Наступил Белый день. Атмосфера была куда спокойнее, чем на день Святого Валентина.
Парни, получившие валентинки, нервничали, не зная, как реагировать на подарок. Те, кто ничего не получил, делали вид, будто впервые слышат о Белом дне.
— Это что вообще? Съедобное? — шутили они, притворяясь безразличными.
Третьи, казалось, ненавидели сам праздник, а некоторые и вовсе сохраняли безучастное выражение лица, будто это их не касалось.
В классе Аманэ царила довольно тёплая и дружелюбная атмосфера — заслуга девочек, которые на День святого Валентина раздали всем шоколадки.
Они сразу дали понять, что ответный подарок — дело добровольное, поэтому некоторые парни пришли с пустыми руками. Однако по количеству пакетов и сумок было ясно: большинство всё же подготовили подарки в знак вежливости.
Аманэ тоже получил немного дружеского и обязательного шоколада, так что тоже пришёл с ответными сладостями. Он постарался вспомнить вкусы каждой из девушек, опираясь на обрывки разговоров, услышанных за прошедший год. Хотя его память не была идеальна.
Он остановился на аккуратно упакованной выпечке из премиальной кондитерской. Такой вариант был безопасным и продуманным: даже если подарок не понравится, не придётся ломать голову, что с ним делать — съел и забыл.
— Доброе утро. Спасибо за шоколад на День святого Валентина. Вот тебе кое-что в ответ. На всякий случай... у тебя ведь нет аллергии?
После недолгих раздумий он решил раздать подарки до начала занятий — если тянуть до конца, можно было кого-то не застать. Махиру проводила его с тёплой улыбкой. Она явно не возражала.
Зайдя в класс с пакетом в руках, Аманэ как раз заметил Хибию — она пришла в удачный момент. Он тут же подошёл, чтобы уточнить насчёт аллергии. Хибия удивилась — кажется, она не ожидала, что он вообще с ней заговорит, — но её лицо тут же просияло, как только она услышала слово «Валентинов день».
— Никаких аллергий! — воскликнула она. — И вау, спасибо за такой продуманный подарок, особенно в ответ на обычную шоколадку.
— Нет-нет, это мне стоит поблагодарить тебя.
Даже если шоколад был формальностью, Аманэ всё равно было приятно получить его. Он с удовольствием съел его во время подготовки к экзаменам.
Передав аккуратно упакованные печенья, он услышал:
— Круто! Сегодня это будет мой перекус! — Хибия сияла от радости, и её искренняя реакция немного его успокоила.
Он перевёл взгляд на Кониши, которая только что вошла в класс. Их взгляды встретились, и она с мягкой улыбкой кивнула.
По крайней мере, на взгляд Аманэ, её выражение не выглядело натянутым. И то, что при виде неё он больше не чувствовал вины, тоже было облегчением.
— Спасибо и тебе за шоколад, Кониши. Он был очень вкусный.
— Рада, что тебе понравилось.
Её ответ прозвучал спокойно и естественно, без тени неловкости. Она говорила так, как и раньше. И Аманэ тоже ответил в привычной манере, словно между ними ничего не произошло.
— Вот, держи. Только если у тебя нет аллергии, конечно.
— Нет, всё в порядке. Спасибо большое.
— Ты же мне подарила подарок, вот я и решил отплатить. По крайней мере, они точно вкусные.
— Раз ты так говоришь, Фудзимия-кун, у меня большие ожидания. Обязательно попробую позже.
Её сдержанная улыбка была такой же, какую Аманэ часто видел в классе. В ответ он улыбнулся так же дружелюбно, как любому другому однокласснику, и вручил подарок.
Он смутно помнил, как когда-то слышал, что девочкам нравятся сладости со вкусом маття[1]. Ориентируясь на это, он выбрал набор песочного печенья с разной степенью насыщенности вкуса — такую выпечку он иногда покупал и себе.
Упаковка была полупрозрачной, так что угадать содержимое было легко. Когда Кониши увидела, что внутри, широко раскрыла глаза от удивления.
Она посмотрела на него, но в её взгляде не было ни печали, ни скрытых эмоций — только искреннее изумление.
Вскоре это удивление сменилось яркой, искренней улыбкой.
— Спасибо, я обожаю маття. С удовольствием всё съем.
Сказав это, она развернулась и ушла. Её настроение заметно улучшилось.
Провожая её взглядом, Аманэ почувствовал, как последние остатки старых, уже ненужных переживаний тихо растворяются. Легко вздохнув, он направился к Махиру.
Она полностью ему доверяла — в её взгляде не было и намёка на негатив.
Казалось, все тревоги Аманэ и чувство вины наконец-то были отпущены. Махиру встретила его своей привычной, тёплой улыбкой.
— Уже всё раздал? — спросила Махиру.
— Пока нет, — ответил Аманэ. — Ещё не все пришли. Кидо и Читосе тоже пока не видно.
— Кстати, да... Обычно в это время они уже на месте.
Как по команде, они оба повернулись к двери — и увидели, как в класс вошёл Ицуки.
Он говорил, что получил шоколад от нескольких девочек, и, как и ожидалось, держал в руках пакет, скорее всего с ответными подарками. Однако сегодня с ним не было Читосе.
— Доброе утро. Вы что-то рано сегодня, — поприветствовал он их.
— Доброе утро. Пожалуй, сегодня мы действительно пришли чуть раньше обычного, — ответила Махиру.
— Привет. А где Читосе?
— Мы дошли до шкафчиков с обувью, а потом она сразу пожаловалась, что у неё замёрзли руки. Побежала к автомату за чем-то горячим. А я пошёл в класс, мне же ещё подарки раздавать. Она сказала, что хочет взять кофе с молоком, так что, скорее всего, пошла к автомату у столовой.
В школе стояло несколько автоматов, но тот, где продавался любимый напиток Читосе, находился далеко от их класса.
Если бы ей нравились напитки из ближайших автоматов, она могла бы быстро забежать туда по пути. Но раз уж ей приглянулся именно этот, приходилось идти за ним даже в холод.
«Даже мороз не помеха, когда дело», — подумал Аманэ с лёгкой улыбкой, поражаясь её решимости. Затем он посмотрел на Ицуки — у того нос всё ещё был красным от холода, но сам он, похоже, не обращал на это никакого внимания.
— А, Шиина-сан, Шиина-сан! Можно тебя на минутку? — неожиданно обратился он к Махиру.
— Что-то случилось?
— Сюда, сюда.
По какой-то причине Ицуки позвал Махиру в угол класса, подальше от Аманэ. Та, хоть и удивилась, ничего подозрительного в этом не увидела и спокойно последовала за ним.
Скорее всего, это было связано с Белым днём — возможно, он хотел вручить ответный ей подарок. Но тот факт, что он нарочно отвёл её в сторону, наводил на мысль: он не хотел, чтобы Аманэ что-то слышал или видел.
«Чего это он удумал?..»
Аманэ не стал подслушивать, а просто наблюдал со стороны. Ицуки с тёплой улыбкой достал из пакета подарок — очевидно, к Белому дню — и протянул его Махиру. Передать подарок можно было и при Аманэ, поэтому тот насторожился. А потом Ицуки достал телефон.
Махиру выглядела искренне радостной, но в её глазах проскользнула лёгкая тень подозрения, когда она взглянула на Ицуки. А тот продолжал непринуждённо улыбаться — уж слишком невинно.
Даже с расстояния эта его улыбка вызвала у Аманэ тревогу.
— ...нужно было... чтобы он не... услышал... Понимаешь, Шиина-сан... я подумал, что ты хочешь узнать это... и решил... будет приятно...
Аманэ уловил только обрывки фраз. Он был слишком далеко, а Ицуки говорил тихо. Но было ясно: всё происходящее — продумано и сделано намеренно.
Закончив, Ицуки убрал телефон и бросил взгляд в сторону Аманэ. Понимая, что за ним наблюдают, он подмигнул и легонько помахал рукой.
Аманэ понял, что Ицуки всё заранее предвидел — и то, что он насторожится, тоже. Но, несмотря на раздражение, он остался на месте и просто дождался возвращения Махиру. Тем временем Ицуки направился раздавать подарки другим девушкам.
Махиру быстро вернулась. На лице её играла спокойная, искренняя улыбка. Похоже, она просто радовалась подарку. Ни намёка на что-то большее. Что бы между ней и Ицуки ни произошло — она не подавала виду.
— ...Ответный подарок от Ицуки?
— Ага. Он подарил мне печенье с глазурью в форме зверушек. Такие милые!
— Ну, это в его духе. Прямо в точку попал.
Не дожидаясь его просьбы, Махиру показала ему подарок.
Через прозрачную упаковку были видны аккуратно сделанные печенья в виде зверей. Они были покрыты глазурью — с глазками, мордочками и узорами, подчёркивающими особенности каждого животного.
Такие милые сладости обычно получались приторными из-за обилия глазури, но учитывая любовь Махиру к милому и сладкому, они наверняка придутся ей по вкусу.
— Они мне правда нравятся, но... эм... тут есть одна проблема.
— Слишком милые, чтобы их есть?
— Хе-хе, ты меня с полуслова понимаешь.
Когда они ходили в кошачье кафе, Махиру не решалась пить кофе, потому что на нём был слишком милый рисунок, чтобы портить его. И сейчас она испытывала те же сомнения.
Печенье было настолько мило оформлено, что даже Аманэ с трудом смог бы надкусить его без угрызений совести. А уж для Махиру это было настоящее испытание. Мысль о том, как она мучается с решением — съесть или не съесть, — согревала его сердце. Хоть ему и было её немного жаль, Аманэ не мог не улыбнуться.
— Чем аккуратнее сделано, тем сложнее решиться, — сказал он.
— Но их же нужно съесть, пока не испортились... У-у-у...
— Ну, раз они тебе так нравятся, Ицуки будет рад. Он знает толк в таких вещах.
Хотя Ицуки мог выбрать и что-нибудь обыденное, он постарался подобрать то, что действительно порадует Махиру. И не прогадал. Она выглядела искренне счастливой, хоть и слегка огорчённой тем, что придётся съесть такую красоту.
Наблюдая, как Махиру с искренней радостью разглядывает печенье, Аманэ невольно улыбнулся. В его груди потеплело, словно его окутало невидимое покрывало счастья.
— Кстати... — начал он мягко, — Ицуки же ещё что-то шептал тебе?
Он спросил не из ревности, а просто как её парень. В его тоне не было давления — он ясно дал понять, что не станет настаивать, если она не захочет рассказывать.
Тем не менее, плечи Махиру вздрогнули. Не заметить её реакцию было невозможно.
— Нет, это...
— Неправда?
— Клянусь, я ничего от тебя не скрываю! Совсем ничего!
— Я это знаю.
Аманэ знал Махиру слишком хорошо, чтобы сомневаться в ней. Если бы он мог быть уверен хоть в чём-то, так это в том, что она никогда его не предаст.
Образ той Махиру, которую знали окружающие — сдержанный, отстраненный «Ангел» — не имел ничего общего с ней настоящей. Перед ним была искренняя девушка, которая не смогла бы ничего утаить от него, даже если бы захотела. Даже если когда-нибудь её чувства изменятся (что было невозможно) — он знал, что она честно скажет ему об этом.
Так что его он спросил не из подозрений.
Ему просто хотелось понять, не сказал ли Ицуки чего-то странного или не подарил ли ей что-нибудь сомнительное.
— Э-э... Он, ну... показал мне кое-что, что, по его мнению, мне должно было понравиться!
— А, понятно. Фотография, да? Ну, если это всё, то ничего страшного.
После её слов — «то, что мне должно было понравиться» — всё стало очевидно. Аманэ лишь кивнул и больше не стал расспрашивать.
— У меня такое ощущение, что ты слишком хорошо меня понимаешь...
— Ну, если цель — заставить тебя улыбнуться, это именно то, что мог бы сделать Ицуки.
Махиру всегда искренне относилась к своим друзьям. И пусть шоколад, который она подарила Ицуки, был не таким изысканным, как тот, что она сделала для Аманэ, он наверняка был вкусным и приготовлен с любовью.
Зная Ицуки и его принципиальность, он, вероятно, посчитал, что просто подарить ответный подарок недостаточно. А с его привычкой устраивать небольшие шалости в сторону Аманэ, он, скорее всего, действовал наполовину из добрых побуждений, наполовину ради развлечения.
— ...Тебе не любопытно, что именно он показал?
— Было бы нечестно сказать, что совсем не любопытно, но я не буду настаивать. Это что-то личное, а я доверяю и тебе, и Ицуки.
Даже в отношениях есть границы, которые стоит уважать. У каждого должно быть личное пространство. Лезть в дела другого только из любопытства — неуместно в любых отношениях.
К тому же сам факт, что это было между Махиру и Ицуки, уже говорил о том, что переживать не о чем. Поэтому Аманэ не стал копаться в подробностях.
На его спокойный ответ Махиру тихо хмыкнула и, немного колеблясь, сказала:
— ...Мне очень приятно, что ты так мне доверяешь. И, ну, это ведь не то, что нужно держать в секрете. Он показал мне... аудиофайл.
— Аудиофайл?
— Он сказал, что я могу слушать его, когда мне будет одиноко без тебя...
Она ёрзала, чуть ссутулившись от смущения, и отвела взгляд — смотреть в глаза Аманэ она явно не могла.
Был момент, когда Махиру уснула, разговаривая с Аманэ по телефону. С тех пор стало ясно, что его голос успокаивает её. Настолько, что иногда она просила его просто поговорить с ней перед сном.
Похоже, Ицуки это понял и решил записать голос Аманэ как дополнение к подарку... или, скорее всего, это и был основной подарок.
«Предупредил бы хоть...»
— ...Знаешь, если бы ты попросила, я бы и сам тебе что-нибудь записал.
— Правда?!
— Ого, какой энтузиазм. Не могу не признать, что Ицуки попал в точку.
— Я... Я просто...
В последнее время он действительно часто оставлял её одну из-за подработки. И если его голос мог хоть немного утешить её, то он бы и сам с удовольствием что-нибудь записал, даже несмотря на смущение. По крайней мере, сказать пару тёплых слов Махиру — не проблема.
— В любом случае... В этом нету ничего плохого. Делай с этим, что хочешь.
— ...Ты не против?
— Не думаю, что Ицуки подарил бы тебе что-то странное — я ему доверяю. Да и я не в праве указывать, что тебе делать с твоим подарком.
«Тем не менее, как следует стукнуть Ицуки по спине — идея вполне хорошая».
— Если это хоть немного тебя радует, думаю, не только я, но и сам Ицуки будет счастлив. Наверняка этого он и добавился.
— Аманэ-кун...
— Эй, хватит флиртовать! Оставьте все эти нежности на потом, когда останетесь наедине!
Их взгляды встретились, создав тёплую атмосферу. И в этот момент между ними втиснулась чья-то рука. Голос, который прервал их, они узнали сразу.
Повернувшись, они увидели Читосе с банкой кофе с молоком в руках и красным от холода носом. Она смотрела на них с преувеличенным неодобрением.
— Доброе утро, Читосе-сан.
— Утро! Вы такие же слащавые, как и всегда. На улице мороз, а от вас так тепло, что аж таять начинаю.
— Доброе утро. Думаю, это потому, что ты пьёшь горячее вблизи обогревателя, — заметил Аманэ.
— Эй, не воспринимай всё буквально!
— Сама напросилась.
Читосе сделала вид, что Аманэ — зануда, но он не собирался становиться мишенью для её подколов.
Он бросил на неё взгляд, явно означающий: «Хватит уже», но её озорная ухмылка никуда не делась.
— Знаете, я ведь могла и не вмешиваться. Смотреть, как вы оба покраснеете, когда заметите, что на вас смотрят, было бы по-своему забавно.
После этих слов Аманэ внезапно осознал, что они всё ещё находились в классе. Хоть до начала первого урока оставалось немного времени, вокруг уже собралось приличное количество одноклассников. Его щёки медленно порозовели, и он сжал губы, стараясь скрыть смущение.
— Всё-таки покраснел, да?
— Тише ты.
Читосе рассмеялась, и её смех лишь усилил его смущение. Чтобы скрыть своё смущение, Аманэ прокашлялся и достал из пакета аккуратно упакованную коробочку размером с ладонь.
— Вот, Читосе. Ответный подарок.
— Благодарю! Как официально-то. Ну, и что там внутри?
— Хотел бы сказать «сюрприз», но чтобы ты не строила ложных ожиданий, скажу сразу. Это лимитированная коллекция печенья к Белому дню из той кондитерской, что тебе нравится. В этом году они, кажется, сделали упор на пряности.
Рад был он или нет, но было очевидно — Читосе постаралась, когда делала шоколад. Поэтому, посоветовавшись с Ицуки, Аманэ тщательно подобрал для неё подарок в ответ.
За почти два года знакомства он успел узнать, что Читосе любит острое, но при этом у неё есть слабость к сладкому — особенно к тем десертам, в которых есть пикантные нотки. Пришлось отказаться от слишком острых угощений, и в итоге он остановился на печенье с насыщенным пряным вкусом.
В коробке лежали различные печенья: с корицей, гвоздикой, кардамоном и имбирём. Вкусы были на любителя.
Аманэ предварительно проконсультировался с Махиру, и она подтвердила, что Читосе действительно любит пряности. Её лицо засияло, когда она взяла коробку в руки. Аманэ не прогадал.
— Ух ты! Обожаю пряности! — радостно воскликнула Читосе.
— Ты ведь как-то пыталась погрызть палочку корицы.
— И что со мной тогда было?.. Это же просто кора дерева!
Он, как правило, использовал молотую корицу, но с тех пор, как начал серьёзно заниматься готовкой, узнал от Махиру, что её делают из коры вечнозелёного дерева семейства лавровых. Тогда он действительно удивился и подумал: «Люди, похоже, готовы есть вообще всё, что найдут...»
— Я подумала, что она съедобная! Хотя... вкус был, мягко говоря, так себе.
— Погоди, ты и правда пробовала?..
— Жизнь — это сплошные эксперименты!
— Инициатива похвальна, но, может, всё-таки стоит знать меру?
— От переизбытка корицы может пострадать печень. Некоторые специи вообще нельзя употреблять в больших количествах. Так что, пожалуйста, будь осторожна, хорошо? Во всём нужна умеренность...
— Да-да, мама.
— Ма?!. Честное слово...
Махиру не стала её ругать, а мягко предупредила. А Читосе, как будто найдя в этом проявление материнской опеки, ответила ей в своей фирменной манере — добродушно и с лёгкой дразнящей ноткой, отчего Махиру только устало и смущённо вздохнула.
Её заботливость особенно ярко проявлялась по отношению к Читосе — возможно, именно это и сформировало представление последней о ней.
Махиру недовольно надулась, но Читосе лишь посмеялась, ничуть не смутившись.
— Кстати, а где Ю-тян? Он... ах да, точно, ещё не вернулся. Говорил, что с утра разносит подарки на Белый день.
Стоило Читосе упомянуть про него, как Аманэ огляделся, но Юты в классе не оказалось.
Обычно тот приходил пораньше в дни, когда у него не было клубных занятий. А сегодня их точно не было. Было странно, что он до сих пор не появился... пока Аманэ не вспомнил, какой сегодня день.
«Точно... Сегодня Белый день. Неудивительно, что его ещё нету».
Юта получил гору шоколада. Третьегодки уже выпустились, так что о подарках для них можно было не беспокоиться. Но даже среди первогодок и второгодок было много людей, которым нужно раздать подарки. Задача не из лёгких. После уроков он точно бы не справился. А если задержаться, то многие могли бы просто уйти домой.
Вот он и решил всё раздать заранее, до уроков.
— Впечатляет, как серьёзно он к этому относится. Только представь — всё это притащить в школу...
Зная Юту, Аманэ понимал: он наверняка приготовил одинаковые подарки для всех. Он не из тех, кто кого-то выделяет. Но даже если бы он дарил по одному печенью каждой — объём был огромным. Аманэ волновался, как тот вообще доберётся до класса с такими сумками.
— Он и правда старается. Может, в этом и кроется секрет его популярности?
— Это не трюк какой-то, он просто такой человек. Вот за это его и ценят.
Иногда Аманэ слышал, как одноклассники говорили, будто Юта популярен исключительно из-за внешности. Но он с этим категорически не соглашался. Если бы всё дело было только в лице — Юта бы не был тем, кем является.
Да, даже Аманэ не мог отрицать, что у Юты внешность, словно с обложки журнала — подтянутая фигура, отточенная благодаря лёгкой атлетике, и притягательная внешность. Из-за этого все девушки находили его привлекательным. Но главным было не это.
Настоящей причиной его популярности был характер.
С тех пор как они подружились, Аманэ всё больше убеждался в этом. Юта не был двуличным, вёл себя открыто и дружелюбно, никого не отталкивал. Он общался с людьми тепло, спокойно и искренне, без тени враждебности.
Сколько бы ни была красивая внешность, если человек груб, высокомерен или просто с плохим характером — долго такая «популярность» не продержится. В итоге от него останется лишь красивая оболочка. Большинство девушек это прекрасно понимали.
Юта же был другим. Он не просто соответствовал ожиданиям — он их превосходил. Даже сейчас, когда он старается лично вручить подарок каждому, — это лишь одно из многих проявлений его заботы. Вот поэтому он так популярен.
— Похоже, ты действительно восхищаешься Ю-тяном.
— Ну, а как тут не восхищаться? Он практически идеален... Есть чему поучиться.
Аманэ не стремился быть как Юта. Да и понимал, что не сможет стать таким же. Но искренне уважал его за те качества, которых ему самому не хватало.
Хладнокровие, уважительное отношение к другим, искренность, упорство в трудные моменты — всё это вызывало у него желание стать хоть немного лучше.
— Думаю, твоя способность искренне хвалить других и стремиться учиться у них — одна из твоих лучших черт, Аманэ-кун. А что касается искренности и внимательности... тут ты точно не уступаешь Юте, — с улыбкой сказала Махиру.
— Более того, ты отдаёшь всю свою любовь одной-единственной девушке. И для неё это даже больше... ну, ты понимаешь, да? Ты серьёзно перегибаешь палку, Аманэ. Прямо до крайностей, — добавила Читосе.
— Прекрати дразниться, — Аманэ бросил на неё укоризненный взгляд.
«Если Махиру ещё можно понять, то вот Читосе явно просто издевается», — подумал он.
Но обе девушки смотрели на него с тёплыми, искренними улыбками, словно наблюдали за чем-то милым.
— Да мы тебя хвалим, честно!
— Точно, Аманэ-кун.
— Да перестаньте уже...
— Смотрите, смутился так, что даже возразить не может!
— А теперь ещё и взгляд отводит. Аманэ-кун такой милый, когда стесняется.
Сейчас Махиру явно была на стороне Читосе. Хотя она и была его девушкой, сейчас она не столько дразнила, сколько умилялась. Но легче от этого Аманэ не становилось.
Сдерживая вздох, он бросил на неё укоризненный взгляд.
— Ты ещё пожалеешь, Махиру. Жди.
— П-почему только я?!
«Вот вернёмся домой после свидания — и буду ласкать её так долго и нежно, пока она не растает у меня в руках».
— Какое счастье! Похоже, он сегодня задарит тебя любовью с ног до головы. Прямо обожает тебя, — хихикнула Читосе.
— Читосе...
— Ой-ой, как он на меня посмотрел! — театрально воскликнула она, но на её лице играла довольная улыбка.
— И с тебя я тоже спрошу потом, Читосе, — предупредил Аманэ.
— С чего это ты ко мне прицепился, будто я тебе что-то должна?
— Подумай над своим поведением.
— Он прав, Читосе-сан.
— Это тебя тоже касается, Махиру.
— У-у-у...
Читосе, конечно, дразнила его куда безжалостнее, но Махиру подключилась к её подначкам с таким энтузиазмом, что о невиновности не могло быть и речи. Пусть она и не заслуживала серьёзного наказания, Аманэ всё же считал, что и ей не помешало бы задуматься о своём поведении.
Махиру частенько поддразнивала его, когда хотела увидеть его разные стороны — он уже к этому привык. Но если уж она зашла слишком далеко, должна была понимать, что её ждёт расплата.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...