Декабрь, морозный день. Ветер яростно бился в окно, казалось, оно вот-вот разлетится на осколки. Дома работал кондиционер, но всё равно было звазяно прохладно.
На экране телефона всплыло слово «поражение». Я вздохнул и перевёл взгляд за окно: небо только-только серело, а плотные дождевые тучи налились угольной чернотой. На улице почти не было прохожих, листья с придорожных деревьев облетели, а сухие ветки безжалостно ломало ветром. Они падали на землю, где их то и дело топтали прохожие, стирая в порошок.
— Брат, а давай сходим за снеками? — с улыбкой предложил мне двоюродный брат.
Я снова уставился в экран телефона: серия поражений напрочь отбила охоту продолжать игру. Но стоило мне подняться на ноги, как я тут же пожалел об этом — тупая боль в пояснице прострелила нервы. Служба в полиции часто доводила меня до такого состояния. И всё же я не стал отказываться, взял ключи и вышел вслед за ним.
Перед жилым многоквартирником стоял большой водоём, края которого поросли мхом, впрочем, ни капли не оживлявшим пейзаж. Пыль жадно захватила промежутки между зелёными подушками, почти полностью скрыв их цвет.
Я засмотрелся на мох и на мгновение выпал из реальности. Заметив, что я остановился, идущий впереди брат окликнул меня:
— Быстрее давай, я вообще-то жду, пока ты заплатишь!
И правда, усталость здорово рассеивает внимание, подумал я, после чего зашагал шире, подняв в воздух облачко пыли, которое осело на мхе, окончательно закрасив его зелень в чёрный цвет.
Миновав перекрёсток, я ступил на тактильную плитку для слепых, ощущая ногами её неровности. Холодный ветер, словно заговорённый крошечными лезвиями, то и дело оставлял на моём лице невидимые порезы. Сверху раздался сухой щелчок — обломок ветки угодил прямо мне в макушку и скатился в капюшон куртки. Выругавшись проезжавшегося сквозь зубы, я вытащил ветку и изо всех сил швырнул её на проезжую часть, где её тут же раздавил автомобиль.
Переведя взгляд вперёд, я неожиданно заметил какого-то мужчину. Одетый во всё чёрное, он нёс на руках моего двоюродного брата, заворачивая за угол. Вдруг он обернулся и, увидев, что я смотрю на него, крикнул:
— Я забираю его первым!
Голос прозвучал громко, но как-то неестественно — будто заученную фразу начитывал. Лица его я разглядеть не смог, а голос показался чужим, но раз брат был с ним так близок, значит, это мог быть только дядя.
Кстати, я ведь до сих пор не вернул дяде зажигалку, она до сих пор занимала место в кармане моих брюк.
— Дядя! — громко позвал я, но он будто не услышал, только прибавил шагу.
— Дядя! — на этот раз ещё громче.
Но спустя секунду оба скрылись за поворотом, исчезнув из поля зрения.
Меня вдруг одолело странное чувство: с каких это пор младший стал таким послушным? В прошлый раз, когда дядя забирал его из дома, тот наотрез отказывался уходить, цепляясь изо всех сил. Прошло всего несколько дней — и вдруг такая привязанность? Да и двигался дядя слишком быстро: пока я возился с упавшей веткой, он уже успел успокоить ребёнка?
В груди шевельнулась и тут же угасла тревога. Я шагнул вперёд, заслонив собой несколько дюймов слабого света.

Комментарии

Загрузка...