Раздался резкий, полный суровости и тревоги окрик. В тот же миг вся тайная комната снова озарилась светом. От неожиданной вспышки Ю Сяокай зажмурился, и движения его рук замерли.
Когда Ли Ци разглядел непрошеных гостей, в его голове осталась лишь одна мысль: этой ночью, видно, и горшок раскололся, и масло пролилось — невезение превзошло все мыслимые пределы.
— Среди ночи — и что вы все здесь делаете?
Стоявшего на пороге тайной комнаты разъяренного человека Ли Ци прекрасно помнил — всего несколько часов назад в длинном коридоре они вели задушевную беседу. Это был Тан Чжэн.
Следом за ним вошел Тан Вэньцзин. С порога он уставился на Ли Ци взглядом, в котором читалось лишь глубокое отвращение и неприязнь.
Рядом с Тан Вэньцзином стоял Тан Ацзе с праздным выражением лица. На нем еще оставались следы сна: очевидно, парня подняли посреди ночи и притащили сюда.
Неужели она?
Ли Ци вспомнил тот единственный белый силуэт, который встретился ему по пути. Кроме нее и Тан Нин, казалось, все остальные члены семьи Тан собрались здесь.
— Хм, что мы здесь делаем? Тан Чжэн, это тебе лучше спросить у остальных в этой комнате: кто это у нас впустил волка в овчарню и пытается погубить семью Тан?
Тан Гоу прижал правую руку. Поначалу он испугался лишь на секунду, когда вошли остальные, но тут же взял себя в руки и многозначительно произнес, глядя на Тан Чжэна.
И хотя говорил он с Тан Чжэном, его мрачный взгляд был прикован к стоявшему напротив Ли Ци.
— Третий дядя, что ты такое говоришь?
Тан Ацзе в шоке переводил взгляд с Тан Гоу на Ли Ци, и от былой сонливости на его лице не осталось и следа.
— Что ты мелешь? Какой еще волк в овчарне? Тан Гоу, если хочешь что-то сказать, говори прямо. И вы оба, Цилий, объясните-ка, какого черта вы посреди ночи заявились в тайную комнату да еще и затеяли драку!
Тан Чжэн сурово посмотрел на Тан Гоу и Ли Ци и предупреждающим тоном потребовал объяснений.
До того как они ворвались, Тан Гоу, судя по всему, вовсе не догадывался, кто такие он и Сяокай. Однако сейчас его слова явно намекали на нечто конкретное.
Ли Ци почуял неладное: этот хитрый старый лис Тан Гоу вздумал переложить вину с больной головы на здоровую.
— Этот парень притащился сюда следом за Тан Цилием. Сами посмотрите, что у него в руке!
Тан Гоу указал на стоявшего в углу Ю СяокаЯ и обратился ко всем присутствующим.
Следствием его слов стало то, что Тан Чжэн и остальные действительно уставились на Ю Сяокая в углу. Тот стоял с растерянным видом, судя по всему, еще не до конца понимая, что вообще произошло.
Однако, стоило им разглядеть зажатую в руке Ю Сяокая нефритовую табличку размером с пол-ладони, лица всех разом изменились.
Тан Чжэн направился к Ю Сяокаю и протянул руку, требуя отдать табличку.
Ли Ци кивнул Ю Сяокаю, и тот с явной неохотой вложил вещицу в ладонь Тан Чжэна.
Тан Чжэн внимательно оглядел нефритовую табличку, но чем дольше он вглядывался, тем сильнее хмурился.
Убедившись в своих догадках, Тан Чжэн поднял голову и огласил вердикт:
— Это действительно одна из семи нефритовых табличек. Более того, узор на ней принадлежит не той, что находилась на хранении у Тан Ши, а той, что по праву должна храниться у главы клана — Тан Цзина.
Стоило этим словам прозвучать, как лица всех присутствующих переменились, и они тут же устремили взгляды на Тан Вэньцзина.
Тан Цзин пропал без вести, и нефритовая табличка, бывшая у него на руках, разумеется, должна была перейти на хранение к Тан Вэньцзину. Однако в этот самый момент она оказалась в руках Ю Сяокая.
— Цилий, эту табличку и вправду ты украл у Вэньцзина?
Сурово обратился к Ли Ци Тан Чжэн.
Не успел Ли Ци ответить, как Тан Ацзе выпалил первым:
— Дядюшка, о чем тут вообще спрашивать! Как и сказал третий дядюшка, он объявился здесь и сцепился с этим Тан Цилием именно потому, что обнаружил кражу и бросился в погоню прямо до тайной комнаты!
Стоявший рядом Тан Ацзе уловил смысл слов Тан Гоу и, услышав Тан Чжэна, победно ткнул в Ли Ци пальцем.
Другой же главный участник событий, Тан Вэньцзин, хранил задумчивое молчание и просто стоял в стороне, не произнося ни звука.
— Этот тип по имени Тан Цилий с самого появления в доме Тан казался мне темной лошадкой с дурными мыслями. Теперь же выяснилось, что он украл нефриторовую табличку — истинный злоумышленник!
Тан Ацзе с ног до головы омерил Ли Ци взглядом, лишь сильнее убеждаясь, что от этого оборванца по имени Тан Цилий можно ждать только подвоха: наверняка узнал от собственного отца про наследство семьи Тан и пробрался в тайную комнату, чтобы выкрасть секреты.
Услышав это, Ли Ци вдруг рассмеялся.
— Цилий, тебе есть что сказать в свое оправдание?
Тан Чжэн на мгновение задумался и лишь спустя пару секунд обратился к Ли Ци.
Ли Ци не упустил мелькнувшего на лице Тан Чжэна усталого выражения. Поразмыслив пару секунд, он развязно бросил:
— По-моему, то, что тут несут некоторые товарищи, ничем не отличается от пустых звуков...
— Ах ты ворюга, на кого это ты батон крошишь! Хочешь сказать, что старший и третий дядюшки несут чушь?
Взбешенный Тан Ацзе тут же набросился на Ли Ци с обвинениями.
— Эй-эй-эй, я про тебя ничего не говорил. Но судя по твоим же словам, Тан Гоу прибежал сюда, обнаружив, что я ради сокровищ и краду табличку, и в тайную комнату пробираюсь, и что он преследовал меня исключительно ради расследования. Если все, что я делаю, ради денег, то почему, скажите на милость, после кражи таблички у Тан Вэньцзина я не сбежал сразу, а поперся в тайную комнату? К тому же, уважаемые, не помешало бы вспомнить: кто только что на вечере громче всех призывал всех выложить таблички и разделить сокровища?
Судя по утверждениям Тан Гоу, Ли Ци действовал исключительно ради клада, но в таком случае у него не было ни малейшей причины тащиться в тайную комнату после получения таблички.
На деле же эту нефритовую табличку Ю Сяокай совершенно случайно обнаружил в тайной комнате.
Что же до того, почему табличка, которая обязана была храниться у Тан Вэньцзина, оказалась здесь, Ли Ци бросил взгляд на молча стоявшего в стороне Тан Вэньцзина, и у него в сердце закралось смутное подозрение.
В этот момент из-за дверей тайной комнаты донесся звук шагов, и мгновение спустя вошел молодой человек со шрамом на брови. Он тихонько шепнул что-то на ухо Тан Вэньцзину и тут же удалился.
Выслушав его, Тан Вэньцзин переменился в лице. Он обернулся и вперил взгляд прямо в стоящего посреди комнаты Ли Ци:
— Прошу всех на минуту внимания. Тан Цилий, в твоих словах и впрямь был смысл, но у меня остался еще один вопрос.
В упор глядя на лицо Ли Ци, чеканя каждое слово, произнес Тан Вэньцзин.
Если до разговора со словоохотливым парнем со шрамом на брови его отношение к Ли Ци было холодным и пренебрежительным, то теперь в глазах Тан Вэньцзина плескалось чистое отвращение.
Ли Ци посмотрел на Тан Вэньцзина, и его внезапно охватило дурное предчувствие.
Не дожидаясь ответа Ли Ци, Тан Вэньцзин перевел взгляд на остальных присутствующих и продолжил:
— Всем известно, что дядя Тан Ши развелся с женой больше десятка лет назад и все эти годы жил в Городе А в полном одиночестве. Его единственный сын рос с матерью в другом месте и с дядей почти не общался. Так с чего вдруг на нынешнем вечере семьи Тан дядя Тан Ши прислал вместо себя тебя — сына, с которым у него никогда не было близких отношений?
Ли Ци собрался с духом — хороших выходов из ситуации не оставалось, и ему оставалось лишь идти ва-банк. Изобразив крайнее возмущение, он бросил:
— К чему разводить всю эту демагогию? Еще перед отъездом мой отец велел передать вам всем весточку. Или что, стоит родителям развестись, и я, Тан Цилий, уже не достоин посещать семейные вечера клана Тан?
Тан Чжэн, услышав слова Тан Цилия, нахмурился и возразил:
— Ты не прав. Изначально этот вечер был задуман главой клана ради всей семьи Тан. Даже если твои родители в разводе, до тех пор, пока в тебе течет кровь семьи Тан, ты имеешь полное право присутствовать на празднике.

Комментарии

Загрузка...