Он проводил У Чжиюаня в приемную администрации, закрыл за собой дверь и, сменив тон на доверительный, произнес:
— Брат Чжиюань, здесь нет чужих, хочу поговорить с тобой по душам.
Гань Сымяо, не стесняясь, понизил свой статус, обратившись к У Чжиюаню «брат». По возрасту он годился ему в отцы, да и по рангу значительно превосходил: Гань Сымяо был чиновником уровня управления, а У Чжиюань — лишь заместителем начальника отдела, причем получил эту должность совсем недавно, после перевода в аппарат горкома. Впрочем, Гань Сымяо не считал это унижением: У Чжиюань был доверенным лицом Сюй Ювэя, первым секретарем горкома, которого за глаза называли вторым лицом в городе.
Гань Сымяо продолжил:
— Управление лесного хозяйства — ведомство немалое, но по сравнению с экономическими или правоохранительными структурами его влияние все же ограничено. Особенно сейчас, в такой ответственный для Лунчэна период, мне очень хочется разделить заботы секретаря Сюй и внести свой вклад в развитие города, но чувствую, что площадка маловата — сил хоть отбавляй, а применить их негде.
Гань Сымяо внимательно следил за лицом У Чжиюаня, но тот оставался невозмутимым. Не дождавшись реакции, Гань добавил:
— Брат Чжиюань, ты правая рука секретаря Сюй, лучше всех знаешь его стиль управления и принципы подбора кадров. Скажи, как старшему товарищу: есть ли у секретаря какие-то новые соображения насчет таких руководителей, как я, что прежде возглавляли уезды и районы?
До того как стать главой управления лесного хозяйства, Гань Сымяо был главой района Лунси. У Чжиюань усмехнулся про себя: «Вспомнил, как ты меня тогда притеснял? А теперь хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко перед Сюй Ювэем? Если бы ты был толковым, порядочным человеком, которого поддерживает народ, я бы не стал сводить счеты. Но ты ведь не такой».
У Чжиюань ответил обтекаемыми фразами, которые всегда были к месту:
— Директор Гань, секретарь Сюй всегда подчеркивает, что кадры нужно набирать отовсюду, опираясь на их способности. Любой специалист, обладающий талантом, ответственностью и искренним желанием трудиться на благо Лунчэна, будет востребован. Однако план кадровых перестановок еще прорабатывается, секретарь учтет все аспекты.
Ответ был безупречен: он давал Гань Сымяо надежду, не давая при этом никаких обещаний.
Гань Сымяо понизил голос:
— Брат Чжиюань, когда я был главой района Лунси, я отвечал за экономику и проекты, поверь, у меня есть и опыт, и способности. Сейчас в финансовых, строительных, образовательных и медицинских ведомствах города вакантны места первых лиц, либо сроки полномочий прежних руководителей истекают. Если партия окажет доверие, я бы хотел служить народу на более высокой площадке. Разумеется, всё зависит от доверия и поддержки секретаря Сюй. Ты человек, к которому он прислушивается, поэтому, если представится случай, замолви за меня словечко. А лучше — организуй мне личную встречу с секретарем для доклада. Поверь, я не из тех, кто забывает добро!
У Чжиюань холодно ответил:
— Директор Гань, вы преувеличиваете мою роль! Работа в лесном хозяйстве — это тоже служение народу, охрана гор и рек — важная обязанность. Вы же знаете, я лишь скромный секретарь, работающий при руководстве. Кадровые назначения — это серьезный вопрос, требующий тщательной проверки и коллективного решения постоянного комитета горкома. У меня нет полномочий кого-то рекомендовать, я не смею обсуждать кадровые вопросы. Секретарь Сюй больше всего не любит, когда его окружение вмешивается в кадровые перестановки, и я строго соблюдаю эту дисциплину.
На лице Гань Сымяо отразилась смесь неловкости и разочарования. Он и сам был руководителем и прекрасно знал, что слова доверенного лица имеют такой же эффект, как шепот жены на подушке — результат может быть весьма ощутимым. Он понял, что У Чжиюань отказывает ему из-за старых обид.
Гань Сымяо быстро взял себя в руки:
— Брат Чжиюань, твои слова справедливы, я всё понимаю. А насчет того, что было в управлении лесного хозяйства... возможно, тогда я действовал слишком прямолинейно и не всё продумал. Отправляя тебя в лесничество, я хотел лишь, чтобы ты закалился на низовой работе, набрался опыта, ничего иного я не имел в виду. Конечно, если тогда я чем-то тебя обидел, приношу свои извинения!
У Чжиюань прекрасно понимал, что извинения фальшивы, но также знал: в чиновничьем мире нельзя сжигать мосты, нужно поддерживать видимость гармонии. Не стоит без нужды наживать врагов — порой самый неприметный человек может иметь серьезные связи. Тем более что Гань Сымяо — чиновник уровня управления.
Поразмыслив, У Чжиюань мягко произнес:
— Директор Гань, вы слишком любезны. Прошлое осталось в прошлом, я давно не держу зла. Опыт работы в лесничестве Цинлуншань стал для меня ценным жизненным уроком.
Он сменил тон:
— Ваши способности и опыт, безусловно, известны организации. Кадровые вопросы — дело серьезное, окончательное решение за секретарем Сюй и комитетом горкома. Однако, как секретарь, я могу предложить секретарю Сюй провести тематическое совещание по вопросам лесного хозяйства. Тогда вы сможете лично доложить о работе и представить свои достижения и идеи. Или подготовьте качественную справку с акцентом на яркие результаты — я позабочусь, чтобы она попала к секретарю на стол. Это нормальные каналы общения, соответствующие процедурам, которые позволят руководству лучше оценить вашу деятельность.
Гань Сымяо был старым лисом и сразу уловил скрытый смысл. Он понял, что это максимум, на что готов пойти У Чжиюань при нынешних отношениях. Хотя это было далеко от желаемой «рекомендации», дверь оказалась приоткрыта.
Гань расплылся в улыбке и закивал:
— Брат Чжиюань, ты всё очень мудро рассудил, я тебя понял. Мы всё подготовим, покажем реальные результаты и четкий план развития, чтобы не обмануть ожиданий секретаря Сюй. Спасибо за заботу!
***
Лю Цинцин перевели в городской Дом культуры. Сюй Юньси перевелась во вторую среднюю школу Лунчэна.
Наступили выходные, и Сюй Юньси собралась на пленэр в Цинлуншань. Она училась на художественном отделении, готовилась к поступлению в вуз и была увлечена живописью, так что выезды на природу были для нее обычным делом. Юньси постепенно оправилась от боли потери матери и снова стала жизнерадостной.
У Чжиюань сел за руль, Юньси устроилась на переднем сиденье.
— Брат Чжиюань, Цинлуншань ведь была твоей вотчиной? — весело спросила она.
— И да, и нет, — улыбнулся У Чжиюань. — Я работал там некоторое время, хорошо знаю здешние горы и воды. Но чья это вотчина? Горы и воды Лунчэна принадлежат народу, мы лишь временные управляющие или ценители.
Юньси озорно подмигнула:
— Брат Чжиюань, ты говоришь всё больше как мой отец, такими же фразами.
Она обернулась к Лю Цинцин:
— Тетя Цинцин, посмотрите на него, неужели он заразился от папы?
Лю Цинцин улыбнулась и попросила У Чжиюаня рассказать о горе.
У Чжиюань, ведя машину, начал рассказ:
— Цинлуншань — гора с богатой историей и культурой. Там есть храм, в котором растет дерево гинкго, посаженное еще в эпоху династии Тан, ему больше тысячи лет. Великий поэт Ли Бо тоже поднимался на эту гору и сложил о ней стихи...
Юньси смотрела в окно на горные хребты, напоминающие свернувшегося дракона, и не могла сдержать восторга:
— Она и правда похожа на зеленого дракона!
У Чжиюань припарковал машину у подножия. В выходные здесь было много туристов. Юньси подхватила мольберт и, полная энтузиазма, отправилась вперед в поисках лучшего ракурса. У Чжиюань и Лю Цинцин шли следом.
Они не знали, что в толпе за ними следят. Это был мужчина средних лет — частный детектив, нанятый Чжан Ваньлинем.
На середине склона Юньси выбрала площадку с открытым видом на лесное море, установила мольберт и погрузилась в работу. У Чжиюань и Лю Цинцин встали у перил, любуясь панорамой: пологие западные склоны, крутые восточные, нагромождение скал, древние пещеры и глубокие ущелья.
Они не заметили, как в кустах неподалеку мужчина в бейсболке и маске навел на них длиннофокусный объектив. Он терпеливо выжидал, надеясь поймать момент, который можно было бы истолковать превратно.
И шанс представился.
Юньси, рисуя, обнаружила, что закончилась краска нужного цвета:
— Тетя Цинцин, у меня закончился кобальт! Кажется, был запасной в сумке, не поможете найти?
Лю Цинцин направилась к рюкзаку, но, не заметив камень, споткнулась и едва не упала.
— Осторожно! — воскликнула Юньси.
У Чжиюань инстинктивно сделал шаг вперед и поддержал Лю Цинцин за руку, помогая ей устоять.
— Лю, вы в порядке? — с беспокойством спросил он.
— Все хорошо, спасибо, — ответила она, выпрямилась и отняла руку, улыбаясь.
Весь эпизод занял несколько секунд. Но с точки зрения папарацци, длиннофокусный объектив сжал пространство, превратив обычное движение в кадр, где У Чжиюань держит Лю Цинцин за руку, они стоят близко и смотрят друг на друга с улыбкой. А особая забота Чжиюаня в этом ракурсе выглядела как «страстный взгляд».
Фотограф сделал серию снимков. Вечером того же дня обработанные фотографии были анонимно выложены на городских форумах и в соцсетях с провокационным заголовком: «Эксклюзив: первый секретарь горкома Лунчэна и жена секретаря на свидании в Цинлуншань, близость налицо».
Пост пестрел выдумками: мол, секретарь Сюй уже стар, не справляется с супружеским долгом, и молодая жена нашла утешение в объятиях статного секретаря. Сплетни о связи жены высокопоставленного чиновника с его же помощником моментально привлекли внимание.
Через полчаса новость взорвала интернет в Лунчэне. Комментарии множились, кто-то злорадствовал, кто-то верил в «скандал», кто-то начал выдумывать детали, утверждая, что видел их вместе в ресторанах.
У Чжиюань понял, что проявил неосторожность. После инцидента с поддельным видео Сюй Ювэя он должен был быть бдительнее, но, занятый заботой о Лю Цинцин и Юньси, забыл о слежке.
Он немедленно доложил обо всем Сюй Ювэю. Лю Цинцин и Юньси также дали свои объяснения. Сюй Ювэй распорядился удалить посты.
На следующее утро У Чжиюань пришел в кабинет к Сюй Ювэю.
Сюй был спокоен:
— Чжиюань, я знаю, что вы с Цинцин чисты. Юньси была там — это лучшее доказательство. Соперники пошли на подлую ложь, чтобы очернить нас, посеять раздор и заставить тратить силы на внутренние распри.
— Секретарь, я виноват в своей неосторожности, — повинился У Чжиюань. — Больше такого не повторится.
— Не вини себя, — отмахнулся Сюй. — Они действуют отчаянно, потому что мы наступили им на больную мозоль. Они боятся! Скоро придет время нанести им решающий удар.
Помимо удаления постов, Сюй Ювэй инициировал расследование для выявления заказчиков и организовал серию публикаций о гражданском мужестве У Чжиюаня. В газете Лунчэн вскоре вышла статья о том, как У Чжиюань дважды получал премию за мужество и жертвовал деньги в фонд помощи.
***
В кабинете мэра Ай Кунь и Тао Сычжун вели тайный разговор.
Ай Кунь, помрачнев, сказал:
— Секретарь Тао, содержание нашего разговора не должно выйти за эти стены!
Тао почувствовал, как внутри всё похолодело.
Ай Кунь понизил голос:
— По секретным каналам поступила информация: провинциальное управление по борьбе с мафией решило задействовать силы из другого города. Сегодня ночью они придут за Чжан Ваньлинем.
Тао Сычжун покрылся холодным потом:
— Информация точна?
— Абсолютно!
— Так быстро? Есть доказательства его вины?
— Быстро? — усмехнулся Ай Кунь. — Разведывательная группа находится в Лунчэне уже полмесяца, а ты, секретарь комитета по политико-правовым вопросам, даже не в курсе?
— Если ты знал, почему не сказал раньше? — возмутился Тао. — Мы все в одной лодке! Если Чжан Ваньлинь утонет, ты думаешь, сможешь выйти сухим из воды?
— Не угрожай мне! — холодно отрезал Ай Кунь. — Я максимум развлекался с женщинами на пятой вилле, но не брал ни копейки. А ты? Ты брал деньги, а смерть Лю Жуянь — это реальный труп! Если Чжан Ваньлинь заговорит, первым, кого он сдаст, будешь ты.
Тао Сычжун побледнел:
— Ты знаешь про Лю Жуянь? Чжан Ваньлинь сказал?
— Шила в мешке не утаишь, — усмехнулся Ай Кунь. — Сейчас не время для внутренних разборок. Провинция решила привлечь внешние силы, значит, у них есть железные доказательства. Корабль Чжан Ваньлиня идет ко дну, и нам нужно спасаться самим!
Тао был в ужасе. Ай Кунь добавил:
— Сюй Ювэй слишком хитер, у него поддержка высшего руководства провинции. Мы все оказались в дураках.
— Может, предупредить Чжана, чтобы бежал? За границу? — прошептал Тао.
— Ты столько лет был начальником полиции, а говоришь глупости! Он под круглосуточным наблюдением, его телефоны прослушиваются. Стоит ему купить билет, как его тут же сцапают. Он в ловушке!
— Что же делать? — Тао потерял самообладание.
Ай Кунь процедил сквозь зубы:
— Убить его.
Тао едва не подпрыгнул:
— Ты с ума сошел? Он под охраной, это же самоубийство!
Ай Кунь хитро усмехнулся:
— А как умерла Лю Жуянь? Я не предлагаю идти с ножом наперевес. Нужно сделать это «изящно», чтобы он умер при обстоятельствах, которые выглядят логично.
Тао пододвинулся ближе:
— Как?
Ай Кунь начал инструктаж:
— Чжан Ваньлинь всегда останавливается на вилле номер один в курортном комплексе Цзиньтан. Сегодня ночью спецгруппа пойдет на штурм. Учитывая его характер, он наверняка окажет вооруженное сопротивление. У него есть оружие, ты ведь знаешь?
Тао кивнул.
— Вот именно! В ходе перестрелки всё будет в хаосе. Группа захочет взять его живым, но ты... ты ведь «случайно» окажешься рядом, инспектируя работу. Прибыв на место и видя угрозу жизни полицейских, ты отдашь приказ снайперу ликвидировать преступника. Это ведь подвиг, избавление народа от зла! Кто посмеет упрекнуть тебя в процедурных ошибках? Ты секретарь комитета по правовым вопросам, это твоя обязанность. А потом можно всё свалить на то, что Сюй Ювэй не доверял тебе и держал в неведении.

Комментарии

Загрузка...