Став третьегодкой, Аманэ понял одну вещь: вплоть до второго года старшей школы учиться было сравнительно легко.
Расписание составляли с прицелом на вступительные экзамены. А поскольку их класс был с физико-математическим уклоном, программа оказалась забита под завязку. Аманэ не знал, как обстоят дела у гуманитариев. Однако после занятий по точным наукам атмосфера в кабинете частенько становилась гнетущей.
— Разве это нормально — так перегружать расписание?
Сегодня последним уроком стояла математика третьего уровня по выбору. Измождённая Читосэ убирала письменные принадлежности в пенал, то и дело обречённо вздыхая.
Вокруг хватало учеников с такой же атмосферой безысходности. Видимо, остальным тоже приходилось несладко. Даже Аманэ при всей своей склонности к математике частенько думал: «Какая же морока». Что уж говорить о тех, кому этот предмет давался с трудом.
Зачем вообще выбирать математику, если от неё столько мучений? Скорее всего, это был вынужденный шаг ради вступительных экзаменов. Оставалось лишь похвалить одноклассников за решительность.
— Такова уж печальная доля абитуриента.
— Ну, мы хотя бы не грызёмся между собой, так что всё не так уж плохо. Хоть мы и в отчаянии.
Аманэ огляделся и увидел немало откровенно уставших лиц. Сказывалось не только начало учебного года. Своеобразное боевое крещение выжало из всех силы.
Впрочем, Махиру выглядела как обычно. Судя по всему, она уже заранее усвоила всё необходимое для поступления. Школьные уроки стали для неё лишь повторением пройденного. Аманэ знал, что за этим стоят огромные усилия. И всё равно её способность так ловко усваивать информацию вызывала зависть.
— Теперь я отчётливо понимаю: первый и второй год были просто туториалом.
— Как по мне, для туториала математика «А»[1] слишком забагована.
— У меня такое чувство, что те, кто её ненавидят, ненавидят прям всей душой.
— Я решала тесты прошлых лет по математике «I-А», и там попадалась какая-то лютая дичь. Гуманитариев реально заставляют это решать? — возмутилась Читосэ.
— Я тоже сомневаюсь во вменяемости составителей. Но такое правда было. Во второй половине сплошные сложные задачи. Говорят, средний балл по математике «I-А» в тот год рухнул на самое дно.
— Зато, может, у всех был шанс выехать на везении?
— Сомневаюсь.
— Я знал, что над этим каждый год смеются в комментариях к ответам. Но позапрошлогодний тест, кажется, вообще пробил дно. Люди писали: «Да как это вообще можно решить в первый раз за отведённое время, придурки?!»
— Я тоже как-то решала эту задачу, — сказала Махиру. — Размещать такой вопрос в самом начале... это как-то чересчур. На настоящем экзамене важно уметь быстро сориентироваться и отложить на потом то, чего не понимаешь.
Они собирались домой, болтая о том о сём, но разговор всё равно сводился к учёбе — как ни крути, в глубине души все они относились к экзаменам серьёзно.
— От одних мыслей о пробниках в тоску вгоняет.
Вспомнив об экзаменах, Читосэ заговорила о грядущем общенациональном тестировании в конце месяца и совсем раскисла.
Участие в нём было почти обязательным. Аманэ с друзьями не стали исключением и подали заявки. Учителя уверяли: тестирование поможет оценить текущий уровень знаний и определиться с выбором вуза.
Сам факт сдачи Аманэ воспринимал как неизбежное зло. Но перспектива тащиться в школу в выходной и весь день корпеть над тестами мало кого радовала. Понимая чувства подруги, он лишь слабо усмехнулся.
— Ну, думаю, в этот раз достаточно просто проверить свои силы, — заметил Аманэ. — Заодно поймём, куда расти.
— У-у, какой позитив... — простонала Читосэ.
— Но вообще, пробник прямо на Золотой неделе — это слишком жестоко. Обязаловка от школы, да ещё и деньги сдирают.
— Какая она к чёрту золотая? Переименуйте в Тоскливую неделю.
— Не втягивай в это остальную страну.
Ещё в прошлом году они воспринимали Золотую неделю именно как золотую. Но для выпускников она полностью теряла свой блеск. Аманэ с грустью проникся этой мрачной мыслью.
Они только перешли на третий год, поэтому оставалось ещё немного свободного времени. Однако к осенней Серебряной неделе[2] ситуация наверняка накалится до предела. От таких мыслей уже сейчас наваливалась хандра.
Впрочем, Золотая неделя вовсе не означала непрерывную зубрёжку. Повода для особого пессимизма пока не было.
— Кстати, а помимо этого какие планы на праздники? — поинтересовалась Читосэ.
В её взгляде читалось: «Неужели одна сплошная учёба и подработка?». Аманэ со смешком покачал головой:
— Вплоть до пробника у меня учёба и смены в кафе. А как всё закончится, ограничусь только повторением и немного передохну.
Разумеется, Аманэ планировал выделять время на ежедневные занятия. Однако тратить на учёбу все сутки напролёт, прерываясь только на еду и сон, он не собирался.
Ближе к самим экзаменам, конечно, придётся сделать упор на зубрёжку. Но сейчас ему хотелось поддерживать хоть какое-то подобие нормальной человеческой жизни. Мозгу нужен отдых, поэтому перерывы были необходимы.
— Надо же, ты человек...
— Ты меня за киборга какого-то держишь?
— Да не, просто у тебя энергии хоть отбавляй... А у тебя, Ю-чан?
— А у меня клуб и учёба, — непринуждённо ответил Юта.
Вот уж у кого энергии по-настоящему хоть отбавляй, так это у Юты.
Аманэ знал: Юта сильно занят в клубе и показывает отличные результаты на соревнованиях. При этом он умудряется добросовестно готовиться к экзаменам. По части выносливости, силы воли и характера он на голову превосходил Аманэ.
И, что самое поразительное, Юта никогда не показывал окружающим своей усталости. Если уж по нему станет видно, что он вымотался — дело совсем дрянь. В таком случае друзья наверняка тут же заставят его отдохнуть.
— Ого, типичный выпускник-спортсмен. Ты супермен, что ли? — поразился Ицуки.
— Ю-чан такой трудяга, — добавила Читосэ.
— Вы можете представить, чтобы я бездельничал? — с улыбкой спросил Юта.
— Нет. Но очень хотелось бы.
— Если попробую, сёстры не то что в спину подтолкнут — хорошего пинка дадут.
— Рёко-сан и остальные — те ещё спартанцы!
Аманэ с ними не встречался, но знал, что у Юты есть старшие сёстры. Ицуки и Читосэ, похоже, были с ними знакомы. И раз они не стали спорить, а лишь пошутили в ответ — сёстры у него и впрямь боевые.
Отношения у них, по словам Юты, были неплохими. Но сам он как-то признался: «Они вьют из меня верёвки». Верховодили в их семье явно женщины.
Аманэ не был уверен, хочет ли он вообще с ними знакомиться. Он с лёгким сочувствием посмотрел на неловко улыбающегося Юту.
— А я, кстати, в основном буду в подготовительной школе. Но чтобы развеяться, мы с Чи рванём в небольшое путешествие, — вставил Ицуки.
Несмотря на занятия, он всё же нашёл время на отдых. Его улыбка, от которой повеяло ясным летним днём, тут же разогнала унылую атмосферу.
— Ага-ага! Шанс куда-то поехать выпадет разве что летом, но говорят, в этом году жара будет жуткая. Да и от постоянной учёбы мы наверняка скиснем. Так что решили съездить сейчас, пока ещё полны сил, — подтвердила Читосэ.
— И правда, если упустить этот момент, потом найти время на поездки будет сложно, — согласилась Махиру.
— Путешествие, значит... — протянул Аманэ.
Район, в котором он жил, был довольно тихим, но при этом до центра города можно было быстро добраться на транспорте. У Аманэ никогда не возникало ни особого желания, ни необходимости куда-то уезжать.
Но скоро экзамены начнут отнимать всё время. Отправиться в незнакомое место и проветрить голову, пока есть такая возможность, — идея звучала не так уж плохо.
Безусловно, учёба важна, её следовало ставить на первое место. Но Аманэ также хотелось провести этот единственный и неповторимый третий год старшей школы с пользой, чтобы потом ни о чём не жалеть.
— А вы никуда не поедете?
— Если поход в супермаркет считается за поездку, то да, — ответил Аманэ.
— Какая же это поездка?!
— У него уже совсем семейный быт... А, стоп, у него же и так почти семья. Хо-хо-хо.
— Ицуки.
— Ладно, ладно, не зыркай так на меня.
Аманэ пригвоздил друга взглядом: «Нас вообще-то могут услышать». Ицуки притих. Хотя, возможно, дело было ещё и в том, что Читосэ двинула ему коленом со словами: «Иккун, ты дурак».
«Место, куда хотелось бы съездить, значит...»
Аманэ задумался над словами Читосэ. Какого-то конкретного места у него на примете не было.
Если уж на то пошло, после экзаменов ему хотелось бы отдохнуть на горячих источниках. Но скажи он об этом вслух — Ицуки и Читосэ сто процентов надумают себе лишнего. К тому же, это планы на будущее, когда всё уже закончится.
Он попытался придумать что-то ещё, и тут в голову пришла одна мысль. Но...
Аманэ мельком взглянул на Махиру. Она тоже задумалась, устремив взгляд куда-то в потолок.
— Каких-то особых планов у нас нет, — произнесла она. — Да и мест, куда мне хотелось бы поехать, тоже. Главное, чтобы Аманэ-кун был рядом, мне этого достаточно.
— Фью-фью, какие страсти!
— Просто на самом деле ничего в голову не приходит.
— Ну-у, у меня, пожалуй, есть один вариант на примете, — задумчиво произнёс Аманэ.
Было одно место, которое он хотел посетить. Однако туда нельзя было просто заявиться без предварительного разрешения. Поэтому он не мог вот так запросто сказать об этом.
— Ой, так сказал бы сразу. Мы ведь ещё можем всё распланировать, — оживилась Махиру.
— Сначала нужно спросить разрешения у принимающей стороны.
— А-а, к родителям, что ли? — догадался Ицуки.
— Да.
Аманэ кивнул. Про родителей он не соврал, а вдаваться в подробности прямо здесь было ни к чему.
Хотя Ицуки и Читосэ в какой-то мере знали о семейных обстоятельствах Махиру, влезать в это без её ведома не стоило. Лучше было сразу пресечь лишние вопросы.
— Ну да, лучше обсудить такие вещи заранее. Всё-таки у вас скоро экзамены, а живут они далеко.
— В общем, это надо будет согласовать с ними.
— Правильно.
— К такому надо готовиться, нельзя же сваливаться как снег на голову, — со смехом кивнул Ицуки.
— Жить вдали от родителей так непросто, — с улыбкой добавила Читосэ.
Аманэ лишь коротко кивнул, сводя тему на нет.
✧ + ✦ + ✧
— Ты ведь вроде не собирался в этом году ехать к Шихоко-сан и остальным?
Сегодня у Аманэ не было подработки, поэтому они с Махиру вернулись домой вместе. Но стоило ему переодеться и выйти в гостиную, как девушка бросила на него подозрительный взгляд.
Должно быть, она почувствовала неладное в их недавнем разговоре. Ицуки и остальные ничего не заметили. Но Махиру, похоже, догадалась: Аманэ намеренно ушёл от ответа и сменил тему.
«Какая проницательная», — усмехнувшись, подумал Аманэ.
Он опустился на диван рядом с Махиру и прямо встретил её пытливый взгляд, пытавшийся разгадать его намерения.
— Я кивнул, когда речь зашла о родителях. Но я ведь не говорил, что о моих.
— А?
— Понимаешь, я никогда не виделся с Кудзикавой-сан вживую. Вот и подумал, что было бы неплохо её навестить, как только появится время.
Они общались по телефону, переписывались и созванивались по видеосвязи. Аманэ знал, как она выглядит. Однако лично они никогда не встречались — все разговоры проходили исключительно через экран.
В этом, конечно, не было ничего плохого. Однако Аманэ собирался навсегда забрать Махиру, которая стала для Коюки как родная дочь. Лишить её фамилии Шиина без личной встречи с опекуншей было бы просто неправильно.
К тому же ему и самому очень хотелось встретиться с ней лично, чтобы поблагодарить.
— Я уже давно подумывал съездить и познакомиться. Но всё как-то не выпадало подходящего случая, верно?
Коюки жила в другой префектуре и, по слухам, страдала от болей в пояснице. Так что ехать в любом случае пришлось бы Аманэ с Махиру. А если учесть их собственное расписание, занятость Коюки и планы её семьи, осуществить задуманное было весьма непросто.
— Всё-таки она живёт далеко. Я и сама с ней давненько не виделась... Но, знаешь, мне всё равно как-то неловко.
— Махиру.
— Д-да.
— Мне кажется, тебе стоит чаще вспоминать о том, что тебя любят. А то у тебя порой совсем падает самооценка.
Махиру уже начала осознавать, насколько сильно её любит Аманэ. Но вот в отношениях с Коюки она всё ещё периодически замыкалась и робела.
Она прекрасно понимала: Коюки любит её и дорожит ею. Но из-за своей тревожности и скромности Махиру неизменно делала шаг назад. Желая подбодрить девушку, Аманэ ласково сжал её ладонь.
— Начнём с того, что если бы Коюки-сан было на тебя плевать, она бы не просила присылать фотографии. Ты же знаешь, как она им радовалась?
— Э-это да, но...
— Конечно, у неё полно своих дел. Если мы заявимся без предупреждения, ей будет не до нас. Но если заранее узнать, когда ей удобно, уверен: Кудзикава-сан будет только рада нашему приезду.
Аманэ не вдавался с Махиру в подробности. Однако он знал: в то время, когда девочка была предоставлена сама себе, Коюки отправила Саё письмо с претензиями. Возмущаться действиями работодателя — значит рисковать местом. Но Коюки взвесила все «за» и «против» и всё равно заступилась за неё.
Чтобы женщина, готовая пойти на такие жертвы, не дорожила Махиру — это просто невозможно.
— Конечно, если мы будем выкраивать время в ущерб всему остальному, она нас наверняка отговорит. Но если всё грамотно спланировать и выделить пару дней чисто ради отдыха, не думаю, что она станет ругаться.
Разумеется, при условии, что всё остальное время они будут усердно учиться. И Коюки наверняка сама это понимала.
— Да и вообще, Кудзикава-сан ведь на твой день рождения сама звала нас в гости. Она не из тех, кто бросает слова на ветер. Думаешь, это была просто вежливость?
— ...Нет. К тому же она просила приехать, как только у нас появится свободное время.
— Вот видишь? Так что не переживай. Будь в себе уверена, ясно?
— ...Если так, то я рада.
«Видимо, она не привыкла быть любимой... точнее, не привыкла осознавать, что её любят», — с кривой усмешкой подумал Аманэ.
Он успокаивающе погладил ладонь Махиру большим пальцем. Сплетённые руки оставались тёплыми. Они не остывали, сохраняя лишь спокойное, убаюкивающее тепло, которое накрепко привязывало Махиру к Аманэ.
— Впрочем, я тут распинаюсь, а ведь мы с Кудзикавой-сан ещё ничего не обсуждали.
— Убеждал меня, что всё будет хорошо, а сам-то... Боже-е.
Аманэ специально произнёс это весёлым тоном. В ответ Махиру забавно рассмеялась.
— В конце концов, я лишь ответил на вопрос Ицуки о том, куда мне хотелось бы съездить. Но даже если мы предложим этот вариант Кудзикаве-сан, планировать поездку прямо на Золотую неделю слишком поспешно. Так что если она откажет — ничего не поделаешь.
На дворе стояла уже вторая половина апреля. Вполне возможно, что у Коюки давно появились планы на праздничные выходные. Аманэ и сам прекрасно понимал: договариваться о встрече в такой спешке — это перебор.
— Думаю, лучше всего узнать расписание Коюки-сан и отталкиваться от него. Вдобавок нужно считаться с планами её родных, так что без предварительного разговора не обойтись.
Заявляться без предупреждения позволительно разве что в родительский дом. Да и то родные не всегда одобряют подобные сюрпризы. А значит, врываться в чужой дом было бы верхом невоспитанности. Пусть даже там живёт человек, заботившийся о Махиру как о родной дочери. К тому же они понятия не имели, как к ним относятся родные дети Коюки. Аманэ не хотел рисковать.
Аманэ решил связаться с Коюки чуть позже. Он начал мысленно прикидывать, как бы потактичнее завести разговор. Вдруг Махиру тихо рассмеялась.
Смешок оказался настолько тихим, словно сорвался с её губ совершенно случайно. Аманэ посмотрел на сидевшую рядом девушку. Махиру прищурилась с таким видом, будто ей было от чего-то неловко.
— Махиру?
— Да нет, просто... Мне как-то радостно и в то же время щемяще тепло... Странное чувство.
— Из-за того, что мы сами поедем к ней в гости?
— Да.
Она кивнула и уверенно согласилась, без малейшей тени вины в голосе.
— Понимаешь, сейчас я уже так не считаю, но раньше... Я думала, что не имею права тянуться к Коюки-сан.
— Махиру?
— Сейчас я уже всё понимаю. Это просто подсознательная реакция, веришь?
— Верю. Но, похоже, эта привычка сидит в тебе слишком глубоко. В любом случае, пока не спросишь, не узнаешь наверняка. Чем додумывать за другого человека, лучше поговорить с ним напрямую.
— ...Да.
— У её семьи могут быть свои планы. Так что неизвестно, смогут ли нас вообще принять. Если что, будем решать проблемы по мере поступления. Мне тоже хочется приехать и лично познакомиться. Было бы здорово, совпади наше расписание.
— Тебе настолько этого хочется?
Махиру, конечно, понимала, почему к Коюки тянет её саму. Но она, видимо, никак не могла взять в толк, зачем это сдалось Аманэ.
А вот для самого Аманэ это было в порядке вещей.
Этот человек сыграл огромную роль в формировании характера Махиру. Эта добрая и выдающаяся женщина воспитала её с любовью, как родную дочь. Разве он мог не хотеть с ней встретиться?
И кроме того...
Аманэ мельком взглянул на девушку. Махиру в недоумении захлопала глазами.
«В таких делах важен порядок».
Раз уж он собрался забрать Махиру себе, то его святая обязанность — приехать, выразить почтение и попросить благословения у той, кто всегда её оберегал.
— Ну, она же тебе как мать. А мне хочется послушать истории про маленькую Махиру.
Озвучивать истинные мотивы было слишком смущающе, поэтому Аманэ намеренно перевёл всё в шутку. В ответ Махиру с силой сжала его ладонь и затрясла её.
— Э-это запрещено!
— Это ещё почему? Ты ведь сама выпытывала у моей мамы истории о моём детстве! И кучу фотографий пересмотрела, и даже домашнее видео видела!
Каким-то непостижимым образом в памяти Махиру надёжно отложились все детские промахи и неловкие ситуации Аманэ. Он понятия не имел, как и когда это вообще произошло.
А ведь Аманэ строжайше запрещал Шихоко показывать ей всякие глупости. Уму непостижимо.
— Угх, у-у-у...
Похоже, Махиру прекрасно понимала, о чём идёт речь. Она забормотала одно и то же, словно сломанный механизм. Аманэ с широкой улыбкой заглянул ей в лицо. Девушка тут же отвела взгляд.
— Разве у меня нет аналогичного права?
— ...П-пожалуй, есть, но...
— Значит, нельзя?
— Я-я не говорю, что нельзя... но...
— Значит, можно?
Махиру было легко продавить.
Точнее говоря, Аманэ по опыту знал: если она чувствует за собой вину, то из-за угрызений совести становится на удивление покорной. Стоило лишь надавить на неё с обворожительной улыбкой, как девушка тут же сдавалась.
Ласково обхватив её ладонь, он вопросительно склонил голову набок. Махиру упрямо поджала губы.
— ...Если Коюки-сан разрешит.
— Договорились. Ловлю на слове, поняла?
— Да. Но учти: там нет ничего весёлого. Я была скучной, до тошноты послушной девочкой.
— Это с твоей точки зрения. А вот Коюки-сан может считать иначе, разве нет? Я хочу узнать о тебе всё. И я буду любить любую Махиру.
Махиру была склонна недооценивать себя прошлую и относиться к себе с долей самоуничижения. Однако Аманэ считал, что именно прошлое сделало её такой, какая она есть сейчас. Он мог с уверенностью заявить, что никогда бы не отверг ту Махиру, которой пришлось надеть маску ради собственной защиты.
Послушная Махиру, холодная Махиру, одинокая Махиру — все они были одинаково им любимы. Он жаждал узнать каждую из них.
Он хотел любить саму сущность по имени Махиру — целиком и полностью.
До Махиру не сразу дошёл смысл слов Аманэ, произнесённых с абсолютной серьёзностью. Но постепенно осознав их, она залилась краской, куда более яркой, чем обычный здоровый румянец. Девушка жалобно опустила брови.
— ...П-пожалуйста, не перегибай палку, ладно?
— Ну, это уж как Коюки-сан решит.
— Боже-е-е.
Она вцепилась в руку Аманэ и принялась её трясти. Тот прекрасно понимал: эта атака вызвана смущением. Звонко рассмеявшись, он перехватил инициативу и заключил очаг «вибрации» в объятия.
✧ + ✦ + ✧
— Итак.
Встречу с Коюки решили отложить на потом, чтобы сначала всё хорошенько обсудить с Махиру. Зато Аманэ вспомнил о другой своей задаче. Она требовала разговора совершенно с другим человеком.
Когда Махиру вернулась к себе, Аманэ завалился на кровать и взял в руки смартфон.
Связываться с этим абонентом было несколько муторно. Точнее сказать, Аманэ откровенно не хотелось этого делать. Сделав пару глубоких вдохов, он нажал на кнопку вызова.
— Мам.
Спустя несколько гудков вызов был принят.
— Ой, Аманэ, неужели ты? — раздался в трубке удивлённый голос Шихоко.
Он позвонил, полагая, что живой голос лучше передаст серьёзность его намерений, чем текстовое сообщение. Но теперь слегка жалел, что не предупредил о звонке заранее.
— Что-то случилось? Такая редкость, чтобы ты звонил сам. Обычно, если тебе нужны родители, ты обращаешься к Шууто-сану.
По голосу Аманэ она явно поняла: ничего страшного не произошло. Потому её тон был бодрым и слегка насмешливым. Аманэ лишь раздражённо выдохнул, прищурился и поджал губы.
— Это потому, что ты вечно сводишь всё к Махиру. С тобой просто невозможно нормально поговорить.
— Ну она же моя милая дочурка-а-а.
— Ага-ага.
«Милой дочурки» сейчас рядом не было, но Шихоко всё равно пребывала в приподнятом настроении. Как парня, Аманэ радовало, что мама искренне любит Махиру как родную. Но как сыну ему было немного обидно, что ей уделяют больше внимания. Впрочем, развивать эту тему он не стал, иначе разговор затянулся бы надолго.
К тому же сейчас нужно было обсудить кое-что поважнее.
— В общем... э-э... Мам, у тебя ведь есть знакомый дизайнер ювелирных украшений?
Задавать матери такой вопрос означало расписаться в собственных намерениях. Аманэ заранее знал: Шихоко тут же придёт в неописуемый восторг. Именно поэтому он и медлил со звонком. И, как и ожидалось, на том конце провода раздался радостный, взволнованный возглас:
— Ой-ой-ой, неужели!
Поскольку они говорили по телефону, Аманэ не видел лица матери. Но даже так он легко мог представить её сияющую улыбку — нет, скорее даже широкую ухмылку.
— ...Именно из-за такой реакции мне и не хотелось звонить.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...