Когда Токпэ и Хануль предстали перед журналистами, со всех сторон посыпались настойчивые требования немедленно прояснить ситуацию.
В этот самый момент дверцы припарковавшегося на стоянке микроавтобуса распахнулись, и наружу стали выходить люди. Это было моё секретное оружие в борьбе за общественное мнение, доставленное по моей личной просьбе силами Ли Сучхана — пожилые жители того самого бедняцкого посёлка в трущобах.
Именно эти старики когда-то подобрали брошенного младенца Токпэ и помогли ему выжить. Они знали о нём абсолютно всё.
— Дедушка, обопритесь на трость, не спешите.
— Вот так, бабушка, осторожно, шаг за шагом.
Шестерым пожилым людям, каждому из которых перевалило за семьдесят, бережно помогали выбраться Ли Сучхан, Ли Ходжэ и младшие ребята из Reverse Ent. Следом за ними показался Пак Тонджун — тот самый паренёк, который когда-то вытащил у меня бумажник и тем самым свёл с Токпэ, — вместе со своей родной бабушкой.
Поскольку Тонджун жил под одной крышей с Токпэ и Ханулем в доме Юджин в Амса-доне, он прихватил с собой переноску в форме космической капсулы, внутри которой сидели любимцы Хануля — шпиц Хэппи и полосатый котёнок Лав.
Едва ступив на брусчатку, старики, наряженные в свои лучшие одежды, словно собрались на торжественный пикник, звонко закричали:
— Где наш Токпэ? Он там?
— Айгу, Токпэ-я! Вот же он! Какой красавец вымахал!
— Токпэ-я! Бабушка приехала!
Опешившие журналисты растерянно обернулись ко мне:
— Начальник Чон, кто все эти люди?
Я сдержанно усмехнулся:
— Это те, кто подобрал и вырастил Токпэ, когда его младенцем бросили на произвол судьбы в трущобах. Для него они ничем не отличаются от родных родителей, и именно они смогут исчерпывающе ответить на любые ваши вопросы.
— Они... вырастили его?
— Именно. Позвольте им подойти поближе, и я вкратце всё объясню.
Большинство присутствующих представителей прессы слыхом не слыхивали о подлинной судьбе Токпэ. Я намеренно удержал Чан Мунги от публикации биографии парня прошлым вечером, приберегая эту бомбу именно для текущего момента.
Старики приблизились и встали плотной стеной за нашими спинами. Недавно побывавшие в сауне и облачённые во всё чистое и свежее, они буквально сияли от гордости. Бабушки принялись бережно поглаживать руки Токпэ, приговаривая, сколько же несправедливых обид выпало на его долю.
Токпэ в изумлении распахнул глаза:
— Дедушка, бабушка... как вы здесь оказались?
Самый старший из них, восьмидесятилетний Сон Ильсоп, мягко улыбнулся, опираясь обеими руками на узловатую трость:
— Над моим внуком глумятся и обвиняют в том, чего он в жизни не совершал. Разве мог я сидеть дома? Мне следовало приехать ещё раньше. Прости нас, сынок... тяжело тебе пришлось в одиночку.
Именно Сон Ильсоп первым нашёл брошенного младенца на крыльце крошечной лавки в трущобах.
— Нет, что вы... это мне стыдно, что заставил вас так волноваться.
Тут подала голос бабушка Пак Тонджуна:
— Токпэ-я, не бойся ничего. Мы здесь. Мы каждому расскажем, какую праведную жизнь ты вёл!
— Верно говоришь! Положись на нас, Токпэ!
Пока старики наперебой подбадривали юношу, некоторые репортёры не выдержали и перебили их:
— Начальник Чон, растолкуйте толком, что здесь происходит! Кто эти пожилые люди?
— Одну минуту.
Я протянул свой телефон Ли Сучхану и тихо попросил его вести непрерывную видеозапись всего происходящего. Сучхан молча кивнул, взял мобильник и отошёл на пару шагов, выбрав удобный ракурс.
После этого я наклонился к Ханулю, который всё так же крепко сжимал мои пальцы:
— Хануль-а, люди пока совсем мало знают о твоём брате. Давай сначала я скажу пару слов, а потом ты расскажешь всё, что хотел?
— Хорошо!
Мягко потрепав мальчика по макушке, я повернулся к объективам и начал рассказ о том, через что на самом деле прошёл Токпэ:
— Токпэ был брошен в трущобах совсем крошечным ребёнком...
Три десятка репортёров затаили дыхание, во все глаза глядя на меня, и принялись лихорадочно строчить в блокнотах.
По мере того как разворачивалась история Токпэ, выражения лиц журналистов разительно менялись. Сохранить чистое сердце и не сломаться в условиях, где любой другой неизбежно покатился бы по наклонной — на такое был способен далеко не каждый.
И на каждом моем слове старики из трущоб согласно кивали и добавляли живые подробности:
— Да-да! Токпэ с пяти лет изо всех сил старался помогать каждому из нас!
— Чистая правда! Он всегда бегал для меня в аптеку за лекарствами, а когда мне стало совсем худо — сам вызвал скорую помощь!
— Вот именно! Наш посёлок без Токпэ вообще пропал бы!
— Помню, зимой я поскользнулась на обледенелой тропинке и сломала ногу, выла от боли. Так этот мальчонка всю ночь своими крошечными ручонками долбил лёд на крутом склоне, чтобы больше никто не упал!
— Да даже социальные работники, когда к нам приезжали, дорогу по закоулкам только у нашего Токпэ и выспрашивали, представляете?!
Слушая бесконечный поток добрых историй, лившихся из уст пожилых людей, Токпэ до боли сжал Хануля в объятиях и низко опустил голову. Он категорически не привык к публичным похвалам, и происходящее смущало его до глубины души.
Я повысил голос, завершая вступление:
— Зная, какую безупречную жизнь вёл Токпэ, мы безоговорочно верим ему. И агентство Hoop Entertainment официально заявляет: этот юноша никогда не совершал актов насилия в стенах школы.
В толпе немедленно взметнулся лес рук:
— Начальник Чон! Разрешите вопрос!
Однако я предостерегающе поднял ладонь:
— Прошу проявить немного терпения. Младший брат Токпэ, Хануль, проделал огромный путь до Кёнджу только ради того, чтобы обратиться к вам, уважаемые репортёры. Пожалуйста, сначала выслушайте ребёнка, а затем задавайте вопросы.
В этот миг единственный журналист, владевший всей полнотой картины — Чан Мунги из Weekly Star, негромко уточнил:
— Это ведь тот самый ребёнок, которого Токпэ взял под свою опеку?
— Да, именно так.
— Понял. Я подожду.
И тут Хануль шагнул вперёд, сложил ладошки перед грудью и отвесил поясной поклон:
— Здравствуйте. Меня зовут Чхве Хануль. В этом году я пошёл в первый класс начальной школы.
При виде аккуратного, необыкновенно красивого и вежливого первоклашки на лицах тридцати- и сорокалетних репортёров невольно протаяли тёплые улыбки. Хануль годился им в сыновья или племянники.
— Надо же, какой славный малыш.
— И личиком пригож. Не планируете сделать из него актёра?
Чан Мунги демонстративно кашлянул, осаживая коллег:
— Эй, языки прикусите. Давайте послушаем, что скажет пацан.
Только тогда репортёры окончательно притихли и навели фокус объективов на мальчика.
Когда воцарилась звенящая тишина, Хануль звонко произнёс:
— Дорогие господа репортёры, я приехал сюда, потому что очень хочу рассказать вам правду про моего хёна.
С этими словами Хануль выудил из кармашка аккуратно сложенный лист формата А4. Белая бумага была плотно исписана крупными печатными буквами. Сделав глубокий вдох, мальчик начал читать подготовленный текст ясным, чистым и удивительно уверенным голосом:
— Господам репортёрам!
Этим торжественным обращением Хануль открыл повесть о своём брате:
— Меня зовут Чхве Хануль, и я только что поступил в начальную школу Чхонхо-Бэст.
Я стою перед вами сегодня, чтобы рассказать вам о моём старшем брате.
С самого моего младенчества Токпэ-хён заботился обо мне вместо моей родной мамы, которая умерла. Прямо в школьной форме он стоял у плиты и готовил мне еду, потому что мама всё время тяжело болела и не могла встать с постели. Он носил меня на спине, чтобы показать мне большой мир.
Благодаря ему я никогда не голодал и впервые в жизни увидел столько прекрасного.
Перед самой смертью мама попросила хёна позаботиться обо мне. И он согласился не колеблясь ни единой секунды. Только поэтому я сейчас расту здоровым и счастливым.
Чтобы учить меня грамоте, хён выискивал в кучах макулатуры выброшенные книги, приносил их домой и читал мне вслух. Он говорил, что я очень умный и обязательно вырасту куда лучшим человеком, чем он сам.
Благодаря брату у меня впервые в жизни появилась мечта.
Для меня мой хён — это и папа, и мама, и самый мудрый учитель. Поэтому я точно знаю: хён никогда бы не сделал ничего дурного. Потому что мой хён — самый лучший человек на свете.
И я верю ему всем сердцем.
Поэтому, пожалуйста, дорогие господа репортёры... скажите всем людям, чтобы они не ненавидели моего брата. Ведь он по-настоящему добрый. В целом мире нет никого добрее, чем мой хён.
Господа репортёры, я очень рассчитываю на вас.
Договорив, Хануль согнулся в глубоком, почтительном поклоне:
— Спасибо вам за то, что выслушали слова такого маленького ребёнка, как я.
После искренней, идущей из самой глубины детской души речи журналисты, ещё четверть часа назад готовые растерзать Токпэ ядовитыми вопросами, сконфуженно переглядывались.
— М-да... Кажется, мы тут и впрямь чего-то не поняли.
— Если Хануль тогда был грудным младенцем, значит, Токпэ сам учился в средней школе?
— Помилуйте, парень в школьной форме кормил и выхаживал чужого младенца — откуда у него вообще могло взяться время на уличные банды?
— Да и потом... ходят упорные слухи, что те малолетки, которые строчили про него грязь в соцсетях, сами в те годы стояли на учёте в полиции как отпетые хулиганы...
Очевидно, за прошедшую ночь акулы пера успели навести собственные справки, и почва под ногами клеветников начала стремительно осыпаться.
Хануль, до смерти боявшийся, что его слова сочтут выдумкой, с облегчением перевёл дух. На его лице расцвела широкая, сияющая улыбка, и он заглянул снизу вверх в лицо Токпэ. Этот взгляд — полный безмолвной детской надежды: «Хён, я ведь всё сделал правильно?» — был настолько чистым и трогательным, что Токпэ не сдержался и стиснул братишку в объятиях.
Камеры тут же защёлкали с удвоенной силой, жадно ловя в кадр обнявшихся братьев. Трогательная картина братской преданности — старшего, взвалившего на свои плечи заботу о чужом по крови ребёнке, и младшего, бесстрашно вышедшего перед прицелами объективов на защиту брата, — мгновенно развернула общественный нарратив на сто восемьдесят градусов.
Несмотря на статус официального пресс-подхода, атмосфера вокруг стала удивительно светлой и щемящей.
Но внезапно эту гармонию вспорол ядовитый, визгливый выкрик. Голос принадлежал репортёру Пак Понсо из Entertainment All Times:
— Прекрасно, мы все уяснили, что господин Токпэ совершал добрые дела в своих трущобах! Но какое отношение всё это имеет к насилию над одноклассниками в средней школе?! Вы это хотя бы проверили? Хануль тогда лежал в пелёнках, а эти старики, по вашим же словам, еле передвигали ноги!
Несколько стоявших рядом журналистов брезгливо поморщились и осадили крикуна:
— Репортёр Пак, уймись уже.
— Совесть поимей! Тебе самому не тошно быть продажным стервятником?
— Читать обстановку научись, баран. Всё уже кончено.
Вопреки всеобщему осуждению, Пак Понсо лишь сильнее сорвал голос:
— Что?! Вы купились на эту дешёвую слезливую мелодраму?! И вы ещё смеете называть себя профессиональными журналистами?! Да вы просто стадо сопливых слюнтяев!
Издание Entertainment All Times выступало главным тараном в этой травле, и Пак Понсо панически боялся признать поражение.
И вот тогда на авансцену выступил главный козырь моей заготовки — старейшины бедняцкого квартала.
— Послушайте меня, господин репортёр, — с кроткой улыбкой начал Сон Ильсоп. — Токпэ в средней школе страдал от такого жуткого недоедания, что был самым щуплым и низкорослым мальчишкой во всей параллели. Скажите на милость, вы хоть раз в жизни видели, чтобы самый мелкий заморыш в классе бегал и избивал здоровяков направо и налево?
Пак Понсо поперхнулся и пролепетал:
— Ну... нам этого знать не дано. Один из пострадавших прямо заявил, что этот парень был сущим зверем!
— Зверем? Нет, сынок... это словечко куда больше подходит таким людям, как ты сам, разве нет?
— Ч-что вы сказали?!
Лицо Пак Понсо побагровело.
— Сердце иметь надо доброе, господин газетчик. Я прожил долгую жизнь, у меня ничего нет за душой, и умом я не блещу, но если ты продолжишь жить с такой гнилью внутри — к моим годам ты горько пожалеешь о каждом прожитом дне. Не отмахивайся от слов старика. Прими это как совет человека, повидавшего всякое: не становись чудовищем.
Скрипнув зубами от бессильной злобы, Пак Понсо вытащил последний аргумент — байку о криминале:
— А как насчёт бандитов за спиной господина Токпэ?! Есть железобетонные доказательства того, что возле Сеульского вокзала в прошлом году орудовала банда карманников! Утверждается, что господин Токпэ входил в эту группировку, и прикрывавшие его уголовники наводили такой ужас, что одноклассники рядом с ним дышать боялись!
На этот раз вперёд шагнул Пак Тонджун:
— Токпэ-хён никогда не воровал. Я знаю это точно, потому что в той банде карманников состоял я сам.
Тонджун прижал руки к бёдрам и отвесил чинный поклон:
— Я сам пошёл в полицию с повинной, в органах есть официальная запись. Под стражу меня не взяли только потому, что я подпадал под закон о несовершеннолетних. Мне безумно стыдно за то, что я вытворял. Но если бы я не таскал кошельки, старшие парни из банды избили бы меня до полусмерти и угрожали покалечить мою бабушку. У меня не было выхода.
Пак Понсо в панике вытаращил глаза:
— Э-это Чхве Токпэ велел тебе так сказать?!
— Нет. Главарём вокзальных карманников был человек по кличке Ванпхаль. Токпэ-хён к ним не имел ни малейшего отношения. Напротив, он подрался с Ванпхалем, чтобы вытащить меня из этой банды!
Столкнувшись с неопровержимыми свидетельствами, рушившими всю его ложь, Пак Понсо окончательно слетел с катушек и сорвался на визг:
— Да ты просто очередной малолетний уголовник! С какой стати я должен верить хоть единому слову преступника вроде тебя?!
Тут уже не выдержал Чан Мунги. Он навис над Пак Понсо, испепеляя его взглядом:
— Слышь ты, репортёр Пак! Ты хоть понимаешь, что твои слова — это прямая уголовная клевета и оскорбление личности? Мне прямо сейчас набрать полицию?
Остальные журналисты тут же дружно затыкали в Пак Понсо пальцами:
— Не кажется ли вам, что репортёр Пак берега попутал? А не копнуть ли нам под него самого?
— Верно говорите! Ведь именно шарашка Entertainment All Times с самого начала вывалила всю эту помойную клевету на парня!
Осознав, что абсолютно вся пресса ополчилась против его редакции, Пак Понсо покрылся липким холодным потом:
— П-погодите... всё совсем не так...
Изначально больше половины из тридцати собравшихся репортёров были настроены поддержать травлю со стороны Entertainment All Times. Однако теперь расклад сил составлял двадцать девять против одного.
И Чан Мунги нанёс сокрушительный нокаутирующий удар:
— Если ты сию секунду не свалишь отсюда к чёртовой матери, я лично начну журналистское расследование о том, какие теневые финансовые связи существуют между Хан Сонмёном и твоей газетёнкой Entertainment All Times. Усёк?
Пак Понсо судорожно сглотнул и попятился:
— Д-да пошли вы!.. Я ухожу, ясно вам?!
Не выдержав ледяных, презирающих взглядов коллег, Пак Понсо позорно бежал с площадки.
«Скатертью дорожка, Entertainment All Times».
Я улучил секунду и активировал экран смартфона.
[Каждый день, версия 12.2]
[Дата: 4 марта 2021 года]
— 07:00 <Событие расписания удалено>
(Удалённое событие: [NEW. Чон Юджин] Entertainment All Times: «Популярная звезда Чон Юджин замешана в защите школьного задиры». (Заметка о встрече: Рейтинг 15-й серии «Хваранджон» рухнул с 26% до 21%. «Королева Чонхи» обогнала в зрительских рейтингах. MBS требует исключения Чхве Токпэ. Чон Юджин приказано отозвать своё заявление в поддержку.))
Наконец-то. Запись была стёрта из ткани реальности. Только теперь я позволил себе по-настоящему глубоко и спокойно перевести дыхание.
Чан Мунги хитро подмигнул мне:
— Начальник Чон, фактуры у нас уже выше крыши, но... не подкинете ли ещё чуточку эксклюзива? Разумеется, исключительно в позитивном ключе о Токпэ.
— Безусловно. Я договорюсь, чтобы вам разрешили снять короткий эпизод репетиции боевой сцены с его участием.
О Бокхи категорически запрещала посторонним съёмку на площадке, но она сама пообещала исполнить любую мою просьбу, если кризис будет преодолён.
— О-о, серьёзно?!
— Да. Сначала ответьте на вопросы журналистов о Токпэ, а я переговорю с госпожой О.
— Договорились!
Репортёры озарились довольными улыбками и принялись вежливо тянуть руки:
— Господин Токпэ! Ответьте сначала мне!
— Нет, сначала на мой вопрос!
Абсолютно каждый журналист в толпе теперь безоговорочно стоял на стороне Токпэ, требуя подробностей о подлых кознях Хан Сонмёна.
Все интриги семейки Хан разлетались в труху на глазах.
Я проводил Токпэ и пожилых гостей в тихий, закрытый угол съёмочного павильона.
Посмотрев сегодняшнюю смену Токпэ, старики должны были отправиться в четырёхдневный экскурсионный тур по Кёнджу. Все расходы на проживание и отдых я взял на себя. Ли Сучхан, Ли Ходжэ и парни из Reverse Ent восприняли эту поездку как прекрасный повод устроить себе долгожданный заслуженный отпуск.
Тем временем в Сети одна за другой стали вспыхивать новые публикации:
[Чхве Токпэ, исполняющий роль Ким Попмина в «Хваранджон», получил безоговорочную поддержку реальных одноклассников.]
[Пожилые жители бедняцкого посёлка, воспитавшие Чхве Токпэ, опровергли порочащие слухи: «В мире нет никого добрее нашего Токпэ!»]
[Чхве Токпэ — невинная жертва чудовищного оговора. Вскрылись улики, доказывающие, что агрессор господин Х цинично подставил господина Ч.]
[Хануль — младший брат, которого Чхве Токпэ согрел своим сердцем, зачитал обращение к прессе: «Мой брат — хороший человек».]
[Редкая светлая душа в нашем жестоком мире: подлинная история Чхве Токпэ.]
[Восходящая звезда экшена Чхве Токпэ появится в роли Ким Попмина начиная с двадцатой серии дорамы «Хваранджон».]
По мере того как развеивался ядовитый туман клеветы, медиапространство захлестнула гигантская волна восхищения юношей. Даже те фанаты, что ещё вчера яростно защищали Хан Сонмёна, теперь массово переобувались на лету. Разворачивалось настоящее чудо.
Улучив момент, я подошёл к О Бокхи с телефоном в руках:
— Госпожа О, журналисты очень просят разрешения сделать несколько кадров со съёмочной площадки. Не могли бы вы пойти им навстречу?
О Бокхи сама обещала согласиться на всё, если проблема Токпэ разрешится в нашу пользу.
Взглянув на экран с победными сводками новостей, она удовлетворённо кивнула:
— Хорошо. Но времени я им дам совсем чуть-чуть. Из-за вчерашней и сегодняшней кутерьмы мы и без того выбились из графика.
— Разумеется. Они лишь снимут работу Токпэ на общем плане с почтительного расстояния, ничему не мешая.
— Договорились.
О Бокхи отдала распоряжение второму режиссёру Ли Чхольхёну впустить репортёров на дальний край площадки. Когда я сделал движение, чтобы сопроводить их, она жестом велела мне остаться:
— Господин Чон, побудьте пока здесь.
Не успел я удивиться, как она повернулась к Кым Ындону и ледяным тоном скомандовала:
— Ындон, пойди приведи сюда Хан Сонмёна и начальника Яна. Нам ведь нужно расставить все точки над «i», не так ли?
По её застывшему взгляду читалось отчётливо: пощады Хан Сонмёну не будет. И разумеется, я с огромным удовольствием остался ждать. В конце концов, у меня к господину Хану тоже оставался один незакрытый счёт.
«Вот теперь тебе крышка, Хан Понпхиль».

Комментарии

Загрузка...