустилась в кресло во главе стола и небрежно бросила:
— Все собрались?
— Все собрались?
Хань Бяо шагнул вперёд из-за её спины и отчитался:
Хань Бяо шагнул вперёд из-за её спины и отчитался:
— Сестрица Луяо, вернулись все, кроме десятого отряда. Третий и седьмой отряды привели около десятка выживших, второй, пятый и восьмой добыли припасы.
— Сестрица Луяо, вернулись все, кроме десятого отряда. Третий и седьмой отряды привели около десятка выживших, второй, пятый и восьмой добыли припасы.
— Чёрт бы вас драл! Простейшее поручение выполнить не можете, стадо бесполезных калек! — прошипела Хан Луяо и махнула рукой. — Ладно, черт с ними. Начинаем собрание!
— Чёрт бы вас драл! Простейшее поручение выполнить не можете, стадо бесполезных калек! — прошипела Хан Луяо и махнула рукой. — Ладно, черт с ними. Начинаем собрание!
Девять командиров отрядов, присутствовавших в комнате, тут же выпрямили спины, превратившись в шелковых зайчиков.
Девять командиров отрядов, присутствовавших в комнате, тут же выпрямили спины, превратившись в шелковых зайчиков.
— Расклад такой, — Хан Луяо окинула присутствующих ледяным взглядом. — Кто добровольно возглавит авангард?
— Расклад такой, — Хан Луяо окинула присутствующих ледяным взглядом. — Кто добровольно возглавит авангард?
Услышав, что у Лю Иди без вести пропали три разведгруппы, командиры втянули головы в плечи. Ни один из них не дерзнул вызваться. Они сидели, уткнувшись взглядом в пол, словно мыши перед кошкой.
Услышав, что у Лю Иди без вести пропали три разведгруппы, командиры втянули головы в плечи. Ни один из них не дерзнул вызваться. Они сидели, уткнувшись взглядом в пол, словно мыши перед кошкой.
— Ха! В обычные дни каждый из вас бьет себя в грудь и орет, какой он великий боец! А как дошло до дела — обосрались?! На кой черт вы мне вообще сдались?!
— Ха! В обычные дни каждый из вас бьет себя в грудь и орет, какой он великий боец! А как дошло до дела — обосрались?! На кой черт вы мне вообще сдались?!
Взбешенная Хан Луяо вскочила, грохнув белоснежной ладонью по столу так, что тот затрещал. Командиры сжались еще сильнее, уподобившись страусам, прячущим головы в песок.
Взбешенная Хан Луяо вскочила, грохнув белоснежной ладонью по столу так, что тот затрещал. Командиры сжались еще сильнее, уподобившись страусам, прячущим головы в песок.
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Хань Бяо уже собирался сделать шаг вперед и предложить свою кандидатуру, как вдруг из коридора донеслись крики и шум перепалки:
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Хань Бяо уже собирался сделать шаг вперед и предложить свою кандидатуру, как вдруг из коридора донеслись крики и шум перепалки:
— Пропустите меня! У меня важнейшее дело к сестрице Луяо! Задержите меня — головами ответите!
— Пропустите меня! У меня важнейшее дело к сестрице Луяо! Задержите меня — головами ответите!

Комментарии

Загрузка...