Режиссёр Чон Судо когда-то был успешным продюсером хитовых телесериалов, а его младшая сестра Чон Суджон — востребованной сценаристкой.
Пять лет назад они оба оставили успешную телекарьеру и вместе подались в киноиндустрию. Их дебютная полнометражная картина «Список желаний», повествовавшая о последних днях неизлечимо больного человека, сразу же удостоилась приглашения в конкурсную программу Каннского кинофестиваля. И хотя фильм сорвал овации критиков, из-за некачественного перевода субтитров до заветной награды он, к сожалению, так и не дотянулся. Тем не менее на родине брата и сестру тут же окрестили гениальными режиссёрами.
Спустя пару лет они выпустили «Ад» — пронзительную историю о пожарном, которого преследовала гибель лучшего друга в бушующем пламени. Ежедневно спасая чужие жизни и разрываясь от терзающего чувства вины, в конечном счёте он спасает и самого себя. «Ад» вошёл в шорт-листы номинаций на лучший сценарий и Гран-при, но победа вновь ускользнула у них из-под носа буквально в последний момент.
Оказавшись в двух шагах от триумфа дважды подряд, Чон Судо и Чон Суджон считались безоговорочными будущими победителями. Их следующая работа, «Человек в огне», наконец-то выстрелила и принесла им пальмовую ветвь за лучший сценарий в Каннах. Даже не обладая даром видеть будущее, как я, они прекрасно понимали, насколько близки к мировой вершине.
«Но Голливуд? Это ни в какие ворота не лезет».
Оставаясь на связи с Ли Ёнджином, я переспросил:
— Ёнджин. Ты абсолютно уверен? Они предложили Юджин роль не для Канн... а для Голливуда?
— Да. Они прямо-таки горят этой идеей.
Похоже, на этот раз они намеревались опереться на свой прошлый телевизионный опыт, чтобы сделать фильм более массовым и коммерчески успешным. Впрочем, это были лишь их громкие заявления. До моего возвращения их кассовые сборы, вопреки всем дифирамбам критиков, оставались удручающими.
И всё же я был многим обязан президенту LT Entertainment Син Джонги. Мне в любом случае пришлось бы явиться, пусть даже эта встреча и свалилась как снег на голову.
— Эх... Ладно. Передай им, что я уже еду.
— Слушаюсь, начальник Чон. Ах да, Мёнсик только что приехал в компанию. Я подожду вместе с ним перед домом.
— Понял.
Повесив трубку, я тут же набрал номер Ким Сумёна. В конце концов, детям требовалась срочная психологическая помощь.
— Ты что, хвост ко мне приставил? Откуда ты узнал, где я?
Оказалось, Ким Сумён уже находился в нашем агентстве — проверял связки Линлин, которая тренировалась в подземной студии звукозаписи.
— Неужели ты не знал? Ха-ха-ха. Тогда я сейчас же подъеду с детьми прямо к тебе.
— Отлично. Жду.
Перед виллой DH Villa, где жила Чан Соён, нас уже поджидали Ли Ёнджин, То Ранхи и Чхве Дэги вместе со средним братом Соён — Чан Мёнсиком. Чуть позади них стоял Ким Сумён.
Едва машина затормозила, как Чан Соён, Чан Джунхён и маленькая Чан Ёнджу выскочили наружу и бросились в объятия Чан Мёнсика, одетого в школьную форму.
— Мёнсик! Ы-ы-ы, всхлип...
— Братик Мёнсик~~!
Четверо братьев и сестёр крепко обнялись, заливаясь слезами.
— Хён, ты в порядке?
— Да. Со мной всё хорошо.
— Нуна, тебя не ранили? Ты правда цела?
— Говорю же, всё нормально.
— И Ёнджу тоже?
— Да! Оппа, мне совсем не было больно!
Пусть они и были сводными, долгие годы родительского безразличия и пренебрежения сплотили их крепче, чем многих родных по крови братьев и сестёр.
Спустя мгновение Чан Соён повернулась и посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы — точь-в-точь как тогда, в далёком детстве в приюте. Но по сравнению с ней прежней, натянуто и одиноко улыбавшейся мне сквозь туман алкоголизма, эти слёзы были в тысячу раз прекраснее. Потому что теперь это были слёзы счастья.
— Соён, я уже перевёз твои вещи в сто шестую квартиру. Там три спальни: вы с Ёнджу займёте хозяйскую, а Джунхён с Мёнсиком возьмут себе по отдельной комнате. Всё уже готово к заселению. А старые вещи из прежнего дома перевезём, как только получим разрешение прокуратуры, — сказал я.
Чан Соён и ребята ошарашенно захлопали глазами.
— Оппа...
— Хён...
— Теперь вы настоящая семья. А семье нужен подобающий дом.
Глаза Соён, Джунхёна и Мёнсика вновь заблестели от выступивших слёз. Они разом склонили головы в глубоком поклоне:
— Спасибо тебе, оппа. Правда... У меня просто нет слов.
— Спасибо, хён.
— Спасибо вам, Юнхо-хён.
— Спасибо, дядя Юнхо~!!
В ту же секунду маленькая Чан Ёнджу, звонко выкрикнув благодарность, внезапно вывернулась из объятий и со всех ног бросилась ко мне. Опасаясь, как бы малышка не споткнулась, я поспешно подставил руки, и она с разбегу уткнулась мне в объятия.
— Ого? Ёнджу, ты чего?
Вскинув на меня сияющее личико, Чан Ёнджу расплылась в широкой улыбке:
— Дядя! А у тебя есть желание?
— Желание?
— Угу! Ты исполнил моё желание — жить вместе с онни. Так что теперь я исполню твоё!
Солнечные лучи упали на чистые, сияющие глазёнки Ёнджу, заставив их искриться неподдельным восторгом.
Прижимая девочку к себе, я тепло улыбнулся:
— Хм~ А как насчёт... чтобы мы все жили долго и счастливо?
Ёнджу озарилась лучезарной улыбкой, залитой утренним светом:
— Ладно~!!!
И в тот же миг все дети радостно подхватили, расплывшись в широких улыбках:
— Договорились!!
Тепло, разлившееся по их лицам, напрочь смыло накопившуюся за весь этот бесконечный день усталость. Я повернулся к Ким Сумёну и попросил его провести предварительную психологическую беседу с детьми.
Подойдя ближе, Ким Сумён негромко прошептал мне на ухо:
— Благодаря вам, начальник Чон, лица детей уже заметно посветлели. Я начну терапию и направлю их к профильному специалисту, но, право слово, волноваться вам не о чем.
— Спасибо.
— Полноте, за такое не благодарят.
С этими словами Ким Сумён повёл Чан Соён и ребят к подъезду.
Следом за ними направились То Ранхи и Чхве Дэги, на чьи плечи теперь легла забота обо всей этой семье.
Я тут же сел в машину и окликнул Ли Ёнджина:
— Режиссёры сказали, как называется их голливудский проект?
— Нет. О самом фильме они пока ни словом не обмолвились.
— Вот как?
До моего возвращения они и близко не подбирались к Голливуду. Это не давало мне покоя.
Пока я давил на газ, направляя машину к зданию агентства, Ли Ёнджин осторожно поинтересовался:
— Мне съездить за Юджин в Чхонхо-дон?
Сегодня ночью Юджин не сомкнула глаз, потягивая шампанское на показе мод, и сейчас спала без задних ног. К тому же позже ей предстояло отправиться на съёмки «Хваранджон» в Кёнджу.
Я покачал головой:
— Нет, пусть отсыпается. Мне плевать, насколько эти режиссёры знамениты. Если они хотят встретиться с артистом, им следовало заранее записаться на приём. Юджин — не безымянный новичок.
Сколь бы оглушительной ни была их мировая слава, моя актриса была мне дороже всего. И без предварительной договорённости носиться перед незваными гостями на задних лапках не было ни малейшей причины.
Ли Ёнджин понятливо кивнул:
— Понял. Тогда я останусь здесь и присмотрю за Соён. К тому же у неё телефон разрывается от предложений по рекламе и шоу. Нужно всё это отфильтровать.
— Спасибо. И обязательно проследи за душевным состоянием ребят.
— Не беспокойтесь. Господин Кан только что напомнил мне, что семья артиста — это и наша семья, так что мы позаботимся о них в лучшем виде.
В Hoop Entertainment действительно стоило работать.
— Хорошо. Полагаюсь на тебя.
Оставив всё на попечение Ёнджина, я свернул на подземную парковку агентства.
Мне было до ужаса любопытно, что за проект эти завсегдатаи Каннского фестиваля решили протащить в Голливуд.
Переступив порог главного конференц-зала на шестом этаже Hoop Entertainment, я застал Син Джонги, сидевшего по одну сторону стола рядом с режиссёрами Чон Судо и Чон Суджон, в то время как напротив них расположились Кан Гамчхан, Кан Джиён и Ким Гвану.
Атмосфера царила на редкость тёплая и непринуждённая — по крайней мере, на первый взгляд. Этим людям пришлось прождать меня больше часа. Какими бы дружелюбными ни казались их улыбки, я прекрасно понимал, что они не совсем искренни. Поэтому начал с извинений. Пусть они и явились без предупреждения, статус Син Джонги и слава дуэта Чон обязывали проявлять к ним уважение, где бы они ни появились.
— Прошу прощения. Дел навалилось сверх меры, вот я и задержался.
Син Джонги поприветствовал меня широкой улыбкой:
— Пустое! В конце концов, это мы нагрянули без предупреждения. Кстати, ты ведь знаешь, кто эти двое? Те самые гениальные брат и сестра, наши прославленные режиссёры.
Когда он жестом указал направо, сидевшие плечом к плечу Чон Судо и Чон Суджон синхронно приподняли руки в знак приветствия.
— Так вы тот самый агент, о котором в последнее время только и говорят? — заговорил Чон Судо. — Я Чон Судо. Слышали обо мне, верно?
Я вежливо поклонился:
— Да, господин Чон. В своё время я с огромным удовольствием смотрел вашу дораму «Лунный ореол», когда вы ещё работали телепродюсером.
Лицо Чон Судо мгновенно просияло. «Лунный ореол» стал его первым оглушительным прорывом, благодаря которому его режиссёрский талант наконец признали на всю страну.
— Ого~ Этот сериал завершился почти десять лет назад. Вам ведь ещё и тридцати нет, неужели смотрели?
— В то время я буквально не мог оторваться от экрана. Второстепенные персонажи были прописаны настолько филигранно, что мало кто с этим сравнится.
Я ответил с лёгкой улыбкой, цитируя фразы из его давних интервью, которые запомнил ещё до возвращения в прошлое. От этих слов напряжение в зале окончательно растаяло.
Тут свой взгляд на меня обратила его сестра, Чон Суджон:
— Недурно. Значит, вы даже старые работы брата откопали? А как насчёт моих? Доводилось читать хоть один мой сценарий?
— Само собой. «Человек у реки», «Ребёнок в дождевике», «Стойте смирно, господин Тонмин»...
Я принялся без запинки перечислять каждую вещь, написанную Чон Суджон в её бытность сценаристкой дорам. Коммерчески успешными оказались лишь первые три, однако она безмерно гордилась абсолютно каждой своей работой. В прошлой жизни мне попадалось её интервью, где она демонстративно хлопнула дверью только из-за того, что репортёр пропустил два её малоизвестных проекта. Стоило мне с почтением перечислить все названия, как её губы тронула самодовольная ухмылка.
— И какая же понравилась больше всего? — спросила Чон Суджон.
— Честно говоря, все до единой были великолепны.
— Пф-ф. А язык у вас хорошо подвешен, надо признать.
В этот момент Син Джонги раскатисто расхохотался:
— Ха-ха-ха! Я же говорил вам, начальник Чон — парень не промах! Ну ладно, давайте присядем и поговорим как следует. У всех нас дела.
Я занял своё место, внутренне готовясь перехватить инициативу в беседе. Если позволить им вести разговор, меня в два счёта загонят в угол.
— Я слышал, вы рассматриваете Юджин на главную роль в своём новом фильме. Могу я поинтересоваться, что это за проект?
Син Джонги взял слово от лица создателей:
— Прежде чем перейти к деталям: тебе ведь уже сказали, что проект нацелен на широкий прокат в Голливуде?
Син Джонги как раз завершил приготовления к запуску LT Global Pictures, которая планировала прокатывать по всей Америке военный блокбастер «Забытая война» режиссёра Джеймса Кинга. Судя по всему, вторым их проектом должна была стать новая лента дуэта Чон с Юджин в главной роли.
Я кивнул:
— Да, мне передали.
— Отлично. Это упрощает дело. Изначально режиссёры готовили этот сценарий для Канн, но специально переписали его, придав сюжету коммерческий размах для покорения Голливуда. Юджин ведь как раз подыскивает дебютную роль в полном метре, верно? Взгляни сам. Кто знает? Если всё выгорит, это здорово сыграет на руку нашему IPO. Чутьё на сценарии у тебя отменное, так что оцени.
Раз уж они сидели передо мной, деваться было некуда — придётся читать.
— Могу я взглянуть на текст? — спросил я.
— Конечно. Держи.
Син Джонги протянул мне планшет. В заголовке значилось: «Женщина в огне».
«Женщина в огне?»
Внезапно в памяти всплыло воспоминание об одном проекте этого режиссёрского тандема из моей прошлой жизни.
«Хваин. Человек в огне».
Тот фильм рассказывал трагическую историю женщины по имени Ли Хваин, потерявшей ребёнка в пожаре и получившей страшные ожоги левой руки. Она вступала в беспощадную войну против корпорации, виновной в гибели её дочери.
Именно «Человек в огне» принёс Чон Судо и Чон Суджон приз за лучший сценарий в Каннах. Несмотря на бурные восторги критиков за бескомпромиссное изображение силы человеческого духа, в корейском прокате фильм собрал всего девятьсот тысяч зрителей, став оглушительным коммерческим провалом. Причина крылась в том, что мучительная жизнь Ли Хваин была показана чересчур правдоподобно и смотреть на это на большом экране было физически тяжело.
Я втайне молился, чтобы «Женщина в огне» оказалась просто созвучным названием, а не переделкой «Человека в огне». Увы, мои худшие опасения подтвердились. «Женщина в огне» была прямым ремейком «Хваин».
«Если это „Хваин“, так и назвали бы „Человек в огне“, к чему это деление на женщин и мужчин?! Да и не надо притворяться, будто идея оригинальная. Фильмы с точно таким же названием уже выходили и в Корее, и в Италии!»
Хуже всего было то, что ради пресловутого «голливудского формата» сценарий выхолостили, вычистив всю глубину, отчего он стал на порядок хуже.
Пусть оригинальный «Человек в огне» и провалился в прокате, в нём была одна воистину легендарная сцена: Ли Хваин, облитая с ног до головы бензином, стоит с зажигалкой в руках перед штаб-квартирой корпорации прямо во время пресс-конференции. Это был абсолютный пик её ярости и скорби.
В этой сцене героиня испускает душераздирающий вопль и произносит обжигающую речь, беспощадно бичуя общество, равнодушное к человеческому достоинству. Именно за этот эпизод фильм сорвал шквал рукоплесканий и отхватил награду на Каннском кинофестивале. Однако в голливудской версии под названием «Женщина в огне» в финале героиня просто врывается в офис корпорации с факелом наперевес и устраивает банальный поджог всего здания.
«Как бы зрители ни любили эффектный катарсис, это уже не борьба за справедливость, а чистой воды терроризм».
Если каннская версия была пронзительной драмой о матери, бросившей вызов колоссальной системе ради правды, то голливудская поделка скатилась в дикую, неуместную клоунаду.
Дочитав сценарий до последней строчки, я перевёл дух и максимально вежливо отказался, стараясь не задеть ни Син Джонги, ни самолюбие режиссёров:
— Как вы и сказали, сценарий превосходный. Но я не думаю, что эта роль подходит Юджин.
— Хм? И почему же?
— Главная тема произведения — острая критика капитализма, не так ли? Однако у Юджин нет достаточного опыта съёмок в подобной чёрной комедии с элементами фантасмагории, и я сомневаюсь, что она сможет передать это в полной мере. На мой взгляд, на эту роль куда лучше подошла бы более опытная, зрелая актриса.
Ответ прозвучал подчёркнуто корректно, однако лица Чон Судо и Чон Суджон мгновенно окаменели. Даже Син Джонги выглядел несколько обескураженным. Над столом повисла звенящая тишина.
Первым не выдержал Чон Судо:
— С актёрским талантом Чон Юджин ей по плечу абсолютно любой материал! Вспомните хотя бы её перевоплощение в шаманку Мансин Вольа в дораме «Во имя Бога» или её игру в «Голубом небе». Если уж она с этим справилась, то наш сценарий для неё — сущие пустяки! Разве не так?
В его голосе явственно сквозило глухое раздражение, но я ответил предельно невозмутимо:
— Прошу прощения. Просто подобный жанр слишком далёк от человеческих драм и романтических комедий, на которых Юджин просила меня сосредоточиться.
— Ха! То есть вы хотите сказать, что наотрез отказываетесь сниматься в моём фильме?
Я предпочёл промолчать, чтобы не раздувать конфликт ещё сильнее.
Чон Суджон нахмурила брови и пошла в наступление:
— Начальник Чон, что за фокусы? Набиваете цену? Если всё упирается в гонорар, не переживайте. Я лично прослежу, чтобы ей выписали чек по высшему разряду.
— Дело вовсе не в деньгах.
— О как? Тогда всё ещё хуже! Вы что, намекаете, будто с моим сценарием что-то не так?! Что конкретно вас не устраивает, а?
«Честно говоря? Буквально всё».
Будь это прежний «Человек в огне», я бы хотя бы отдал должное его художественной ценности. Но эта стряпня представляла собой невнятную кашу из нелепых потуг на массовость.
В этот момент вмешалась Кан Джиён:
— Прошу вас, поймите правильно: наши агенты могут рекомендовать артистам лишь те проекты, к которым лежит душа самих актёров. Мы вовсе не утверждаем, что ваш сценарий плох...
Однако Чон Суджон лишь ядовито усмехнулась:
— То есть вы хотите сказать, что мне достаточно получить прямое согласие от самой Чон Юджин, так?
— А, нет. Я вовсе не это имела в виду...
«Вот ведь мастерски слова извращает».
Только я собрался осадить их и заявить, чтобы они не смели тревожить Юджин, которая отсыпалась без сил после бессонной ночи и шампанского, как Чон Судо резко вскочил с кресла:
— Сестра права! Мы просто поговорим с Чон Юджин лично. Пойдём, Суджон. Какой смысл торчать там, где нам не рады?
— Согласна.
Намереваясь заявиться прямо к Юджин, они развернулись и зашагали к дверям.
Я среагировал мгновенно и преградил им путь:
— Так не пойдёт.
Чон Суджон в искреннем изумлении ткнула в меня пальцем:
— Слышь, начальник Чон. Ты всего лишь менеджер, так и знай своё место! Не строй из себя невесть что. Да ты в кино вообще ни черта не смыслишь!
«Я не смыслю в кино? Да вы издеваетесь».
Я отсмотрел бесчисленное множество фильмов и перелопатил горы сценариев вместо бестолковых актёров, не способных связать двух слов. И что важнее всего — я вернулся из будущего. Разумеется, озвучить это вслух я не мог, поэтому попытался воззвать к их разуму.
Как вдруг подал голос Кан Гамчхан, всё это время хранивший молчание:
— Господин Чон, госпожа Чон. Юджин в принципе не берётся за проекты, требующие заграничных съёмок. Мы разослали это уведомление большинству производственных компаний. Неужели до вас не дошло?
Впрочем, Чон Судо огрызнулся с нескрываемой угрозой:
— Ха... То есть вы готовы сжечь с нами все мосты, господин Кан?
Чон Суджон тоже вставила шпильку, кичась своими связями с влиятельным кланом выпускников института Сохэджон:
— Честно говоря, когда начальник Чон не так давно оскорбил режиссёра Кон Хакто, все выпускники Сохэджона были в бешенстве. Мы сдерживаемся исключительно из вежливости. Так что не наглейте! Мы поговорим с Юджин напрямую!
Я уже открыл рот, чтобы отрезать, что никакие связи ничего не изменят, как вдруг Син Джонги почесал затылок и задумчиво пробормотал:
— Хм... Уж чего не ожидал, так это того, что начальник Чон забракует сценарий...
Все присутствующие удивлённо уставились на Син Джонги.
И в следующее мгновение он сбросил настоящую информационную бомбу:
— Что ж, ничего не поделаешь. Господа режиссёры, съёмки отменяются. Я отзываю свои инвестиции.
Син Джонги без колебаний встал на мою сторону, наплевав на двух каннских лауреатов.

Комментарии

Загрузка...