Иногда оказаться правым бывает довольно неприятно
Аманэ и Махиру стояли рядом и задумчиво смотрели в окно.
— И всё-таки пошел дождь.
— Это скорее ливень.
И конечно именно в тот день, на который была запланирована прогулка. Они, конечно, были предупреждены заранее прогнозом погоды, но всё равно было непонятно, чем им заняться теперь.
Несмотря на впечатляющий по плотности ливень, было почти безветренно; объявлять штормовое предупреждение никто не собирался, так-что родители Аманэ уже ушли на работу. Впрочем, следовать их примеру парочка не собиралась: в такой ливень очень легко было бы простудиться, промокнув насквозь.
— Не думаю, что нам стоит идти, — кивнул своим мыслям Аманэ, – не хочу, чтобы нас прибило к земле.
— Мы оба можем простудиться, так что сегодня лучше остаться дома, — согласилась Махиру.
— Ну, ладно. Думаю, мы сможем хорошо провести время и дома.
Под давлением обстоятельств решение было принято единогласно. Жаль, конечно, что пришлось отказаться от планов, но даже так они могли неплохо провести время наедине.
Аманэ уже давно смирился с обстоятельствами, но вот Махиру от разочарования опустила руки. Усмехнувшись, он нежно взъерошил её мягкие волосы.
— Не расстраивайся, у нас еще будет возможность куда-нибудь сходить.
— Я знаю. Просто очень жаль, что разрушены все наши планы.
— Ты так сильно хотела пойти на свидание?
— Конечно хотела.
— Кхм, я тоже... Жаль, что так получилось.
От такого откровенного признания, его щеки как-то странно напряглись. Благо, Махиру не отводила взгляд от окна и не заметила это неловкое выражения лица.
— Я люблю проводить время с тобой, Аманэ... хотя впечатления были бы ещё лучше, прекрати ты свои постоянные атаки на мои уши.
— Ты напомнила мне это, чтобы я снова их потрогал?
— Ни за что! Все эти прикосновения и шепот прямо в ухо... Это опасно для моего сердца.
— Дааа? Я думаю, дело скорее в твоей сверхчувствительности.
— Будто у тебя как-то иначе.
Он не мог спорить, хоть и считал, что его девушка куда чувствительнее его.
У нее просто уйма “слабых” мест, и от малейшего касания она начинала подрагивать и сворачиваться калачиком. Это, впрочем, добавляло ему проблем: когда на любые твои действия так реагируют, сложно правильно рассчитать, насколько далеко можно зайти, чтобы она вдруг не сбежала.
— У меня не так много слабых мест, как у тебя, Махиру, так что поменьше самоуверенности.
— Я уже говорила тебе, не так ли? Я возьму своё.
— Мы еще не начали, а ты уже сдаёшь позиции.
Он улыбнулся, напоминая, как неосторожно Махиру выдала чувствительность своих ушей. По ее покрасневшему лицу было ясно, что она сожалеет о своем признании.
По ее поведению давно было понятно, что каждый раз, когда он прикасается к ее ушам или шепчет в них, у нее резко подкашиваются колени, так что на самом деле информация уже немного устарела. Однако Махиру всеми силами пыталась сохранить этот “секрет”.
— Раз уж дошло до этого, я сделаю всё возможное, чтобы заставить тебя влюбиться в меня до безумия, Аманэ...
— Зачем? Я уже от тебя без ума.
Аманэ и без её проделок, был без ума от Махиру, и вряд-ли что-либо или кто-либо изменит его чувства. Если их усилить еще больше, он просто слетит с катушек, наплевав на весь самоконтроль...
— Ты говоришь подобные вещи так непринуждённо, Аманэ.
— Лучше смущаться, но говорить, чем что-то друг от друга скрывать. Я дорожу нашими отношениями и считаю, что мне стоит выражать свои чувства словами. Ведь только так люди добиваются взаимопонимания.
Аманэ казалось что он однажды поднимал эту тему: иногда недостаточно только слов или только действий, и ничто так не поможет им избежать лишнего недовольства и стресса, как разговор по душам.
Простые лёгкие слова иногда имеют удивительно мощный эффект.
Они просто молчали некоторое время.
Но причина номер один, по которой он говорил так откровенно, заключалась в том, что реакция Махиру всегда была чрезвычайно восхитительной, и ему нравилось наблюдать за ней — хотя как раз в этом он не мог признаваться.
По правде, главная причина такой откровенности с его стороны заключалась в том, как восхитительно Махиру реагирует на подобные фразы с его стороны, однако как раз это озвучивать уже было бы неуместно.
—... я также люблю то, каким логичным и взвешенным ты бываешь.
— Ммм, спасибо... Знаешь, с тех пор, как мы стали встречаться, ты часто говоришь слово “люблю” в отношении меня.
—Ааа, ну... я просто... оно само вырывается, я сама не замечаю как...
— Охх...
По тому, как смущенно ответила Махиру, было ясно, что ее комментарий не был поверхностной лестью.
Однако искренности Махиру не занимать: даже до того, как они стали встречаться, резко критикуя его, она всегда говорила только правду. Возможно, сейчас её слова были немного искажены привязанностью к нему, но даже так Махиру никогда не говорила того, во что не верит.
И от этой искренности Аманэ стало немного неловко.
Сам того не желая, он позволил своим глазам блуждать по комнате. Махиру, кажется, заметила это.
— Я только что поставила тебя в неловкое положение, не так ли?
— А что в этом такого?
— Ничего, но я наконец-то заработала первое очко в нашем состязании.
— Наконец-то? Но ведь день только начался.
— В таком случае, у меня намечается очень удачный день, Аманэ.
— Не думаю, что у тебя вообще есть шансы.
— Всмысле?
— Просто предположение, основанное на наблюдении.
— Похоже, кто-то хочет полностью лишиться рассудка...
— Ну, ты можешь попытаться.
Аманэ лишь хотел провести с ней время в умеренном темпе, но решил не отвергать такое необычное выражение любви Махиру.
Когда он посмотрел на нее, как бы говоря: "Попробуй", на ее лице почему-то появилась уверенная улыбка. Жестом фокусника девушка достала из картонной коробки, стоявшей на столе, пластиковый футляр.
— Тогда, приступим, — сказала она.
— Так, погоди, откуда...
Аманэ сразу же узнал вещь, которую вытащила Махиру. Внутри пластикового футляра находился диск, подписанный жирным перманентным маркером: ВЗРОСЛЕНИЕ - ОДИН ГОДИК.
Это было не совсем то «лишиться рассудка», которого он ожидал.
— Из коллекции твоей матери, конечно же.
— Зачем она дала тебе ЭТО?
— Она сказала, что если нам придется остаться дома, мы должны это посмотреть. Она также положила много разных DVD с фильмами.
Родители Аманэ – настоящие киноманы. Западные и японские диски любого жанра — изрядная коллекция для домашнего DVD кинотеатра. И несмотря на такой огромный набор вариантов, его мать решила отдать Махиру именно этот диск.
«Если вспомнить, то она и фотоальбом показала Махиру без моего разрешения...»
Как бы там не было, но его мать уже передала видео, и теперь ему оставалось лишь проклинать свою плохую удачу.
— Что? Не очень любишь вспоминать подобные вещи, да?
— Знаешь, трудно будет наслаждаться видео, полностью состоящим из моих детских позорных моментов.
Конечно, Махиру уже видела фотоальбом, но между фотографиями и видео была большая разница.
Вряд ли его родители хранили что-то по-настоящему унизительное, но этим занималась его мать а кредит доверия к ней в подобных вещах ниже некуда.
Аманэ не очень хотелось смотреть DVD, но если Махиру захочет, он разрешит, если сначала просмотрит сам.
— Ты действительно делал что-то такое, за что тебе было бы стыдно сейчас? — спросила она.
— Я был довольно энергичным ребёнком, Махиру...
— Довольно сложно в это поверить.
—Мне кажется, ты на что-то намекаешь... Но в любом случае, я был самым обычным ребенком.
Аманэ тогда и сейчас – два разных человека. В детстве он был очень активным, игрался с другими детьми любых возрастов и в целом был очень дружелюбным мальчиком. Трудно даже представить такого задорного Аманэ сейчас.
Сейчас, вспоминая то время, он подозревал, что прошлый Аманэ смог вырасти здоровым и общительным шалуном только благодаря пригляду дружелюбных взрослых, которые смотрели за всеми детьми.
«Давно это было... сейчас сложно даже представить, что когда-то я хулиганил на улице с толпой других детей»
— Теперь я точно хочу это увидеть. Наверняка ты с широкой улыбкой здоровался с каждым соседом, не так ли?"
— Ну, думаю, я был довольно дружелюбным.
Он помнил, что у него была очень хорошая репутация среди людей возраста его матери и старше. Хотя, возможно, его популярности способствовала сама мать.
— Держу пари, ты был очень милым в детстве, Аманэ.
— Ну, можешь посмотреть это видео, если хочешь, но не думаю, что там будет что-то интересное.
— Не говори так! Хочу открыть для себя другую сторону Аманэ.
— Делай как знаешь.
Ему не хотелось останавливать ее, когда она держала диск с таким задором. Если Махиру будет счастлива, небольшое смущение, пожалуй, не проблема.
— Когда я росла, меня никто не фотографировал и не снимал на видео. Это очень мило, что у тебя есть такие вещи, — пробормотала Махиру, осторожно обнимая DVD-футляр.
Сделав вид, будто ничего не слышал, Аманэ решил наблюдать за её действиями.
Она сказала это с грустной улыбкой. В голосе Махиру ему слышалось эхо былого одиночества, словно боль от старого шрама.
Аманэ машинально поджал губы, вспомнив, как родители Махиру пренебрегали ею. Однако свою злость он решил не показывать, для её же душевного блага.
Вместе с тем он мысленно поклялся никогда больше не позволять ей испытывать такое одиночество.
— Неужто ты из тех, кому нравится запечатлевать каждый момент взросления?
— Я чувствую себя немного одиноко, когда вспоминаю, что у меня нет таких фотографий. Мне кажется, что воспоминания, как хорошие так и плохие, помогают тебе расти как личности, особенно когда ты чуть позже их переосмысливаешь.
— Тогда в будущем мы сделаем много видео и фотографий. Оставим массу таких же записей.
Он быстро выхватил из рук Махиру футляр с DVD и вставил диск в проигрыватель.
Хотя Аманэ и не объяснил, что конкретно подразумевал под "будущим", но глубоко внутри уже принял решение, а его решимость и любовь были непоколебимы. Он осознавал свои чувства и не собирался им сопротивляться. Аманэ собирался дать своей девушке столько любви и приятных воспоминаний, сколько она сможет принять.
Закончив с установкой диска и обернувшись к Махиру, он увидел ее широко открытые, быстро моргающие глаза, излучающие смущение и удивление..
— Что-то случилось? — спросил он.
— Н-нет, совсем ничего!..
Она испытывала бурю эмоций, и не знала как на это реагировать. Аманэ с улыбкой наблюдал за происходящим, и кажется, его пристальный взгляд смущал её.
Прочистив горло, Махиру перевела взгляд на экран.
«С такими вещами не нужно спешить».
Аманэ еще не способен был взять на себя такую ответственность.
Жизнь непростая штука, одних только благих намерений мало, чтобы всё сложилось хорошо. Ему предстоял нелёгкий путь от осознания своих желаний до воплощения их в жизнь.
Первое, что ему предстояло сделать — показать ей искренность и неизменную страсть своих чувств.
Почувствовав, как в груди поселилось тепло, он улыбнулся Махиру, которая слегка ерзала рядом с ним.
— Ну, вот и моё детское видео, которое ты так хотела увидеть. В этом возрасте наверное каждый мило выглядел.
— Каким же ты был милашкой, — пробормотала Махиру, не отрываясь от экрана. — Я вижу схожесть, когда смотрю на тебя сейчас, но, как и ожидалось, выражение твоих глаз тогда было более мягким, да?
Кажется, она успокоилась
С кривой улыбкой Аманэ ответил:
— Наверное теперь я выгляжу вечно недовольным.
Аманэ не очень уверенный в себе человек, но даже так он вполне признавал, что его лицо в детстве было довольно милым и немного андрогинным.
[П/П: Андрогин — это человек, внешность которого совмещает черты обоих полов.]
А тем временем диск продолжал проигрываться, показывая им всё новые сцены, некоторые из которых не помнил даже сам Аманэ. Они видели, как он с улыбкой болтал с соседями, проходящими мимо и выгуливающими своих собак, как он невинно играл с другими детьми в парке, и как юный Аманэ вместе со своей веселящейся матерью впервые катался на велосипеде.
Махиру была поглощена этими образами, и казалось, что их предыдущий разговор на время покинул ее сознание. Что касается Аманэ, то ему хотелось, чтобы она, по-возможности, забыла об этом.
— О, этот мальчик уже появлялся раньше, да?
Они смотрели фильм всего около часа, но за это время прошло уже несколько лет.
Они просмотрели множество сцен, где Аманэ играл с другими детьми, и, должно быть, ей бросилось в глаза, что, в то время как другие лица менялись, один конкретный мальчик появлялся раз за разом.
— А, это мой ровесник, который жил по соседству. Думаю, нас можно назвать друзьями детства. Взаимоотношения у нас были довольно запутанными, но, думаю, в итоге он был неплохим другом.
Сейчас Аманэ с ностальгией вспоминал то время, но не испытывал никакой привязанности или желания вернуться в своё прошлое.
Он, конечно, не был полностью удовлетворён собой сейчас, однако делал всё, чтобы стать лучшей версией себя — человеком, который может собой гордиться. Поэтому ему не хотелось смотреть это видео и погружаться в волны ностальгии. Ему чуждо было сейчас то, с какой беззаботностью и наивностью он смотрел на мир в детстве.
Спокойно ответив на вопрос Махиру, Аманэ снова перевел взгляд на телевизор.
Юношеский, немного пронзительный голос мальчика из видеоролика явно был очень веселым.
Когда он смотрел на себя, весело проводящего летнее время, всего чумазого и покрытого пылью, в его голове пронеслись совсем другие воспоминания.
— Аманэ, а ты был тем еще сорванцом, я даже и не подозревала.
— На то это и детское видео. Я делал всё что в голову взбредёт, меня ругала мама, и я научился лучше... Так, стоять, мы должны это пропустить.
В объективе камеры была прихожая его дома, и Аманэ вспомнил, что было дальше. В панике он схватил пульт и вжал паузу.
Махиру застыла на месте, ошеломленная его резким рывком. Но ради собственного достоинства и ментального благополучия, Аманэ просто не мог позволить ей смотреть дальше.
— Зачем ты поставил паузу? - спросила она.
— Ну... то, что дальше... Нам обоим неловко будет смотреть, да и чего уж тут таить... Мне стыдно.
— Честно? Или тебе просто не хочется показывать это мне?
— ...Отчасти. Думаю, после этого,ты ещё долго не сможешь смотреть мне в глаза.
Аманэ честно пытался её отговорить, от дальнейшего просмотра.
Он не знал, как объяснить ей суть проблемы, поскольку видел в её глазах массу подозрения, но решил, что она поймет лучше, если он скажет все прямо. Аманэ глубоко вздохнул и взял себя в руки.
— Так... Ты же знаешь, что в конце коридора находится ванная... В общем, на плёнке то, как я принимаю ванну.
Он посмотрел на Махиру, как бы спрашивая, хочет ли она увидеть этот срам, пусть даже это был ребенок младше пяти лет. Она напряглась, очевидно не ожидая такого поворота.
Аманэ хотелось бы отругать маму за то, что она хранит такое, но она благополучно сбежала заранее.
— Прости, что допытывалась... — наконец сказала Махиру.
— Всё хорошо, надеюсь ты понимаешь. Я бы хотел, чтобы мои родители тщательнее выбирали, материал для съёмок, но ты знаешь маму...
— Она иногда увлекается...
— Верно.
Аманэ решил, что они уже насмотрелись домашнего видео, и остановил проигрыватель, но Махиру приняла слегка сожалеющее выражение лица и грустно пожала плечами.
— О, так тебе было интересно? — спросил он дразняще.
— Не делай из меня извращенку, пожалуйста!
—Да ты просто места себе не находишь от любопы... АЙ! Ладно, ладно. Я понял, пожалуйста, не бодайся.
Похоже, она восприняла его шутки всерьез. Махиру уткнулась в его плечо с ярко-красным, надутым лицом. Аманэ искренне извинился, но девушка лишь хмуро посмотрела ему в глаза.
— Дурак ты, Аманэ.
— Я же извинился. Не дуйся, хорошо?
Казалось, она может отстраниться от него, если он будет слишком сильно ее дразнить, поэтому нежно сжал одну из её напряженных рук и улыбнулся ей самой доброй улыбкой, на которую только был способен. Махиру лишь сильнее сжала губы и недовольно посмотрела на него.
— Уверена, что на моем месте тебе было бы интересно.
— Меня не интересуют дети... И разве ты не призналась, что тебе интересно?
— Я этого не говорила! Дурак!
Когда он понял, что зашел слишком далеко, было уже поздно. Махиру выскользнула из нежных объятий Аманэ и стукнула его по бедру.
Наверное, он попал в самую точку. Как бы ни было ему неловко и стыдно, он все равно был рад, что она проявила интерес. С трудом сдерживая непрошенную улыбку, он решил отправиться на кухню, чтобы приготовить напитки. Была надежда, что это поможет Махиру успокоиться.
Пытаясь дать ей немного времени, чтобы остыть, Аманэ не спеша приготовил один из сладких напитков, которые, как он знал, нравились Махиру. Но когда он вернулся в гостиную, его снова начали сверлить укоризненным взглядом.
— Ну же, отвлекись немного. Я принес тебе домашнее какао со льдом.
— Если ты думаешь, что сможешь подкупить меня, то сильно ошибаешься.
— То есть ты не хочешь какао?
— Нет, хочу, но... Боже правый.
Похоже, Махиру все-таки решила принять подношение. Спрятав улыбку, Аманэ вежливо протянул ей какао.
Для приготовления этого напитка не надо было прикладывать много усилий. Просто растворить в кастрюле очень густую пасту с молоком, а затем охладить смесь льдом. Это был один из любимых напитков Махиру.
Но, поскольку готовить нужно было в кастрюле, на помывку посуды приходилось тратить немало усилий, поэтому прагматичный Аманэ редко готовил его себе. Это был его козырь в рукаве: в случае конфликта Махиру, если приготовить ей какао, она тебя хотя бы выслушает.
Убедившись, что она сделала глоток, он спросил:
— Как на вкус?
Ее обвиняющий взгляд немного смягчился.
— Отлично.
— Рад слышать.
— Ты уверен, что не пытаешься выкрутиться с помощью угощения?
— Да за кого ты меня принимаешь...
Махиру посмотрела на Аманэ, криво улыбнувшись, и встала с кружкой какао в руке.
Аманэ покрылся холодным потом, беспокоясь, что из-за обиды, она вернётся к себе в комнату. Но Махиру тут же села обратно, и его беспокойство улеглось.
Однако теперь холодный пот выступал по другой причине...
— Махиру?
— Кондиционер включен, поэтому мне холодно.
Махиру устроилась между ног Аманэ. Она смотрела на него с лукавой улыбкой.
Со смешанными чувствами, Аманэ издал глубокий вздох.
— Так... Как далеко ты хочешь зайти?
— Делай всё что пожелаешь, я не против. Но если ты перегнёшь, знаешь что случится с какао?
Недавно она сказала, что ей нравится, когда к ней прикасаются, но было ясно, что сейчас это расплата.
— Оно прольётся. Скорее всего на тебя.
— Да, прольется.
— Тогда я ничего не буду делать.
— Хорошо.
Смелая стратегия – делать из себя заложницу, и в данном случае, чертовски эффективна.
Он и не собирался ничего предпринимать, но поскольку Махиру прямо и намеренно доводила свою мысль до конца, он тоже улыбнулся и развел руки в стороны, занимая позу, которая давала понять, что он ничего не собирается делать.
— Между нами слишком много пространства, мне холодно, — сказала она.
— Ты стала немного требовательнее, да, Махиру?
— Тебе это не нравится?
— Отнюдь. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы ты делала это чаще.
Махиру обычно была очень дисциплинированной, и он надеялся, что она хотя бы своему парню позволит баловать себя по полной программе. Если у нее было какое-то желание, которое Аманэ мог исполнить, он не собирался сдавать назад. Себе Аманэ был готов отказать в чем угодно, лишь бы это заставило Махиру улыбнуться.
Однако Махиру, похоже, чувствовала то же самое и постоянно баловала его. В результате, между ними часто возникала тихая борьба за то, кто проявит инициативу... Но сегодня, похоже, Махиру собиралась быть сговорчивой и позволить ему баловать ее.
Махиру выглядела расслабленной, потягивая какао со льдом. Она прислонилась всем своим телом к Аманэ, и он обнял ее.
— А ты что, себе ничего не приготовил, Аманэ?
— Я к сладкому равнодушен. И ещё, мне приятнее смотреть, как пьешь ты.
Аманэ было достаточно просто смотреть, как Махиру с улыбкой пьет какао, чтобы получать удовольствие наравне с ней.
— Мы еще даже не пообедали, — сказала она, — а ты уже сыт.
— Испытываю духовное насыщение.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...