После слегка неловкого ужина Аманэ убрал со стола и принёс в гостиную горячий чай — чёрный и зелёный.
Махиру всё ещё держалась скованно, но тяжёлое напряжение спало: видимо, передышка и вкусная еда помогли ей собраться с мыслями.
С облегчением вздохнув, Аманэ опустился рядом с ней.
— Ну... раз Махиру немного успокоилась, может, расскажешь нам всё? — предложил он. — Но если ей станет тяжело, мы прервём разговор. Договорились?
— Да, — кивнул Сатоши.
Вообще-то Аманэ не стоило вмешиваться, но предоставленные сами себе эти двое так бы и не решились начать разговор. Пришлось брать инициативу в свои руки.
Сатоши и Махиру согласно кивнули. Аманэ выдохнул и перевёл взгляд на мальчика, сидевшего по другую сторону низкого столика.
— Эм-м... с чего бы начать? — замялся тот.
— Для начала мы хотели бы узнать, зачем ты пришёл к Махиру и о чём хотел спросить. Верно?
— Да, — отозвалась девушка. — Всё произошло слишком внезапно. Я совершенно сбита с толку и даже не представляю, что вам от меня нужно.
До сегодняшнего дня Махиру даже не подозревала о существовании Сатоши.
До неё доходили слухи, будто у матери мог родиться ребёнок на стороне, но уверенности в этом не было. Внезапный визит мальчика, искренне любящего Саё, застал Махиру врасплох.
А уж его заявление, что он пришёл задать вопросы, и вовсе заставило её насторожиться.
Махиру почти ничего не знала о Саё. Они виделись от силы раз в год. Девушка давно оставила попытки сблизиться с матерью, и теперь они стали друг другу совершенно чужими.
Сатоши наверняка знает о ней гораздо больше, так зачем он явился сюда?
— Вы правы, — произнёс Сатоши. — Спасибо, что приняли меня, несмотря на столь внезапный визит.
Прекрасно понимая, что заявился без приглашения, мальчик вежливо поклонился им обоим.
Веди он себя высокомерно или нагло, Махиру бы с самого начала не стала с ним разговаривать. Но искренность Сатоши заставила её немного смягчиться.
«Совершенно не вяжется с тем образом Саё, который я мельком видел», — подумал Аманэ, ожидая продолжения.
— Прежде чем перейти к сути, могу я объяснить, кем прихожусь матери... сестрёнки?
— Да.
Аманэ заметил, как Махиру вздрогнула при слове «мать».
— Я и... та, кого я обычно зову мамой, не связаны кровными узами. Так что называть вас сестрой — неправильно.
— Не связаны?.. — переспросила Махиру.
— Моя родная мама умерла.
— Выходит, мать Махиру заменила тебе родную мать? — уточнил Аманэ.
— Да.
Догадки, которые Аманэ строил во время готовки, подтвердились.
Но оставался главный вопрос: почему Саё бросила родную дочь и взялась воспитывать Сатоши?
— С вашего позволения, я буду называть её матерью, как привык, — продолжил мальчик. — Она воспитывала меня с тех пор, как я себя помню. Отец рассказал, что моя родная мама умерла от болезни, так что я знал — меня растит мачеха.
Сатоши тринадцать лет.
Осознанные воспоминания появляются года в три. Значит, Махиру тогда было около семи. В то время о ней как раз заботилась Коюки — всё сходится.
Однако слова Сатоши лишь лишний раз доказывали, что Саё не испытывала к Махиру ни капли интереса. Лицо девушки слегка омрачилось.
— Меня воспитывала мать. Я знал, что она мачеха. Да, она много работала, но мы жили как миллионы других семей. Я искренне считал нас обычной семьёй и ничего не подозревал.
У Аманэ защемило сердце: ведь именно об этой «обычной» жизни так отчаянно мечтала Махиру. Но девушка молчала, а значит, и ему не стоило вмешиваться. К тому же Сатоши ни в чём не виноват. Аманэ подавил тяжёлый вздох.
Сатоши виновато посмотрел на неё, но в его глазах читалась решимость довести рассказ до конца.
— Но недавно выяснилось... что она мне не мать даже по документам.
— То есть они не женаты?
— Верно. Я называл её мамой, но юридически мы друг другу никто.
Ничего удивительного. Махиру и Асахи говорили, что официально развода не было. Саё просто играла роль матери, оставаясь сожительницей.
Ребёнка это могло шокировать, но гражданский брак — обычное дело.
— Когда я узнал правду, мне объяснили, что они живут в гражданском браке. Отец хотел, чтобы по документам я оставался сыном своей родной мамы. Я видел, как он дорожит памятью о ней, и мать относилась к этому с уважением. Поэтому я смирился.
— Ваш отец и та женщина живут вместе по обоюдному согласию? — спросила Махиру.
— Думаю, да. Мать говорила, что они с моей родной мамой были близкими подругами. Я видел старые фотографии — там они с отцом втроём, выглядят очень дружными. Так что это вряд ли ложь. Отец тоже говорил об их дружбе. Зачем им врать?
— И поскольку та женщина дружила с вашими родителями, она взялась вас воспитывать.
— Да. Я не видел в этом ничего странного. Взять опеку над ребёнком покойной подруги, а потом сблизиться с вдовцом... Такое часто показывают в сериалах. Но на днях я заметил кое-что странное.
— Странное?
— Я узнал о вас. — Тихо произнёс Сатоши и посмотрел на Махиру. — Всё началось с находки в её комнате.
— Какой находки?
— У неё полно книг и папок. Я знал, что мать задержится на работе, и без спроса зашёл к ней поискать книгу для учёбы. Понимаю, что плохо входить без разрешения, но... Пока искал, случайно уронил папку, а из неё выпала фотография. Ваша фотография. Вы там ещё совсем маленькая.
Махиру опешила. Она никак не ожидала, что Саё хранит её снимки.
— Я не узнал девочку на фото, но лицо показалось смутно знакомым. Я заглянул в папку... Там лежал отчёт, вернее, жалоба на отношение матери к собственной дочери. Так я впервые узнал, что у неё есть родной ребёнок.
Махиру тихо ахнула. Видимо, догадалась, что отчёт написала Коюки, которую она так уважает.
Аманэ знал: несмотря на рабочий контракт, Коюки искренне любила и воспитывала Махиру с раннего детства. Она была обязана отправлять отчёты работодателю, и, судя по всему, в одном из них высказала Саё всё, что думает об её материнских качествах.
Аманэ растрогала эта крупица искренней заботы. Сатоши же помрачнел. Словно не в силах больше держать это в себе, он глухо произнёс:
— Это прозвучало как гром среди ясного неба. Я всегда считал нас обычной семьёй и вдруг выяснил, что у матери есть родной ребёнок... что у неё есть другая семья. Я думал, она просто не хочет оформлять брак из уважения к памяти моей покойной мамы. А оказалось вон как.
В его дрожащем голосе сквозили горечь и обречённость. Мальчик отчаянно не хотел верить в обман.
— Когда мать вернулась, я не выдержал и набросился на неё с расспросами. Что всё это значит?
— И что она ответила?
— Сказала, что это не моё дело. Что я ещё ребёнок и ничего не пойму. Отец ответил то же самое. Они оба наотрез отказались что-либо объяснять. Вот тогда я и начал в них сомневаться.
И лицо, и голос Сатоши кричали о том, как сильно пошатнулась его вера в семью.
— Разве я не прав? Относиться ко мне как к родному сыну, бросив при этом собственного ребёнка...
Услышать эту правду из уст постороннего оказалось для Махиру невыносимо жестоким испытанием.
— Любой нормальный человек предпочёл бы родного ребёнка чужому. Если нет веской причины, игнорировать собственную дочь — это дикость! Это неестественно и для человека, и для матери.
Хладнокровный отказ от воспитания. Пусть Махиру и не били, но эмоциональная холодность причиняла ей невыносимую боль. Если бы не теплота Коюки, девочка бы просто сломалась.
Семья Махиру оказалась настолько искалеченной, что то, какой девушка выросла — настоящее чудо.
— Я уважал мать. Я всегда чувствовал её любовь и заботу. И именно поэтому не мог поверить в то, как она поступила с родной дочерью. Это заставило меня усомниться вообще во всём. Чем она руководствовалась? Как теперь живет её дочь?.. Естественно, я захотел это выяснить.
— Но Саё-сан ничего не объяснила?
— Нет. Поэтому я тайком вновь обыскал её комнату в поисках ответов. И нашёл вас. Простите, вам наверняка неприятно это слышать, но я выяснил ваше имя и адрес. Мать явно следила за вами: в папке лежали регулярные отчёты и свежие фотографии. Только благодаря им я вас и нашёл.
При словах «регулярные отчёты» Махиру нахмурилась. Аманэ-то уже слышал от Сатоши о слежке, а вот для неё это стало новостью.
Даже Аманэ передёрнуло от отвращения. Что уж говорить о Махиру — мать годами её игнорировала, так зачем понадобилось следить за ней сейчас?
Аманэ заметил, как Махиру поёжилась и до побеления костяшек сжала кулаки под столиком.
Сатоши расценил это как проявление неприязни к себе и виновато опустил глаза.
— Простите, что поддался эмоциям и свалился вам как снег на голову. Но я просто не мог иначе. Не мог притворяться, что ничего не знаю, и жить как раньше.
Он так низко поклонился, что стало видно макушку. Однако когда вновь поднял голову, в его взгляде, устремлённом на Махиру, не было и тени раскаяния за свой поступок.
— Я не понимаю, почему она воспитывает меня, а не вас. Это же нелепо: бросить родную дочь ради чужого ребёнка. Кажется, будто за всем этим кроется какой-то скрытый мотив, верно?
— На твоём месте, Сатоши-кун, я бы тоже заподозрил неладное, — признал Аманэ.
— Мать очень прагматична и не терпит пустой траты времени. Она ничего не делает просто так, по велению сердца. Раз она так поступила, значит, у неё была веская причина.
— А ты не думал, что она поступила так из чистой любви?
— Мать не лишена чувств, но она никогда не идёт у них на поводу. Думаю, любовь ко мне прекрасно уживается с неким расчётом.
Конечно, Сатоши хотел бы верить в искреннюю материнскую любовь. Но отвергнуть родную кровь ради чужой... Подобное напугает любого здравомыслящего человека. Неудивительно, что мальчик заподозрил скрытый мотив.
— Первое, что приходит на ум — деньги. Но мать весьма состоятельна, у неё своя компания. Мой отец тоже обеспечен, и оба они не зациклены на богатстве.
— Соглашусь, — сухо отозвалась Махиру. — Та женщина умеет считать деньги, но она всегда щедро платила тем, кто заботился обо мне. Я ни в чём не нуждалась. Будь она корыстна, нашла бы на чём сэкономить.
Расспрашивать о чужих финансах неприлично, и Аманэ не собирался этого делать. Махиру уже рассказывала: родители не дарили ей тепла, но исправно переводили солидные суммы. Денег с лихвой хватило бы и на престижный университет, и на безбедную жизнь в будущем.
Будь они стеснены в средствах, в первую очередь урезали бы содержание нелюбимой дочери. Но этого не происходило; Аманэ даже слышал, что сумма переводов росла. Так что дело явно не в деньгах.
Произнеся эти слова, которые вряд ли могли утешить Сатоши, Махиру глубоко вздохнула.
— Если у неё и есть цель, то мотив кроется в другом.
— Верно. Но как бы я ни ломал голову, ответов не нашёл. Если она заметит, что я копаюсь в её вещах, то наверняка спрячет документы. То, что они лежали на виду — чудо. Мне просто повезло, что она по уши ушла в работу.
— Редкая оплошность для неё, — заметила Махиру.
— Дела компании, родственники... У неё не было ни свободной минуты. Мне это сыграло на руку. В любом случае, действовать нужно было быстро, пока она не перекрыла доступ к информации.
При первой встрече Сатоши упомянул, что сегодняшний день — его единственный шанс.
Аманэ не знал, где они живут, но вряд ли Саё поселилась бы поблизости, рискуя столкнуться с дочерью. Да и отец Сатоши, зная о ситуации, наверняка увёз семью подальше.
Сатоши уже задавал матери прямые вопросы, а значит, та наверняка была начеку.
Обоих родителей нет дома, друг обеспечил алиби, сам Сатоши свободен, да ещё и Махиру оказалась на месте... Подобное стечение обстоятельств — редкость.
Идеальный момент, как он и сказал.
— Я люблю и уважаю мать. Для меня она всегда была идеалом. Но теперь... теперь я ничего не понимаю. Была ли та строгая, но добрая женщина настоящей? Вдруг образ матери, который я знал, — лишь иллюзия? Вдруг вся её любовь с самого начала была фальшью? От этих мыслей мне становится страшно.
Он столкнулся с жестокостью, о которой даже не подозревал. Увидев эту скрытую сторону, Сатоши вдруг осознал, насколько хрупок его мир.
Мальчик боялся, что всё рухнет в одночасье — точно так же, как когда-то рухнул искажённый мир Махиру.
— Поэтому я пришёл к вам. Я хотел узнать, кем мать была для вас и почему она решила воспитывать меня.
Это было долгое и предельно искреннее признание.
Сатоши проделал долгий путь, чтобы разобраться с мучительными сомнениями, слишком тяжёлыми для ребёнка. Раз родители молчали, он обратился к другому участнику драмы. Он отчаянно искал хоть какую-то зацепку, ниточку, которая поможет распутать клубок лжи, и с этой надеждой потянулся к Махиру.
Однако Аманэ понимал: эти усилия, скорее всего, напрасны.
Махиру всегда отталкивали. Она выросла, так и не узнав, что такое семейные узы.
— Я вас понимаю, — тихо ответила девушка. — Но ничем не могу помочь.
— Но как же...
— Рада бы ответить, но я знаю куда меньше вашего. Понятия не имею, зачем ей вас воспитывать. Я всегда считала, что она просто живёт с любовником.
— С любовником...
— Измена, неверность — называйте как хотите. Мой родной отец знал об этом и всё равно бездействовал. Я думала, она ищет любовь на стороне с его молчаливого согласия.
Как всё обстояло на самом деле, оставалось загадкой. Но в глазах Махиру мать просто завела вторую семью, а Асахи закрыл на это глаза. Их брак и отношения с дочерью давно превратились в руины.
Голос Махиру заледенел, с лица исчезли последние крохи тепла.
Аманэ крепко сжал её ледяные пальцы, всей кожей ощущая её застарелую боль.
— Я была уверена, что она родила ребёнка на стороне. Думала, вы мой сводный брат. Но вы ни капли на неё не похожи, поэтому я отбросила эту мысль.
Махиру смотрела на Сатоши потухшим взглядом. Аманэ тоже присмотрелся к мальчику.
Между ними не было никакого сходства. Острый ум и живой взгляд немного отвлекали внимание, но черты лица Сатоши были мягкими и спокойными.
Хоть Аманэ и видел Саё всего раз, но на неё мальчик тоже не походил. Видимо, пошёл в отца или в покойную мать.
Под их пристальными взглядами Сатоши неловко отвёл глаза, но затем тихо вздохнул и смело посмотрел на них.
— Значит, вы считали мать женщиной, способной завести любовника?
— Я сомневалась, что она вообще способна на подобные чувства, но до меня доходили слухи о её связях на стороне. Я считала это возможным.
— Партнёры... Да, думаю, они именно партнёры. Между отцом и матерью нет... любви. Скорее, они деловые партнёры. Они уважают друг друга, но романтикой там и не пахнет.
— Возможно, они просто скрывали чувства при тебе.
— Может и так, но мне всегда казалось иначе. Впрочем, это лишь моё впечатление.
— Вот как.
— Да.
Холодность Махиру лишь слегка смутила мальчика, но не заставила его отступить. Наверное, он слишком хорошо знал своих родителей.
Услышав об этой абсолютной уверенности в родителях — роскоши, которой она сама была лишена, — Махиру шумно выдохнула, словно пытаясь вытолкнуть из груди скопившуюся горечь.
— Как бы там ни было, меня это не касается.
— Не касается?
— Нас ничто не связывает. О чём бы та женщина ни договорилась с вашим отцом, я не стану в это лезть. И уж тем более не стану её ни о чём расспрашивать. Это не принесёт мне ничего, кроме новой боли.
Для Сатоши это была зацепка, а для Махиру — лишь ненужная проблема.
Даже если в этом и скрывался какой-то тайный смысл, Махиру твёрдо решила остаться в стороне.
— Я хочу лишь одного: чтобы она оставила меня в покое. Какими бы ни были её мотивы, факт остаётся фактом — эти люди меня бросили.
— Бросили...
— Спихнуть воспитание дочери на домработницу, а самой создать новую семью — разве это не предательство? Как бы я ни старалась, её интересовали только вы, и сегодня я в этом окончательно убедилась.
Тон Махиру стал ещё резче и равнодушнее. Казалось, она не столько страдает, сколько раздражается от того, что кто-то ковыряет затянувшуюся, но всё ещё ноющую рану.
Для Сатоши эта драма разворачивалась прямо сейчас, а для Махиру она давно осталась в прошлом. В прошлом, полном страданий и слёз.
— Я благодарна ей за деньги и за то, что она наняла Коюки, но на этом всё. Я не считаю её матерью и никогда не буду. Уверена, она это прекрасно понимает.
Единственным человеком, заменившим Махиру семью и подарившим ей тепло, была Коюки. И взгляд девушки ясно говорил: теперь уже слишком поздно что-то менять.
— Так что я не стану ничего предпринимать. Это дела вашей семьи. Вам придётся самому поговорить с матерью и решить, как жить дальше.
— Прости, но я с ней согласен, — вмешался Аманэ. — Ты ни в чём не виноват, но ведь это касается только вас с мамой, разве нет?
— Но...
— Ты усомнился в матери и пришёл за ответами к тому, кто мог бы пролить свет на эту тайну. Но Махиру ничего не знает и ничем не может тебе помочь, даже если ты будешь требовать от неё что-то ещё.
Сатоши надеялся выведать у Махиру правду.
Но девушка понятия не имела ни о договоре между Саё и его отцом, ни об их тайнах. По сути, она только сегодня узнала о существовании Сатоши.
Вытянуть из неё какую-либо полезную информацию было невозможно. Нельзя рассказать то, о чём не знаешь. А главное — Аманэ не хотел, чтобы эти расспросы причиняли Махиру новую боль.
— Поговори с матерью лицом к лицу. Это ваша проблема, и решать её вам двоим. И, пожалуйста, не втягивай в это Махиру. Извини, что вмешиваюсь, но она не даст тебе ответов. Она ничего не знает. Честно говоря, она сама могла бы спросить тебя: «Почему?».
О чём думала мать, бросая родную дочь ради чужого сына?
Приди Сатоши к ней с этой историей, Махиру вполне могла бы обрушить эти вопросы на него. Но она предпочла остаться в неведении, чтобы не бередить старые раны.
— Это было бестактно с моей стороны. Простите.
— Нет, простите мне мою резкость. Поймите правильно, я не держу на вас зла. Я знала, что у неё другая семья, а вы мне ничего плохого не сделали. Виновата только та женщина. Вы не должны отвечать за её поступки.
Махиру действительно не питала к мальчику неприязни. Да, косвенно он был на стороне тех, кто причинил ей боль, но сам оставался в неведении и тоже стал жертвой эгоизма взрослых. Девушка прекрасно это понимала, поэтому не винила его, воспринимая лишь как источник нежданных хлопот.
— Сестрёнка, что вы думаете о маме?
— Я давно ничего от неё не жду и презираю её как человека. Я хочу свести общение с ней к минимуму. То время, когда я нуждалась в матери, давно прошло.
Этот ледяной, безжалостный ответ, обрубающий любые попытки продолжить разговор, шёл из самых глубин сердца Махиру.
Она больше не ждала от них родительской любви. Ещё во время истории с Асахи Махиру сказала: слишком поздно. Повзрослев, она осознала, что общение с родителями приносит лишь боль, и решила навсегда вычеркнуть их из своей жизни.
К счастью или к худу, но Махиру нашла замену семье в лице родителей Аманэ и Коюки. Обретя близких людей, она окончательно перестала нуждаться в кровных родственниках.
— Значит, вас любят по-настоящему.
— Хотя теперь я сомневаюсь, правда ли это, но меня растили в любви.
— Вот как. Это хорошо, — её голос звучал абсолютно ровно, без тени зависти.
— Для вас она была хорошей матерью, верно?
— Да.
Сатоши ответил сдавленно, с трудом подбирая слова. Махиру тяжело вздохнула.
— Выходит, материнские чувства ей не чужды, — в её голосе зазвучала горькая тоска — смесь застарелого отчаяния, разочарования в Саё и крошечной, едва заметной капли зависти к Сатоши.
Её слова будто тонким слоем растянули по поверхности — так печально они звучали.
— Простите.
— Вам не за что извиняться. Вы стали жертвой эгоизма взрослых.
— Нет, это я пошёл на поводу у своего эгоизма и сделал вам больно. Не прощайте меня. Пожалуйста, не прощайте. Ведь я украл ваше счастье.
Заметив волнение Махиру, Сатоши смело взял вину на себя. И пусть он ни в чём не был виноват и в нём чувствовалась детская наивность, эта готовность нести ответственность за чужую боль делала ему честь.
— Подумать только: совсем ещё ребёнок, но набрался смелости, чтобы узнать правду, а та женщина думает лишь о том, как бы всё скрыть.
— Не называйте меня ребёнком. Но мать и правда невероятно упряма: если она что-то решила, её не сдвинуть с места. Не думаю, что мне удастся её переубедить.
— Скорее всего.
Махиру говорила об этом с пугающим знанием дела — видимо, упрямство Саё она усвоила с раннего детства.
Сколько бы девочка ни тянулась к матери, та грубо отталкивала её руку.
— Могу я задать вопрос? — спросила Махиру.
— Если я смогу ответить.
— Я хочу кое-что прояснить. Я поняла, что та женщина скрывала моё существование. Судя по вашим словам, ваш отец тоже знал обо мне и молчаливо одобрял происходящее. Я права?
— Я не спрашивал напрямую, но по его реакциям... Думаю, он всё знал и закрывал на это глаза.
Аманэ и так обо всём догадывался, но, услышав правду из уст Сатоши, почувствовал тошноту.
Отец Сатоши — человек, с которым Махиру даже не была знакома. Зная, что обрекает чужого ребёнка на страдания, он хладнокровно выбрал благополучие собственного сына.
Равнодушие Саё ещё как-то поддавалось объяснению. Но то, что вдовец, в одиночку воспитывающий сына, обрёк чужую дочь на ещё большие страдания... Это было верхом бесчеловечности.
— По правде говоря, это омерзительно. Он же понимал, что ломает вам жизнь, и всё равно потворствовал этому. Это чудовищно!
— Хорошо, что вы это понимаете, — тихо отозвалась Махиру.
— Если вы назовёте моих родителей чудовищами и выскажете им всё в лицо, я слова поперёк не скажу.
— Не нужно. Я не хочу иметь с ними ничего общего.
Сатоши прикусил губу.
— Получается, обе семьи по обоюдному согласию выбросили меня на обочину жизни. Злиться бессмысленно, так что проехали. Но я ни за что не поверю, будто та женщина действовала из любви или чего-то возвышенного. Наверняка за этим кроется тонкий расчёт.
— Мотивы могут быть любыми, но бросать собственного ребёнка — это бесчеловечно, — отрезал Аманэ.
— Видимо, у них были на то веские причины. Или я оказалась им просто не нужна.
Каково ей было называть себя «ненужной»?
Её лицо оставалось пугающе спокойным, словно она смирилась с этим фактом. Но за этим равнодушием скрывалась глубокая, незаживающая рана.
Чувствуя жгучую ненависть к родителям, доведшим девушку до таких слов, Аманэ нежно погладил ледяную руку Махиру, стараясь её согреть.
— Раз она им не нужна, я заберу её себе. Для меня Махиру незаменима. И даже если бы не все эти семейные дрязги, я бы всё равно её не отдал. Мои родители уже дали согласие.
Звучало это, может, и собственнически, но Аманэ действительно хотел быть с ней всегда. Тем более родные от неё отказались.
Любят её родители или нет — неважно. Шихоко и Шууто давно сказали: двери их дома всегда открыты для Махиру. Так что, как только она согласится, Аманэ навсегда примет её в семью Фудзимия.
— Хватит болтать глупости перед ребёнком, — смутилась Махиру.
— Прости.
Она отвернулась, пряча лицо от Сатоши, но её пальцы радостно переплелись с пальцами Аманэ.
— В общем, Сатоши-кун, сосредоточься лучше на своих проблемах. О Махиру я позабочусь сам.
Как только Махиру станет совершеннолетней, они поженятся. Надо лишь немного подождать. Сатоши — добрый мальчишка и искренне переживает за сестру, но он слишком юн, чтобы нести этот груз. Ему нужно думать в первую очередь о себе.
— Могу я спросить? — продолжил Аманэ. — Что ты собираешься делать дальше, Сатоши-кун?
— В смысле...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...