Хуан Чжиган сидел за столом у окна в своём доме, глядя на то, как за стеклом усиливается снег, и с наслаждением пригубил вина.
Как говорится, упорство вознаграждается: даже несмотря на то, что сегодня к Ли Вэйминю приходили полицейские, Хуан Чжиган не бросил затею подстеречь Ли Цинли у входа в переулок, и в итоге ему действительно посчастливилось дождаться её.
Стоило Ли Цинли услышать, что мать Хуан Чжигана согласна присматривать за её отцом, как она без лишних слов дала согласие. В конце концов, Не Иньчжэнь раньше уже помогала им, а нанимать проверенного человека всегда лучше, тем более что они соседи.
Когда Хуан Чжиган вернулся домой и всё рассказал, Не Иньчжэнь невероятно обрадовалась: вечером она не только приготовила блюда получше, но и достала бутылку вина, чтобы похвалить сына.
Вот только стоило им, весело беседуя, закончить трапезу, как Хуан Чжиган вновь перевёл разговор на Ли Вэйминя.
Не Иньчжэнь слишком хорошо понимала, к чему клонит её сын. Подобные речи Хуан Чжиган за эти годы заводил уже бесчисленное количество раз. Всё сводилось к тому, как богат Ли Вэйминь, как хороши условия работы сиделкой в доме Ли и как раньше этим воспользовалась Кун Цинь, вклинившись первой, и так далее.
Но она никак не ожидала, что на этот раз в голосе Хуан Чжигана промелькнет возбуждение. То ли дело было в выпитом вине, то ли еще в чём, но он вдруг вздумал посватать её к Ли Вэйминю.
Мам, посмотри сама, этот старик Ли такой богатый! Если ты сможешь выйти за него замуж, то мы ни в чем не будем нуждаться до конца наших дней, — с воодушевлением вещал Хуан Чжиган, поднимая бокал и делая еще один большой глоток. — Эта вонючая стерва Кун Цинь наконец-то сдохла! Если бы она не подохла, у тебя, мам, вообще не осталось бы ни единого шанса.
Хуан Чжиган уже немного опьянел и нес бессвязную чушь, еле ворочая языком. Глядя на захмелевшего сына, Не Иньчжэнь вдруг охватил панический страх: а вдруг это её собственный сын убил Кун Цинь?
От этой внезапно зародившейся мысли она испугалась сама себя. Не Иньчжэнь прекрасно знала, что её сын — законченный подонок, который способен на любые поступки, особенно когда напьется.
За окном шел сильный снег, и в комнате без отопления становилось все холоднее, но на лбу у Не Иньчжэнь выступил пот.
Она отчаянно пыталась вспомнить, чем занимался ее сын в тот вечер, когда убили Кун Цинь. Чем сильнее она напрягала память, тем страшнее ей становилось, ведь она вспомнила: в ту ночь Хуан Чжиган вернулся домой только под утро!
Нет, быть того не может, точно не может такого быть, чтобы это сделал ее сын! Пот на лбу Не Иньчжэнь заструился с новой силой.
Хотя ей совсем не хотелось в это верить, у Не Иньчжэнь просто не было причин не подозревать собственного ребенка. Когда-то Кун Цинь приходила к ней с требованием приструнить Хуан Чжигана и велеть ему прекратить преследования, но тогда она оставила слова Кун Цинь без внимания.
Глядя на покачивающегося из стороны в сторону сына, Не Иньчжэнь цеплялась лишь за одну мысль: Кун Цинь точно убил не он. Сама того не замечая, она зашептала про себя: Я перепутала, это я все перепутала, в тот вечер сынок лег спать дома спозаранку! Точно, это я старею, память ни к черту, забыла, что сынок был дома, я виновата... во всем виновата я...
Хуан Чжиган уже перебрал лишнего. Опираясь на стол, он кое-как поднялся на ноги, покачнулся и бросил Не Иньчжэнь: Мам, я спать пойду. С этими словами он направился во внутреннюю комнату и плашмя рухнул на кровать.
Не Иньчжэнь хотела убрать со стола, но ноги наотрез отказывались её держать, а в голове стоял тяжелый туман.
Снаружи донеслись раскатистые крики и ругань: едва услышав их, Не Иньчжэнь сразу поняла, что в доме Ху Цзили снова скандал. И без того раздраженная до предела, женщина почувствовала себя еще более взвинченной. Увидев на столе остатки сыновнего вина в неполной бутылке, она в отчаянии схватила её и сделала большой жадный глоток прямо из горлышка.
В тот же миг Не Иньчжэнь почувствовала, как по желудку разлилась обжигающая волна, а лицо сделалось еще бледнее — белее мела, словно из тела выкачали всю кровь. Собрав последние силы, она поднялась, опираясь на стол, сделала два шага к стоявшей в углу узкой кровати и без чувств рухнула на матрас.
Не Иньчжэнь провалилась в тяжелый сон, а вот многим жителям переулка было уже не до сна — шум стоял на всю округу.
Узкое пространство переулка полнилось громогласными раскатами зычного голоса Лю Дунэ.
Ах ты ублюдок эдакий, опять шлялся где-то черти где и блудил, да? Я у тебя спрашиваю, а ты смеешь молчать? Убью тебя, сволочь!
Те, кому довелось услышать голос Лю Дунэ, молча вознесли молитвы о душевном спокойствии Ху Цзили.Ху Цзили снова получил побои.
Супруги Ху Цзили и Лю Дунэ всегда были всеобщим посмешищем в переулке. Эта пара отличалась от других семей тем, что настоящей хозяйкой в доме была женщина — Лю Дунэ.
Лю Дунэ была местной уроженкой, в прошлом она работала продавщицей в универмаге у Южных ворот. Эта профессия не только подарила ей зычный голос, но и выковала у неё взрывной и крутой нрав.
В прежние годы, когда в стране всё ещё действовала плановая экономика, работа продавца в государственном универмаге считалась завидной.
Продавщицы той поры привыкли смотреть на толпы покупателей свысока. А дефицит товаров позволял им первыми получать доступ к самым ходовым вещам.
Чтобы заполучить дефицитный товар, людям, зажимавшим в кулаках банкноты, волей-неволей приходилось заискивать перед продавщицами универмага.
Благодаря связям собственного отца, Лю Дунэ устроилась в универмаг сразу после окончания школы. Куда бы она ни направлялась, повсюду с ней вежливо здоровались, и со временем у неё, естественно, развилось чувство собственного превосходства.
Вот только внешность у Лю Дунэ была слегка обескураживающей. Если выразиться словами тогдашней молодёжи из переулка, переодень Лю Дунэ в мужскую одежду — и собеседник, проболтав с ней целый день прямо лицом к лицу, даже не догадался бы, что перед ним женщина. И в итоге, когда правда раскрывалась, люди неизменно делали крайне неловкие лица.
Впрочем, сама Лю Дунэ, казалось, ни капли не переживала из-за своей внешности. Раз уж окружающие не могли распознать в ней женщину, она и сама не считала себя таковой: беседуя с мужчинами, она не знала никаких запретов, и порой вела непринуждённые разговоры на темы, о которых даже мужчины не решались заикнуться, ничуть не смущаясь своего пола.
Характер Лю Дунэ принёс ей громкую славу в окрестностях Южных ворот: парни всех мастей шарахались от неё за версту, старый отец ломал голову над замужеством дочери, и лишь сама Лю Дунэ по-прежнему сохраняла уверенность в себе.
Прибывший по распределению из другого региона технический специалист Ху Цзили приглянулся Лю Дунэ именно в те дни.Ху Цзили, хоть и был родом из Цзяннаня, но его родная деревня находилась в горной местности. Раньше он работал техником на сталелитейном заводе, а благодаря своему мастерству был переведен в головную компанию местного значения.
В один из самых обычных дней Ху Цзили зашел в универмаг у Южных ворот кое-что купить, и именно так столкнулся с Лю Дунэ.
Лю Дунэ с первого же взгляда приглянулся этот на вид чистенький и интеллигентный мужчина.
Этот мужчина был худощавым, невысоким — примерно ростом с саму Лю Дунэ, а лицо его казалось слегка бледноватым. Сама того не зная почему, Лю Дунэ почувствовала, как в ее сердце поднимается сильное желание защитить его.
В последующие дни Лю Дунэ без каких-либо колебаний начала ухаживать за этим мужчиной. Она расспрашивала всех вокруг, чтобы узнать о нем абсолютно все, приложила массу усилий, пустила в ход мягкие уговоры и настойчивость, и в конце концов заполучила Ху Цзили в свои руки.
Вот только с самого дня их свадьбы и по сей день Лю Дунэ ничуть не изменила своему властному стилю поведения, а Ху Цзили оставался все таким же слабохарактерным.
За десять с лишним лет их совместной жизни в этом доме всегда все решала только Лю Дунэ, но как бы сильна ни была Лю Дунэ, она не могла скрыть все более усугублявшиеся между ними противоречия.
Истоком этих противоречий стало то, что после свадьбы у них долго не было детей, а в конечном итоге выяснилось, что проблема действительно кроется в самой Лю Дунэ.
Это заставило всегда державшуюся уверенно Лю Дунэ испытать панический страх.
Она в ужасе думала о том, что однажды Ху Цзили бросит ее и уйдет, а с этим она смириться не могла. И этот страх заставил ее ужесточить контроль над Ху Цзили, а домашнее насилие над ним переросло из простых оскорблений в регулярные побои.
Шумные крики постепенно затихли, Лю Дунэ, судя по всему, вдоволь наскандалилась, в переулке наконец воцарилась тишина, и свет в окнах каждого дома стал постепенно гаснуть.
Подошел к концу еще один день, и через несколько минут должен был начаться новый день.
С неба все еще падал снег, безлюдный переулок был совершенно белым — белым настолько ослепительно, что казалось, будто эта белизна способна скрыть любую черноту...

Комментарии

Загрузка...