Линь Шиши сдержала подступившую тошноту и даже ухитрилась изобразить на лице воодушевление: — Госпожа, суп поистине восхитителен! В меру горячий, в меру соленый, просто объедение.
— Вижу, он тебе по вкусу, — заключила Цянь Янь и окликнула другую служанку: — Подай пиалу. Ши'эр обычно послушна и скромна. Поручив ей заботу о повседневных нуждах Великого Вана, я смогу выступать в походы со спокойной душой. Раз уж ей так полюбился этот суп, награди её пиалой.
[Хозяин, почему бы не отдать ей всё до последней капли?]
— Оставь немного для Се Циншаня.
— Это называется воцарившимся балансом.
Система 666 хотела напомнить, что фраза здесь совершенно не к месту, но из страха навлечь на себя гнев предпочла промолчать.
Линь Шиши инстинктивно попыталась запротестовать, но Цянь Янь прервала её: — Не скромничай. Редко когда тебе что-то приходится по душе. То тебе того не хочется, то этого — больно уж ты у меня скромная. Всего-то пиала супа, неужто откажешься?
Сюн Цзыхуай странным взглядом посмотрел на горшок с супом, а затем перевел глаза на Цянь Янь, чье лицо, как и всегда, оставалось бесстрастным.
С холодным выражением лица произносить самые заботливые слова — и при этом каждое бьет точнее ножа?
— Ши'эр благодарит Госпожу за щедрость.
Глаза Линь Шиши покраснели и наполнились слезами. Сторонний наблюдатель решил бы, что она растрогана, но разве кто-то мог догадаться, что её едва не выворачивает наизнанку?
— Пей до дна. Если не допьешь, на душе скребут кошки. Слыхала, ты вечно раздаешь свои вещи другим, ничего не оставляя себе? Если не прикончишь всё, небось, потом кому-нибудь отдашь, верно? — Губы Цянь Янь тронула легкая улыбка, однако лицо по-прежнему оставалось холодным и отстраненным. Ни у кого не возникло бы и тени сомнения: годы войны закалили характер прежней хозяйки так, что та не позволяла себе слабостей обычных женщин.
Линь Шиши и впрямь то и дело одаривала других вещами, но вовсе не от глупости, а стремясь завоевать людские сердца мелкими подачками.
Сжав в руках пиалу, она со слезами на глазах посмотрела на Цянь Янь: — Доброту Госпожи Ши'эр не забудет до конца своих дней.
Линь Шиши запрокинула голову и единым духом осушила пиалу.
Подавив мощные порывы тошноты, она поставила миску на поднос и утерла губы: — Благодарю Госпожу за награду. позвольте Ши'эр откланяться.
Задержись она здесь еще хоть на мгновение, её могло вырвать прямо при всех, и тогда пришлось бы долго объяснять причины. Да и смотреть, как ту же гадость пьет сама Цянь Янь, ей не улыбалось. По логике вещей, после стольких стараний та просто обязана была испить из этого котла, верно?
Цянь Янь бросила взгляд на злосчастную посудину, хмуро раздумывая: — Пойдем со мной к Великому Вану. Не знаю, отведал ли он этого супа.
Сюн Цзыхуай заподозрил неладное — в супе явно крылся какой-то подвох, и от этого нетерпение жгло ему грудь.
Не будь вокруг посторонних, он бы непременно подскочил с расспросами, что же намешано в том вареве. Лицо служанки мгновение назад красноречивее любых слов говорило о пережитом ужасе. Будучи искусным целителем, он отлично распознавал как подлинное блаженство, так и мучительную тошноту.
Сюн Цзыхуай поспешил следом за Цянь Янь, горя желанием увидеть продолжение этого представления.
Стоило Цяню Янь обернуться, как он тут же поджимал губы, принимая самый послушный и кроткий вид. Но как только её взгляд возвращался вперед, улыбка исчезала, а на лице вновь застывало надменное выражение — настроение у него менялось быстрее, чем страницы в книге.
— Какими судьбами ты здесь, Янь'эр?
Се Циншань и впрямь был по горло в делах — он с головой ушел в подсчет военной добычи и сверку гроссбухов. Боевыми искусствами он не владел и на поле брани выйти не мог, зато в стратегии, умении обращаться с людьми и завоевывать их доверие ему почти не было равных, особенно если речь шла о проворности ума и точных расчетах.
— Нынче суп выдался на славу. — Цянь Янь велела подать миску к столу Се Циншаня. — Слышала, Великий Ван еще не притрагивался к еде.
Се Циншань почувствовал, как камень отлетел от сердца. Прежде ему казалось, будто Цянь Янь излишне холодна с ним, словно та затаила какую-то обиду. Но нет, она ничуть не изменилась — просто бесконечная череда войн наложила отпечаток на её нрав.
Её сердце по-прежнему принадлежало ему целиком и полностью; иначе с чего бы ей добровольно отправляться на смертный бой в приграничные земли?
— Пей же, я смотрю, — поторопила его Цянь Янь, и в её прекрасных глазах мелькнула странная искра ожидания.

Комментарии

Загрузка...