В качестве неустойки за расторжение эксклюзивных контрактов Син Хёджу и Син Хёри я положил на стол одну-единственную купюру в десять тысяч вон.
Лицо Чан Джонгу тут же перекосило:
— Ты... ты шутишь, что ли?
Я лишь пожал плечами:
— Разве сокрытие ваших махинаций в медиацентре — уже не более чем щедрая плата?
В этот миг помрачнел не только Чан Джонгу: Сон Хаюн, Ан Хёнгю, а также заплывшие от свежих синяков Кон Тхэсан и Чон Юнги — лица всех присутствующих помрачнели.
Не выдержав, Чан Джонгу сгрёб со стола десятитысячную банкноту и яростно сжал её в кулаке:
— Всё, щенок. Сначала мы выбьем из тебя всю дурь и научим манерам, а уж потом поговорим!
Затем он бросил взгляд на Кон Тхэсана и Чон Юнги, чьи глаза уже налились кровью:
— Чего встали? Разомните этому ублюдку кости! Пока дышит — не сдерживайтесь!
— Есть, хён-ним!
Кон Тхэсан и Чон Юнги свирепо шагнули вперёд. Однако я даже бровью не повёл. Сейчас обязательно кто-нибудь вмешается.
«Директор Сон Хаюн. Ты ведь не из тех, кто станет молчать в сторонке, верно?»
И действительно, молчаливая тридцатипятилетняя красавица подняла руку:
— Глава команды Кон, глава команды Чон. Остыньте на секунду.
Сон Хаюн, ведавшая всеми финансами компании, славилась тем, что умела работать головой. Кроме того, она приходилась тайной любовницей босса банды Осон — Хён Осона, истинного владельца Oasis Entertainment.
Кон Тхэсан и Чон Юнги разочарованно запыхтели:
— Да бросьте, госпожа Сон!
— Госпожа Сон, не останавливайте нас! Да я сегодня от злости лопну!
Сон Хаюн осадила их ледяным, пробирающим до костей тоном:
— Разве я не сказала закрыть рты, пока говорю?
От её жуткого предупреждения двое громил, ещё секунду назад готовых крушить всё вокруг, мгновенно притихли.
Сон Хаюн повернулась к Чан Джонгу:
— Вы тоже, господин Чан. Успокойтесь.
— С чего вдруг? Ты посмотри, как этот сопляк себя ведёт!
— Неужели вы думаете, что начальник Чон заявился сюда без плана? Сначала выясните причину, а кулаками помахать всегда успеете!
От резкого голоса Сон Хаюн, сквозившего неприкрытым раздражением, Чан Джонгу нехотя кивнул:
— Тьфу... Ладно...
Она слегка качнула головой и перевела взгляд на меня:
— Господин Чон. Давайте начистоту. Вам не кажется, что вы требуете слишком многого за одно лишь сокрытие аферы с медиацентром?
— У меня своя бухгалтерия.
— Не валяйте дурака. Заплатите по миллиарду вон неустойки за каждую. Син Хёджу и Син Хёри молоды и хороши собой. С вашими-то навыками выжать из них два миллиарда — плёвое дело. Разве не так?
В её словах была доля правды, но платить я не собирался ни гроша.
— А если откажусь?
— О боже. Если откажетесь, возникнет серьёзная проблема. Видите ли, только я здесь способна удержать глав команд Кона и Чона от срыва.
Хрусть.
Кон Тхэсан и Чон Юнги словно по сигналу показательно хрустнули костяшками пальцев.
Однако я демонстративно проигнорировал их жест:
— Похоже, в этом месте вы привыкли сваливать всю грязь на подчинённых. Но есть одно дело, которое так просто замять не выйдет. Я готов закрыть глаза и на него, так почему бы нам не разойтись по-хорошему?
Сон Хаюн усмехнулась, решив, что я беру её на пушку:
— Ха! Неужто? И о чём же речь? Давайте, удивите меня, я послушаю.
— Могу я озвучить это прямо здесь, при всех? Дело касается лично вас, госпожа Сон.
Уверенность на лице Сон Хаюн на мгновение дрогнула, но она тут же вскинула подбородок, делая вид, что спокойна:
— Хватит трепаться, выкладывай.
— Нет. Это действительно опасно. Поэтому я бы предпочёл поговорить с глазу на глаз. А уж потом вы сами решите, посвящать остальных или нет.
Встревожившись, Сон Хаюн немного поколебалась, после чего нервно бросила:
— Тогда... если я выслушаю это и окажется, что там пустышка, вы выплатите неустойку, как я сказала. Договорились? По рукам?
— По рукам!
Я принял её предложение. В конце концов, то, о чём я знал, было тайной, которую она предпочла бы унести в могилу.
Сон Хаюн указала пальцем в дальний угол кабинета:
— Выходить в коридор незачем. Отойдём вон туда и поговорим тихо.
Кабинет президента был достаточно просторным, чтобы в углу нашёлся укромный пятачок.
«Сойдёт».
Я кивнул и подошёл к ней. Когда Сон Хаюн сделала шаг навстречу, я наклонился к самому её уху и тихо прошептал:
— Я прекрасно знаю, что вы греете постель не только господину Хён Осону, но и вон тому господину Чан Джонгу. О чём вы вообще думали, разгуливая по столь тонкому канату между ними двумя?
Вся спесь мгновенно слетела с лица Сон Хаюн, оставив его мертвенно-бледным:
— К-как... откуда... откуда вы это знаете?
«Откуда? Да потому что я вернулся из будущего».
Через пять лет босс банды Осон Хён Осон попадётся в расставленные Сон Хаюн сети и уйдёт на покой. Следующим главой группировки станет Чан Джонгу. И произойдёт это лишь потому, что Сон Хаюн, контролируя всю кассу, целиком и полностью поддержит своего второго любовника.
После этого она займёт кресло президента Oasis Entertainment. К тому моменту Хён Осон тяжело заболеет и, осознав, что теряет хватку, без лишнего шума уступит и женщину, и место преемнику. В обмен ему пообещают тихую и сытую старость.
Но если раскрыть эту интригу прямо сейчас, начнётся кровавая баня. Хён Осон всё ещё полон сил и ни за что не оставит подобное предательство безнаказанным. Именно поэтому я заговорил об этом шёпотом.
Всё, что мне требовалось — вытащить Син Хёджу и Син Хёри из этой конторы.
— Так что убедите своего президента, чего бы это ни стоило. Та купюра в десять тысяч вон покрывает и цену моего молчания.
Дрожа всем телом, Сон Хаюн отозвалась куда громче, чем планировала:
— Х-хорошо. Сделаем так.
Чан Джонгу насторожился:
— Директор Сон. Что происходит? В чём дело?
Пока Сон Хаюн пребывала в ступоре, Чан Джонгу уже отдавал приказ подручным:
— Эй, тут что-то нечисто. Скрутите этого выскочку начальника Чона и поставьте передо мной на колени!
Сон Хаюн взвизгнула во всю мощь лёгких:
— Стоя-я-ять!!
От её пронзительного крика едва не лопнули барабанные перепонки, словно при звуковой атаке из книг о боевых искусствах.
Чан Джонгу аж подпрыгнул от неожиданности:
— Какого чёрта, директор Сон?!
Её голос откровенно срывался:
— Господин Чан... мы должны всё уладить. Прямо здесь и сейчас.
— О чём ты вообще? У меня есть гордость! Если я отступлю прямо сейчас...
Сон Хаюн снова сорвалась на фальцет:
— Если начальник Чон откроет рот, нам обоим крышка! Он знает абсолютно всё, так что, ради всего святого, заткнись и послушай меня!
Когда она заголосила на чистейшем пусанском диалекте, словно проглотила паровозный гудок, Чан Джонгу мгновенно всё понял:
— Он знает? Погоди... То самое?
— Да! То самое!
Глаза Чан Джонгу испуганно забегали. По его лицу читалось, как лихорадочно он прикидывает, не проще ли закопать меня прямо здесь. Однако я просчитал и этот шаг. Мой палец уже замер над экраном телефона.
— Если вы задумали какую-нибудь глупость, всё, что я только что озвучил, сию секунду уйдёт репортёру. Разгребёте последствия?
Ещё до прихода сюда я заранее набрал и скопировал сообщение в мессенджере. Стоило лишь коснуться экрана — и компромат улетел бы журналистке Чхве Сохе.
Чан Джонгу впал в панику и замахал руками:
— Постойте! Начальник Чон! Не надо! Давайте поговорим! Мы всё решим миром! Вот же неустойка, верно? Смотрите, я беру её! Договорились?
Он торопливо расправил смятую купюру, которую я положил на стол. Он стиснул её с такой силой, что лицо вана Седжона покрылось глубокими складками.
— Значит... вопрос решён, так?
«Не так быстро».
Я мягко улыбнулся:
— Нет уж. Вы мне угрожали, а такое я просто так не спускаю.
— Т-тогда... чего вы хотите?
— Для начала я заберу это обратно.
Я шагнул вперёд и забрал измятую десятитысячную купюру. Затем достал из кармана и опустил на стол банкноту с изображением Тхвеге Ли Хвана. На этот раз сумма неустойки составила тысячу вон.
Тук.
Лицо Чан Джонгу заходило желваками от глухой ярости, но возразить он не посмел. В итоге он повернулся к Ан Хёнгю и сквозь зубы процедил:
— Секретарь Ан, распечатайте соглашение о расторжении контракта... в одном экземпляре. Без родителей девчонок мы всё равно не можем оформить полноценный разрыв, так что сегодня составим предварительное соглашение о намерениях.
Ан Хёнгю яростно запротестовал:
— Господин Чан! Так нельзя!
— Что значит нельзя?! Живо иди и делай, кому сказано!
Лицо секретаря исказилось, и он вытащил из кармана телефон:
— Простите, господин Чан.
— Прости? За что это?
Не отвечая, Ан Хёнгю нажал кнопку вызова. И в ту же секунду за дверью кабинета заиграла до боли знакомая трот-песня Ли Мальсун из Hoop Entertainment — «Верь нуне»:
『Нуна всё уладит сама』
Бабах.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Хён Осон, шестидесятипятилетний глава банды Осон, в сопровождении четырёх внушительных телохранителей. Несмотря на преклонный возраст, его могучая стать подавляла одним своим видом.
Глаза Чан Джонгу полезли на лоб:
— Господин председатель... что вы здесь делаете?..
Хён Осон заговорил совершенно спокойно, без малейшего намёка на провинциальный акцент:
— А что такое? Я зашёл туда, куда мне вход воспрещён? Что за траур на лицах?
Ан Хёнгю торопливо спрятал телефон, вскочил на ноги и согнулся в глубоком поклоне:
— Приветствуем вас, господин председатель!
Хён Осон сбросил продолжавший трезвонить вызов и коротко кивнул. Все остальные в комнате тоже подорвались со своих мест и поклонились. Проигнорировав приветствия, старик прошествовал к главному месту на диване. Чан Джонгу поспешно освободил кресло, и председатель грузно опустился на него:
— Сядьте все.
Ан Хёнгю с окаменевшим лицом подскочил вперёд, собираясь доложить:
— Господин председатель. Дело в том, что...
Хён Осон не дал ему договорить:
— Речь ведь идёт о переводе Син Хёджу и Син Хёри, так?
— О-откуда вы знаете?
Хён Осон указал подбородком в мою сторону:
— Младший брат стоящего вон там начальника Чона позвонил мне лично. Сказал, что его хён-ним приехал сюда вызволять двух сестёр. Вот я и решил заглянуть сам. Подумал, как бы вы не наломали дров, даже не сообразив, с кем связались.
«Младший брат? А, Ли Сучхан».
Взгляд Хён Осона упал на лежавшую на столике банкноту:
— А это что?
Ан Хёнгю замялся:
— Это... судя по всему, неустойка.
Хён Осон смерил меня долгим взглядом и сухо усмехнулся:
— А ты не промах, парень. Заявиться в такую глушь и провернуть подобный трюк. — С этими словами он правой рукой смахнул со стола тысячевонную купюру. — Я принял неустойку за Хёджу и Хёри. Так что набери своих братьев и передай, чтобы не утруждали себя визитом.
Я даже представить не мог, что именно наплёл Сучхан, раз заставил верховного босса крупнейшей группировки Пусана сорваться с места лично.
В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя Ли Сучхана.
— Твой брат, полагаю?
— Да.
Я кивнул и принял вызов:
— Хён-ним, председатель Хён Осон принял твоё предложение?
— Что ты, чёрт тебя дери, устроил?
— Да ничего особенного. Просто предупредил их, что я уже на подъезде к Пусану, и если с твоей головы упадёт хоть волос — начнётся война.
От такой наглости я не сдержался и повысил голос:
— Ах ты щенок! Я же ясно сказал: ты больше не в банде! Какая ещё война, что за бред ты несёшь?!
Я почти кричал, и тон Ли Сучхана мгновенно сник:
— Я... я не всерьёз. На самом деле никакой войны я не планировал. Просто... блеф? Обманный манёвр? Ну, что-то в этом роде.
— Вечно вы любите драматизировать на ровном месте.
Обычно Сучхан был предельно послушен, но стоило угрозе коснуться семьи или меня, как у него начисто срывало тормоза.
— Погоди, ты сказал, что близко к Пусану? Разве вы не должны были отвезти стариков из трущоб обратно в Сеул?
— Да. Перенесли на завтра.
Несколько дней назад они приехали со стариками поддержать Токпэ, после чего отправились на экскурсию по Кёнджу. Я думал, они уже в Сеуле, но поскольку съёмки Токпэ затянулись, они решили ещё раз глянуть на площадку и тронуться в путь только завтра.
Услышав краем уха, что Ли Сучхан с людьми уже в городе, Хён Осон напряжённо вставил:
— Начальник Чон. Скажи своим братьям, чтобы не смели соваться сюда! У нас на местах парни тоже горячие, если схлестнутся — начнётся кровавая бойня!
— Да, понял.
Я вернулся к трубке:
— Встречаемся перед ареной Саджик, а не у Oasis Entertainment.
— С тобой точно всё в порядке?
— Да. А со стариками ты что собирался делать?
— Думал высадить их неподалёку и пойти на штурм. К тому же из Сеула уже вылетели двадцать парней.
«С ума сойти...»
— Сучхан. Передай остальным тоже ехать к Саджику.
— Понял, хён-ним.
Кое-как успокоив Ли Сучхана, я сбросил звонок.
Хён Осон с явным облегчением выдохнул:
— Тогда приходи завтра утром с Син Хёджу, Син Хёри и их матерью.
— Договорились...
Благодаря своевременному звонку Сучхана всё завершилось куда проще и быстрее, чем я рассчитывал.
В итоге я покинул кабинет президента с подписанным соглашением о намерениях, избежав открытого столкновения.
Клац.
Чон Юнхо вышел за порог, заплатив всего тысячу вон неустойки и унося с собой подписанный документ.
Хён Осон окинул присутствующих тяжёлым взглядом и бросил:
— Все вон. Мне нужно переговорить с президентом Чаном наедине.
Едва Ан Хёнгю и Сон Хаюн скрылись за дверью, Чан Джонгу недовольно скривился, буркнув что-то про крысу, сливающую информацию. Однако Хён Осона это сейчас волновало меньше всего:
— Не время цепляться к мелочам. Просто проследи, чтобы завтрашний разрыв контракта прошёл без сучка и задоринки. Усёк?
Чан Джонгу нахмурился. Ему казалось, что грозный босс банды Осон проявляет совершенно излишнюю осторожность:
— Господин председатель. С чего вы так печётесь об этом братце?
— Ты не знаешь Ли Сучхана?
— Сучхана? Того самого Ли Сучхана из банды Канхан?
— Его самого. Этот парень едет на подмогу начальнику Чон Юнхо и тащит за собой всю свою бывшую боевую группу.
Лишь тогда лицо Чан Джонгу ожесточилось. Группировка Канхан гремела на всю страну: начав с провинции Кёнгидо, она подмяла под себя значительную часть Сеула. А уж ударный отряд головорезов, слепо преданных Кан Ынги и Ли Сучхану, состоял из форменных отморозков, готовых ради приказа шагнуть в огонь.
— Но... разве их не распустили? Они ведь больше не бандиты?
— Официально — да. Но он ясно дал мне понять: если кто-то хоть пальцем тронет его хён-нима, он развяжет войну — плевать, банда они сейчас или нет. И прямо заявил, что если с Чоном что-то случится, мы с ним пойдём до самой могилы.
Уязвлённый до глубины души, Чан Джонгу огрызнулся:
— Это наша земля... Совсем страх потеряли, ублюдки?
Хён Осон тяжело вздохнул:
— Джонгу. Мы давно уже не бандиты. Мы бизнесмены. Сколько людей в нашей организации сейчас вообще способны нормально драться?
— Н-ну, это...
Банда Осон безраздельно правила в Пусане больше двадцати лет и закономерно постарела. В то же время банда Канхан распалась совсем недавно, пройдя через десятки кровавых междоусобиц.
— Посмотри на вещи трезво. Если эти цепные псы сорвутся, нам конец. Даже если чудом одолеем их, мы с тобой целыми из этой мясорубки не выберемся.
Только сейчас до Чан Джонгу начал доходить весь масштаб угрозы:
— Значит... вы дали заднюю?
— А ты как думал? Тебе правда охота на старости лет получить по морде на глазах у сопляков? М-м?
— Н-нет.
— Вот поэтому я и уступил, так что не строй иллюзий. Ах да, Ли Сучхан ещё кое о чём предупредил. Сказал, что они зовут Чон Юнхо «хён-нимом» не просто из уважения к возрасту, а потому, что против него у них нет ни единого шанса. И на то есть веская причина.
Чан Джонгу опешил:
— Ли Сучхан считается лучшим бойцом после Кан Ынги. И он утверждает, что сольёт Чон Юнхо один на один?
— Один на один? Сучхан сказал, что тот играючи раскидает троих таких, а в удачный день — и десятерых разом на кулаки намотает.
— Да бросьте, это бред какой-то...
— Ты же знаешь, Ли Сучхан словами не раскидывается. И хоть он не сказал прямо, по его тону было ясно: даже Кан Ынги против него не выстоит.
От этих слов Чан Джонгу забил мелкий озноб.
Хён Осон подозрительно прищурился:
— Что с тобой?
— Тут такое дело... Глава команды Кон и глава команды Чон могли пойти за начальником Чоном. Они были вне себя от ярости после того, как он их отделал, а мы просто дали ему уйти...
Хён Осон взорвался:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...