Глава 5. Непостижимый: гнать или оставить
Глава 5. Непостижимый: гнать или оставить
Конечно, оставалось лишь уповать на то, что аборигены окажутся достаточно наивными. Ведь она только что ловко сняла комбинезон и со знанием дела обработала рану — разве способна на такое девушка, начисто лишенная памяти?
Конечно, оставалось лишь уповать на то, что аборигены окажутся достаточно наивными. Ведь она только что ловко сняла комбинезон и со знанием дела обработала рану — разве способна на такое девушка, начисто лишенная памяти?
— Чун Лань, Чумэн подхватила ту же хворь, что и Роде! — взволнованно воскликнула Хун Е.
— Чун Лань, Чумэн подхватила ту же хворь, что и Роде! — взволнованно воскликнула Хун Е.
Юй Чумэн опешила: «Неужели... правда поверила?»
Юй Чумэн опешила: «Неужели... правда поверила?»
Она перевела взгляд с одного на другого. На лице Хун Е читалась абсолютная, безоговорочная вера, в то время как Чун Лань отнюдь не спешил поддаваться на уловку. Его глубокие, лазурно-синие глаза, чистые и холодные, как океанская бездна, пристально изучали пленницу, словно пытаясь разглядеть фальшь за паутиной ее лжи.
Она перевела взгляд с одного на другого. На лице Хун Е читалась абсолютная, безоговорочная вера, в то время как Чун Лань отнюдь не спешил поддаваться на уловку. Его глубокие, лазурно-синие глаза, чистые и холодные, как океанская бездна, пристально изучали пленницу, словно пытаясь разглядеть фальшь за паутиной ее лжи.
Однако прямодушная и беспечная Хун Е даже не заметила сомнений соплеменника. Она шагнула вперед, горячо сжала ладони Юй Чумэн в своих и торжественно произнесла:
Однако прямодушная и беспечная Хун Е даже не заметила сомнений соплеменника. Она шагнула вперед, горячо сжала ладони Юй Чумэн в своих и торжественно произнесла:
— Чумэн, клянусь честью целителя: я непременно помогу тебе всё вспомнить! А когда память вернется, ты обязательно расскажешь мне о своем клане и возьмешь меня с собой в гости, договорились?
— Чумэн, клянусь честью целителя: я непременно помогу тебе всё вспомнить! А когда память вернется, ты обязательно расскажешь мне о своем клане и возьмешь меня с собой в гости, договорились?
«Ну и любопытное же создание...» — мысленно вздохнула Чумэн. Увидеть нечто невиданное и не испытать ни капли страха — удивительная черта.
«Ну и любопытное же создание...» — мысленно вздохнула Чумэн. Увидеть нечто невиданное и не испытать ни капли страха — удивительная черта.
Она лишь послушно кивнула в ответ.
Она лишь послушно кивнула в ответ.
— Побегу проведаю Роде! — обрадовалась Хун Е. — Если ему стало лучше, то и для Чумэн подойдут те же снадобья!
— Побегу проведаю Роде! — обрадовалась Хун Е. — Если ему стало лучше, то и для Чумэн подойдут те же снадобья!
С этими словами девушка вихрем выскочила наружу.
С этими словами девушка вихрем выскочила наружу.
С уходом шумной и неугомонной целительницы в каменном жилище воцарилась давящая тишина. Вновь оказавшись один на один с Чун Ланем, Юй Чумэн почувствовала, как по спине пробежал холодок.
С уходом шумной и неугомонной целительницы в каменном жилище воцарилась давящая тишина. Вновь оказавшись один на один с Чун Ланем, Юй Чумэн почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Она уже собиралась что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но предательское урчание в пустом желудке прозвучало громко и отчетливо, окончательно разрушив иллюзию непринужденности.
Она уже собиралась что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но предательское урчание в пустом желудке прозвучало громко и отчетливо, окончательно разрушив иллюзию непринужденности.
Чун Лань мазнул равнодушным взглядом по ее животу и бросил ледяным тоном:
Чун Лань мазнул равнодушным взглядом по ее животу и бросил ледяным тоном:
— Сиди здесь. И никуда не рыпайся.
— Сиди здесь. И никуда не рыпайся.
«Ишь какой! Только что вышвырнуть грозился, а теперь уйти запрещает!» — мысленно фыркнула Чумэн и, демонстративно отвернувшись к стене, насупилась.
«Ишь какой! Только что вышвырнуть грозился, а теперь уйти запрещает!» — мысленно фыркнула Чумэн и, демонстративно отвернувшись к стене, насупилась.
Впрочем, Чун Лань лишь отдал приказ и в ответах не нуждался. Развернувшись, он молча вышел из хижины.
Впрочем, Чун Лань лишь отдал приказ и в ответах не нуждался. Развернувшись, он молча вышел из хижины.
Едва шаги затихли, Юй Чумэн попыталась спустить ноги с каменной лежанки, но малейшее движение левой ступней отозвалось такой резкой болью, что девушка сморщилась и зашипела. Похоже, с этой травмой она застряла здесь минимум на несколько дней.
Едва шаги затихли, Юй Чумэн попыталась спустить ноги с каменной лежанки, но малейшее движение левой ступней отозвалось такой резкой болью, что девушка сморщилась и зашипела. Похоже, с этой травмой она застряла здесь минимум на несколько дней.
«И что же делать?..» — мысли метались в голове сплошным вихрем. Хун Е казалась открытой и доброй, но вот этот Чун Лань определенно не внушал доверия. Оставаться среди дикарей было опасно, но с поврежденной ногой далеко не убежишь...
«И что же делать?..» — мысли метались в голове сплошным вихрем. Хун Е казалась открытой и доброй, но вот этот Чун Лань определенно не внушал доверия. Оставаться среди дикарей было опасно, но с поврежденной ногой далеко не убежишь...
Из тревожных раздумий ее вывел звук вернувшихся шагов. В руках Чун Лань держал широкий лист, похожий на лист лотоса, на котором лежали уже выпотрошенная свежая рыба и крупные сырые креветки. Рядом перекатывались два круглых желтых плода.
Из тревожных раздумий ее вывел звук вернувшихся шагов. В руках Чун Лань держал широкий лист, похожий на лист лотоса, на котором лежали уже выпотрошенная свежая рыба и крупные сырые креветки. Рядом перекатывались два круглых желтых плода.
Опустив импровизированное блюдо возле девушки, юноша коротко и властно велел:
Опустив импровизированное блюдо возле девушки, юноша коротко и властно велел:
— Ешь.
— Ешь.
Юй Чумэн хотелось гордо вздернуть подбородок и с презрением отвергнуть подачку дикаря. Но желудок при виде пищи, пусть даже сырой рыбы и креветок, снова бесстыдно и громко заурчал.
Юй Чумэн хотелось гордо вздернуть подбородок и с презрением отвергнуть подачку дикаря. Но желудок при виде пищи, пусть даже сырой рыбы и креветок, снова бесстыдно и громко заурчал.
В конце концов голод одержал сокрушительную победу над остатками гордости. Чумэн схватила желтый фрукт и надкусила его. На язык брызнул едкий сок, кислый настолько, что у нее свело челюсти, а лицо перекосило от гримасы.
В конце концов голод одержал сокрушительную победу над остатками гордости. Чумэн схватила желтый фрукт и надкусила его. На язык брызнул едкий сок, кислый настолько, что у нее свело челюсти, а лицо перекосило от гримасы.
— Глупая, — не удержался Чун Лань, глядя на ее мучения.
— Глупая, — не удержался Чун Лань, глядя на ее мучения.
Юй Чумэн метнула в него испепеляющий взгляд: «Да он надо мной просто издевается!»
Юй Чумэн метнула в него испепеляющий взгляд: «Да он надо мной просто издевается!»
Пока она кипела от возмущения, Чун Лань достал острый клык зверя, ловким движением рассек кислый плод пополам, затем отхватил тонкий ломтик от полуторакилограммовой рыбины, обмакнул его в брызжущую мякоть фрукта и протянул девушке:
Пока она кипела от возмущения, Чун Лань достал острый клык зверя, ловким движением рассек кислый плод пополам, затем отхватил тонкий ломтик от полуторакилограммовой рыбины, обмакнул его в брызжущую мякоть фрукта и протянул девушке:
— Вот так едят.
— Вот так едят.
Чумэн с сомнением посмотрела на угощение. Сырое мясо она терпеть не могла. Да, во время военной подготовки приходилось есть и не такое, но тогда это было суровой необходимостью. Сейчас же, имей она хоть малейший выбор, она бы предпочла хорошо прожаренный кусок мяса!
Чумэн с сомнением посмотрела на угощение. Сырое мясо она терпеть не могла. Да, во время военной подготовки приходилось есть и не такое, но тогда это было суровой необходимостью. Сейчас же, имей она хоть малейший выбор, она бы предпочла хорошо прожаренный кусок мяса!

Комментарии

Загрузка...