]— Брат Линь, столько лет прошло... Старейшина Хэ! — С чувством воскликнул Эрфэй.
]
— Брат Линь, столько лет прошло... Старейшина Хэ! — С чувством воскликнул Эрфэй — именно так.
Эти слова задели Линь Хая за живое, он растрогался. Помолчав в раздумьях, он медленно заговорил:
Эти слова задели Линь Хая за живое, он растрогался. Помолчав в раздумьях, он медленно заговорил:
— Эрфэй, я понимаю твои чувства. Но есть одна вещь, которую мы должны прояснить с самого начала. Это касается не только тебя, а всех присутствующих.
— Эрфэй, я понимаю твои чувства. Но есть одна вещь, которую мы должны прояснить с самого начала. Это касается не только тебя, а всех присутствующих.
Люди в кабинете растерялись, не понимая, к чему он клонит, и затаив дыхание приготовились слушать дальше.
Люди в кабинете растерялись, не понимая, к чему он клонит, и затаив дыхание приготовились слушать дальше.
— Я директор лесхоза, а не полицейский, — спокойно продолжал он. — Кампания по борьбе с организованной преступностью не входит в мои прямые обязанности. Не стоит надеяться, что, пойдя за мной, вы тут же предадите суду Хэ Шестого или Тигра Тяня. Вероятнее всего, этого не случится. У меня попросту нет таких полномочий.
— Я директор лесхоза, а не полицейский, — спокойно продолжал он. — Кампания по борьбе с организованной преступностью не входит в мои прямые обязанности. Не стоит надеяться, что, пойдя за мной, вы тут же предадите суду Хэ Шестого или Тигра Тяня. Вероятнее всего, этого не случится. У меня попросту нет таких полномочий.
Собравшиеся согласно закивали, а Эрфэй лишь тихо вздохнул.
Собравшиеся согласно закивали, а Эрфэй лишь тихо вздохнул.
Заметив это, стоявший рядом Хэ Юань поспешил добавить:
Заметив это, стоявший рядом Хэ Юань поспешил добавить:
— Директор Линь хочет сказать, чтобы вы даже не думали, будто он собрал всех здесь ради драк.
— Директор Линь хочет сказать, чтобы вы даже не думали, будто он собрал всех здесь ради драк.
Линь Хай немного подумал и добавил:
Линь Хай немного подумал и добавил:
— Кроме того, я пошел против Хэ Шестого не из-за высоких идеалов и не ради спасения угнетенных. Жизнь заставила, честно говоря. Ситуация там запутанная, в двух словах не объяснишь. В общем, я приехал в лесхоз по указанию секретаря Яна из окружкома, чтобы поднять экономическую выгоду. Поэтому вся дальнейшая работа будет строиться вокруг экономики, а конфликтов с Хэ Шестым и ему подобными нужно по возможности избегать.
— Кроме того, я пошел против Хэ Шестого не из-за высоких идеалов и не ради спасения угнетенных. Жизнь заставила, честно говоря. Ситуация там запутанная, в двух словах не объяснишь. В общем, я приехал в лесхоз по указанию секретаря Яна из окружкома, чтобы поднять экономическую выгоду. Поэтому вся дальнейшая работа будет строиться вокруг экономики, а конфликтов с Хэ Шестым и ему подобными нужно по возможности избегать.
Закончив, он снова перевел взгляд на Эрфэя и с улыбкой продолжил:
Закончив, он снова перевел взгляд на Эрфэя и с улыбкой продолжил:
— Этот парень только что заявил, что может работать бесплатно. Скажу прямо: даже если бы ты захотел зарплату, сейчас мне платить нечем. Могу лишь предложить начать работать в долг. Ну как, все еще хочешь идти за мной?
— Этот парень только что заявил, что может работать бесплатно. Скажу прямо: даже если бы ты захотел зарплату, сейчас мне платить нечем. Могу лишь предложить начать работать в долг. Ну как, все еще хочешь идти за мной?
— Брат, нам правда не нужны деньги! — Без тени сомнения выпалил Эрфэй. — Идем за тобой, просто чтобы по совести все было!
— Брат, нам правда не нужны деньги! — Без тени сомнения выпалил Эрфэй. — Идем за тобой, просто чтобы по совести все было!
Остальные парни наперебой зашумели, выражая согласие.
Остальные парни наперебой зашумели, выражая согласие.
— Хорошо. То, что сейчас нет денег, не значит, что их не будет никогда, — громко произнес Линь Хай. — Мы все запишем, долги за нами. Как только оживим активы и появится прибыль – выплатим все сполна.
— Хорошо. То, что сейчас нет денег, не значит, что их не будет никогда, — громко произнес Линь Хай. — Мы все запишем, долги за нами. Как только оживим активы и появится прибыль – выплатим все сполна.
Эрфэй хитро прищурился:
Эрфэй хитро прищурился:
— Без денег ладно, но кормить-то нас будут? Если даже обеда не видать, то это как-то совсем не по-людски.
— Без денег ладно, но кормить-то нас будут? Если даже обеда не видать, то это как-то совсем не по-людски.
Линь Хай не знал, смеяться ему или плакать. Этот простодушный малый начинал ему нравиться. Он кивнул:
Линь Хай не знал, смеяться ему или плакать. Этот простодушный малый начинал ему нравиться. Он кивнул:
— Кормить будем обязательно, но придется ввести нормирование. Иначе с твоей-то статью, если трижды в день наедаться до отвала, ты наш лесхоз по миру пустишь!
— Кормить будем обязательно, но придется ввести нормирование. Иначе с твоей-то статью, если трижды в день наедаться до отвала, ты наш лесхоз по миру пустишь!
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Ван Синьлянь. Услышав слова Линь Хая, она рассмеялась:
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Ван Синьлянь. Услышав слова Линь Хая, она рассмеялась:
— Ничего страшного. Если совсем туго будет, я свою порцию Эрфэю отдам.
— Ничего страшного. Если совсем туго будет, я свою порцию Эрфэю отдам.
— Вот сестра Лянь меня жалеет! — Эрфэй расплылся в широкой улыбке.
— Вот сестра Лянь меня жалеет! — Эрфэй расплылся в широкой улыбке.
Линь Хай, однако, сохранял серьезность:
Линь Хай, однако, сохранял серьезность:
— Про нормы еды я пошутил, но вот это повторю со всей серьезностью: отныне никому не позволено лезть в драку. Кто нарушит – уволю без разговоров. Это не обсуждается.
— Про нормы еды я пошутил, но вот это повторю со всей серьезностью: отныне никому не позволено лезть в драку. Кто нарушит – уволю без разговоров. Это не обсуждается.
Все закивали, и только Эрфэй пробасил:
Все закивали, и только Эрфэй пробасил:
— А если Хэ Шестой или Тигр Тянь сами к нам придут с кулаками? Нам что, и тогда сдачи не давать? Просто голову руками закрыть и задницу подставить, чтобы им сподручнее было нас тыкать?
— А если Хэ Шестой или Тигр Тянь сами к нам придут с кулаками? Нам что, и тогда сдачи не давать? Просто голову руками закрыть и задницу подставить, чтобы им сподручнее было нас тыкать?
На этот грубый и прямой вопрос ответить было непросто. Линь Хай задумался на мгновение и усмехнулся:
На этот грубый и прямой вопрос ответить было непросто. Линь Хай задумался на мгновение и усмехнулся:
— Ты что, дурак?! Ладно голову закрыть, но зачем задницу-то подставлять? Беги со всех ног, и дело с концом! Или у тебя две ноги только для красоты?
— Ты что, дурак?! Ладно голову закрыть, но зачем задницу-то подставлять? Беги со всех ног, и дело с концом! Или у тебя две ноги только для красоты?
Эта фраза заставила всех рассмеяться.
Эта фраза заставила всех рассмеяться.
Эрфэй вздохнул:
Эрфэй вздохнул:
— Брат, честно говоря, я с детства такой – никогда из драки не убегал.
— Брат, честно говоря, я с детства такой – никогда из драки не убегал.
— Вот поэтому у тебя вечно вся рожа в синяках, — отрезал Линь Хай. — Умный в гору не пойдет. Если видишь, что сейчас получишь по шее, и все равно стоишь столбом – это либо глупость несусветная, либо ты просто очень любишь, когда тебя бьют.
— Вот поэтому у тебя вечно вся рожа в синяках, — отрезал Линь Хай. — Умный в гору не пойдет. Если видишь, что сейчас получишь по шее, и все равно стоишь столбом – это либо глупость несусветная, либо ты просто очень любишь, когда тебя бьют.
Эрфэй почесал затылок:
Эрфэй почесал затылок:
— А ведь и правда, бить меня можно долго. Помню, в школе напроказничал, отец меня дома порол – сам выдохся и устал, а мне хоть бы хны.
— А ведь и правда, бить меня можно долго. Помню, в школе напроказничал, отец меня дома порол – сам выдохся и устал, а мне хоть бы хны.
Линь Хай вздохнул:
Линь Хай вздохнул:
— Глупый ты, парень. В наше время умение держать удар – сомнительный повод для гордости. По крайней мере, я так считаю. Настоящий мастер тот, кто умеет сам наподдать или хотя бы увернуться. Вот такого человека я бы зауважал.
— Глупый ты, парень. В наше время умение держать удар – сомнительный повод для гордости. По крайней мере, я так считаю. Настоящий мастер тот, кто умеет сам наподдать или хотя бы увернуться. Вот такого человека я бы зауважал.
В голове у Эрфэя словно что-то прояснилось, он закивал:
В голове у Эрфэя словно что-то прояснилось, он закивал:
— Брат, ты прав. Буду за тобой каждый день хвостом ходить, учиться мастерству драки.
— Брат, ты прав. Буду за тобой каждый день хвостом ходить, учиться мастерству драки.
«Мать честная! Ну и упрямый как баран, неисправим», – подумал Линь Хай, понимая, что сладу с ним не будет. Впрочем, пусть лучше этот парень будет при нем под присмотром. Если его сейчас отпустить, неизвестно еще, каких дров он наломает.
«Мать честная! Ну и упрямый как баран, неисправим», – подумал Линь Хай, понимая, что сладу с ним не будет. Впрочем, пусть лучше этот парень будет при нем под присмотром. Если его сейчас отпустить, неизвестно еще, каких дров он наломает.
С этой мыслью он с горькой усмешкой кивнул:
С этой мыслью он с горькой усмешкой кивнул:
— Ладно, будешь при мне. Но договоримся сразу: ты должен быть на расстоянии одного моего пинка, ни шагу в сторону. Понял?
— Ладно, будешь при мне. Но договоримся сразу: ты должен быть на расстоянии одного моего пинка, ни шагу в сторону. Понял?
— Понял! — Хохотнул Эрфэй и тут же сделал широкий шаг, пристраиваясь к плечу Линь Хая.
— Понял! — Хохотнул Эрфэй и тут же сделал широкий шаг, пристраиваясь к плечу Линь Хая.
Линь Хай покосился на него:
Линь Хай покосился на него:
— Ты чего так притерся?
— Ты чего так притерся?
— Так ты сам сказал – на расстоянии пинка. Я поближе встал, чтобы тебе тянуться не пришлось, если вдруг пнуть захочешь, — со всей серьезностью ответил Эрфэй. — А давай я твоим водителем буду?
— Так ты сам сказал – на расстоянии пинка. Я поближе встал, чтобы тебе тянуться не пришлось, если вдруг пнуть захочешь, — со всей серьезностью ответил Эрфэй. — А давай я твоим водителем буду?
Линь Хай вспомнил про «Чероки» и сразу глянул в окно. Убедившись, что машину во время заварушки не задели, он немного успокоился.
Линь Хай вспомнил про «Чероки» и сразу глянул в окно. Убедившись, что машину во время заварушки не задели, он немного успокоился.
— А водить-то умеешь? — Спросил он.
— А водить-то умеешь? — Спросил он.
Эрфэй гордо выпятил грудь:
Эрфэй гордо выпятил грудь:
— Обижаешь! Я с двенадцати лет на тракторе гоняю. Прав, правда, нет, но в наших лесах они без надобности.
— Обижаешь! Я с двенадцати лет на тракторе гоняю. Прав, правда, нет, но в наших лесах они без надобности.
Линь Хай лишь обреченно вздохнул.
Линь Хай лишь обреченно вздохнул.
Хэ Юань, видя это, с улыбкой спросил:
Хэ Юань, видя это, с улыбкой спросил:
— Тут Далянь говорила, что машину району выделили специально для лесхоза. Это правда?
— Тут Далянь говорила, что машину району выделили специально для лесхоза. Это правда?
Чтобы свершить великие дела, нужна команда. Пусть качество этой команды сейчас оставляло желать лучшего, работать приходилось с тем, что есть. И сейчас был самый подходящий момент, чтобы поднять их боевой дух.
Чтобы свершить великие дела, нужна команда. Пусть качество этой команды сейчас оставляло желать лучшего, работать приходилось с тем, что есть. И сейчас был самый подходящий момент, чтобы поднять их боевой дух.
Линь Хай не стал отвечать Хэ Юаню сразу. Он обернулся к Эрфэю:
Линь Хай не стал отвечать Хэ Юаню сразу. Он обернулся к Эрфэю:
— Иди позови всех, кто на улице остался.
— Иди позови всех, кто на улице остался.
Эрфэй бодро козырнул и вышел. Спустя минуту люди один за другим начали входить в кабинет. Вскоре небольшая комната в двадцать квадратных метров была набита до отказа.
Эрфэй бодро козырнул и вышел. Спустя минуту люди один за другим начали входить в кабинет. Вскоре небольшая комната в двадцать квадратных метров была набита до отказа.
Линь Хай прочистил горло и официально произнес:
Линь Хай прочистил горло и официально произнес:
— Хочу сделать важное объявление. Вчера мы с Далянь ездили в уезд на совещание.
— Хочу сделать важное объявление. Вчера мы с Далянь ездили в уезд на совещание.
Он подчеркнул это специально, чтобы развеять лишние слухи – все видели, как он эффектно въехал в лесхоз вместе с Ван Синьлянь, и это могло выглядеть как использование служебного положения в личных целях. Говоря это, он невольно бросил быстрый взгляд на женщину.
Он подчеркнул это специально, чтобы развеять лишние слухи – все видели, как он эффектно въехал в лесхоз вместе с Ван Синьлянь, и это могло выглядеть как использование служебного положения в личных целях. Говоря это, он невольно бросил быстрый взгляд на женщину.
Ван Синьлянь тоже смотрела на него – смущенно, но очень пылко.
Ван Синьлянь тоже смотрела на него – смущенно, но очень пылко.
— Эм... Так вот... — он внезапно почувствовал сухость во рту. Схватив со стола кружку, он жадно отхлебнул воды и продолжил:
— Эм... Так вот... — он внезапно почувствовал сухость во рту. Схватив со стола кружку, он жадно отхлебнул воды и продолжил:
— Уезд не только выделил нам транспорт. На базе лесхоза Лаоелин будет создана первая в нашем округе зона развития лесного хозяйства. Мы будем использовать наши богатые ресурсы, проводить диверсификацию бизнеса и оживлять активы.
— Уезд не только выделил нам транспорт. На базе лесхоза Лаоелин будет создана первая в нашем округе зона развития лесного хозяйства. Мы будем использовать наши богатые ресурсы, проводить диверсификацию бизнеса и оживлять активы.
С конца девяностых годов, за добрый десяток лет, люди не видели здесь никаких перемен. Некогда процветающий лесхоз Лаоелин напоминал павшего гиганта, чье огромное тело медленно гнило, а крепкие когда-то кости и мышцы растаскивали по кускам, пока он не превратился в груду тлена.
С конца девяностых годов, за добрый десяток лет, люди не видели здесь никаких перемен. Некогда процветающий лесхоз Лаоелин напоминал павшего гиганта, чье огромное тело медленно гнило, а крепкие когда-то кости и мышцы растаскивали по кускам, пока он не превратился в груду тлена.
И вот наконец перемены пришли. Лесхоз станет зоной развития!
И вот наконец перемены пришли. Лесхоз станет зоной развития!
Вот только... а что это вообще такое?
Вот только... а что это вообще такое?
Никто толком не понимал, какое значение несет смена названия, поэтому все взгляды вновь сошлись на Линь Хае.
Никто толком не понимал, какое значение несет смена названия, поэтому все взгляды вновь сошлись на Линь Хае.
Честно говоря, Линь Хай и сам до конца не был уверен.
Честно говоря, Линь Хай и сам до конца не был уверен.
Проработав годы в окружкоме, он, конечно, знал политику создания таких зон. Но в данном случае это было лишь уловкой Ван Чжунтяня и остальных, чтобы потянуть время. А значит, на особые льготы и поддержку сверху рассчитывать не стоило. Разумеется, говорить об этом людям было нельзя.
Проработав годы в окружкоме, он, конечно, знал политику создания таких зон. Но в данном случае это было лишь уловкой Ван Чжунтяня и остальных, чтобы потянуть время. А значит, на особые льготы и поддержку сверху рассчитывать не стоило. Разумеется, говорить об этом людям было нельзя.
Пусть это уловка или временная мера – Линь Хаю было все равно. Он решил обернуть их план против них самих. Плевать на формальности, главное – создать шум и набрать инерцию. А что касается будущего... что ж, придется переходить реку, нащупывая камни. Шаг за шагом.
Пусть это уловка или временная мера – Линь Хаю было все равно. Он решил обернуть их план против них самих. Плевать на формальности, главное – создать шум и набрать инерцию. А что касается будущего... что ж, придется переходить реку, нащупывая камни. Шаг за шагом.
Никто не может точно предсказать завтрашний день. Все, что остается – это крепко владеть тем, что есть сейчас. Ведь если не удержишь сегодняшний день, то о каком завтра вообще может идти речь?
Никто не может точно предсказать завтрашний день. Все, что остается – это крепко владеть тем, что есть сейчас. Ведь если не удержишь сегодняшний день, то о каком завтра вообще может идти речь?

Комментарии

Загрузка...