Пэ Ёнджин вышла из комнаты отдыха вместе с Мисо, а Ли Тхэпхун увёл с собой Хару.
Благодаря этому за столом, заставленным устрицами, остались только люди мэра, Пэк Хитхэ и несколько человек из съёмочной группы.
Ли Ханджон, которого я всё ещё держал, яростно выкрикнул:
— Ты думаешь, тебе это просто так сойдёт с рук? Ай! Немедленно отпусти меня!
Лишь тогда я разжал руку и отпустил его предплечье.
— Угх, — простонал он. От моей крепкой хватки на его коже остались красные следы.
В этот момент Хан Сонгю поставил бокал, который держал в руке. Его лицо исказилось от гнева.
— Молодой человек, я смотрю, ты мастер портить атмосферу, не так ли?
Я вперил в Хан Сонгю холодный взгляд и отрезал:
— Не собираюсь выслушивать подобное от человека, который приказывает актрисе, годящейся ему в дочери, разливать выпивку.
Лицо Хан Сонгю задрожало от ярости.
— Что... что ты сейчас сказал? Да как ты смеешь!..
Однако я не собирался проявлять уважение к тому, кто посмел приставать к Пэ Ёнджин. Усмехнувшись, я перевёл взгляд на камеры, установленные в комнате отдыха.
В этот момент я заметил, что на одной из двух камер горит красный огонёк записи.
— Господин Пак, вы случайно не ведёте запись? — спросил я.
Пак Ынджун замялся:
— Э-э... ну... я включил её для быстрой проверки.
— Тогда, пожалуйста, перешлите мне то, что только что записалось.
— Что? Видео?
— Да.
Растерянный Пак Ынджун обернулся к Ю Хёнджи. В объектив попало всё, что только что здесь произошло.
Ю Хёнджи без колебаний дала добро:
— Скидывай запись и отправляй ему прямо сейчас.
— Но режиссёр Ю, что вы собираетесь с ней делать?
— Всю ответственность беру на себя. Просто отправь, понятно?
— ...Понял.
До Ю Хёнджи уже доходили слухи, что за компанией мэра ведётся слежка, поэтому она больше не испытывала ни малейшего страха.
Пак Ынджун остановил запись и принялся возиться с камерой, готовясь перенести файлы.
Тем временем Ли Ханджон цокнул языком и выругался:
— Чёрт возьми! Вы что тут все, с ума посходили?!
Хан Сонгю с ледяным выражением лица перешёл к угрозам:
— Похоже, нам придётся принять меры. Господин Ли, звоните прокурору Чхве.
— Прокурору Чхве Дэджю, господин мэр?
— Да. По дороге сюда я видел, как они ведут съёмки и беззастенчиво загрязняют воду своим оборудованием. Как глава города, я не могу спокойно смотреть на то, как эти люди уничтожают морские ресурсы вроде устриц и водорослей, верно?
Лицо Ли Ханджона мгновенно просветлело от воодушевления:
— О, вы совершенно правы! Конечно, господин мэр!
— Отлично. Пусть всех арестуют. Вызовите глав отделов экологии и рыболовства, пусть зафиксируют нарушения, и если они найдутся — немедленно закройте съёмки. Заодно подайте в суд на телеканал!
Эти двое, похоже, были в полном восторге от своего сговора и с готовностью подыгрывали друг другу.
В этот момент Пэк Хитхэ, вложивший в рекламу немало средств, накинулся на Ю Хёнджи — в конце концов, если дело прогорит, основные убытки понесёт именно он.
— Эй, режиссёр Ю! Зачем раздувать такую трагедию из-за того, что мэр просто хотел создать хорошую атмосферу и поднять тост?
Ю Хёнджи усмехнулась и спросила в ответ:
— Создать хорошую атмосферу, заставляя актрису разливать вам выпивку?
— А что в этом такого?
— Вы до сих пор ничего не поняли, господин Пэк?
— Это ты ничего не понимаешь! Если будешь и дальше так себя вести, я подам иск о возмещении всех рекламных расходов, которые я вам оплатил! Тебя это устроит?!
Ю Хёнджи криво усмехнулась:
— К чёрту всё. Делайте что хотите. Я всё равно больше не желаю продолжать съёмки в таких условиях.
Когда и Ю Хёнджи, и я отказались отступать, Ли Ханджон наконец схватился за телефон.
— Тебя ведь зовут Чон Юнхо, так? Ну, погоди. Тебе конец.
Я пожал плечами:
— Валяйте. Звоните.
— Думаешь, я не позвоню?!
Ли Ханджон набрал номер, но на том конце никто не брал трубку.
Гудок. Гудок.
Сколько бы он ни пытался дозвониться, прокурор не отвечал.
Растерянный Ли Ханджон повернул голову:
— Эм, господин мэр...
— В чём дело?
— Прокурор Чхве не отвечает.
— Что? Дай-ка сюда.
На этот раз Хан Сонгю сам набрал номер со своего телефона.
«Поторопитесь~ Слушайте~»
В тот же миг из коридора за дверью комнаты отдыха донёсся рингтон песни Cherry Blossom «Hurry Up!». А мгновением позже послышался топот множества шагов.
Топ. Топ. Топ.
Одновременно с этим снаружи раздались громкие голоса, звавшие Хан Сонгю:
— Господин мэр, вы где?
— Эй, простите!
Не успели стихнуть эти слова, как дверь распахнулась настежь, и в помещение ворвались люди в строгих костюмах.
— Чего стоите? Снимайте!
По команде прокурора с телефоном в руке следователи, вошедшие за ним, принялись дружно фотографировать происходящее.
Хан Сонгю прикрыл лицо рукой и заорал:
— Что здесь творится?! Прокурор Чхве, какого чёрта вы вытворяете?!
Чхве Дэджю спокойно произнёс:
— Господин мэр, к нам поступило заявление о нарушении Закона о ненадлежащем лоббировании и взяточничестве. Прошу пройти с нами.
— Эй! Чхве Дэджю! Ты что, решил пойти против меня?!
Чхве Дэджю ухмыльнулся и ответил:
— Вы, должно быть, решили, что я безвольная тряпка, раз я всё это время кланялся и угождал вам, а?
Почуяв, как стремительно накаляется обстановка, Ли Ханджон схватил Чхве Дэджю за руку и отчаянно взмолился:
— Эй, прокурор Чхве, ну зачем вы так внезапно? Пойдёмте, поговорим вон там минутку, ладно?
Однако Чхве Дэджю резким движением сбросил руку Ли Ханджона.
— Что это вы себе позволяете?
— Нет, я просто...
— Да чёрт бы вас побрал, не смейте ко мне прикасаться! Неужели вы решили, что раз я пресмыкался перед вами, жуликами, то стал таким же, как вы?!
Лица Хан Сонгю и Ли Ханджона побледнели как полотно.
— Значит... все те разы, когда ты приходил на наши попойки... это было ради...
— Да. Я собирал улики.
Чхве Дэджю был тем самым младшим коллегой, которого порекомендовал Со Джэиль, и всё это время он подыгрывал им, чтобы докопаться до их коррупционных схем.
Поняв это, я решил оказать Чхве Дэджю полную поддержку.
— Господин Чхве, я глава команды Чон Юнхо из Hoop Entertainment. Я хотел бы подать дополнительное заявление на этих двоих. Это возможно?
Притворившись перед посторонними, будто мы едва знакомы, Чхве Дэджю чуть наклонился ко мне:
— Что у вас есть?
Я достал телефон с видеозаписью, полученной от Пак Ынджуна.
— Пожалуйста, взгляните сначала на это.
Это была запись всего того, что только что произошло в комнате отдыха.
Чхве Дэджю нахмурился и пробормотал:
— Хватают актрису за запястье, приобнимают за плечи и ещё заставляют разливать выпивку? И всё это на глазах у ребёнка? Чёрт... да эти двое просто конченые психи.
Когда Чхве Дэджю показал видео прибывшим с ним следователям, те согласно закивали:
— Точно так, господин прокурор. Этого более чем достаточно, чтобы задержать их с поличным. Эта статья куда серьёзнее нарушения Закона о ненадлежащем лоббировании.
— Верно? Надевайте наручники и забирайте их прямо сейчас.
— Есть!
Когда следователи достали наручники, ошарашенные Хан Сонгю и Ли Ханджон принялись кричать и вырываться. Тем не менее следователи быстро зачитали им права, защёлкнули наручники на их запястьях и потащили к выходу.
— Отпустите! Отпустите... Да отпустите же меня!
— Эй! Вы думаете, вам это с рук сойдёт?!
Хан Сонгю и Ли Ханджон продолжали орать во всё горло, но их выволокли наружу в наручниках.
В этот миг Пэк Хитхэ повернулся к Чхве Дэджю и в отчаянии сложил ладони в умоляющем жесте:
— П-прокурор Чхве, я тут совершенно ни при чём! Честное слово!
— Вы серьёзно говорите это, когда перед нами целый стол, уставленный устрицами? Разве вы не знаете, что Закон о ненадлежащем лоббировании наказывает и того, кто угощает?
— Нет, это мы для себя накрыли! Люди мэра просто заглянули мимоходом и присоединились к нам. Правда!
— И вы называете это оправданием?!
Гнев Чхве Дэджю готов был взорваться, но тут в дверном проёме робко показался Пак Минсан:
— Извините...
Чхве Дэджю резко повернул голову:
— А вы ещё кто такой?
Пак Минсан неуверенно ответил:
— А, я просто... у меня тут дело к господину Чону.
— Проходите.
Когда Чхве Дэджю чуть отступил в сторону, Пак Минсан вошёл и объявил:
— Всё подтвердилось. Это норовирус.
Экспресс-тест на норовирус показывал положительный результат.
Я протянул тест-полоску Ю Хёнджи:
— Режиссёр Ю?
Ю Хёнджи широко ухмыльнулась и повернулась к Пэк Хитхэ:
— Господин Пэк, здесь обнаружен норовирус. Судя по состоянию фермы, тут настолько грязно, что продолжать рекламные съёмки невозможно. Поскольку управление объектом лежит на вашей совести, мы вернём вам только тридцать процентов от уплаченной суммы.
— Ч-что?! Режиссёр Ю, да это же настоящий грабёж!
— Ну, надо было с самого начала нормально следить за хозяйством.
В этот момент Чхве Дэджю крикнул в сторону двери:
— Следователь Пак! Соберите всех работников устричной фермы и проверьте всё досконально. Убедитесь, нет ли нарушений минимальной оплаты труда или нелегальных работников! И ещё — свяжитесь с санитарным управлением и проведите полную гигиеническую инспекцию.
— Есть, господин прокурор!
Чхве Дэджю был полон решимости перевернуть на этой устричной ферме каждый камень. Затем он метнул острый взгляд на Пэк Хитхэ:
— Что ж, вас мы тоже забираем, господин Пэк. Или мне называть вас спонсором избирательного штаба господина Хан Сонгю?
Наконец я понял, почему Чхве Дэджю копал так глубоко. Оказалось, Пэк Хитхэ был тем самым покровителем, который и порекомендовал это место Хан Сонгю.
Перепуганный Пэк Хитхэ залепетал:
— П-прокурор Чхве, вы правда так со мной поступите? После всего, что между нами было?
— И что именно вы имеете в виду, говоря «между нами»? Я ни капли вашего спиртного в рот не брал. И каждый раз, когда мы ели, я непременно платил поровну за свою долю, разве не так?
— Т-так вот почему вы каждый раз так настаивали на том, чтобы оплатить свой счёт отдельно...
— Разумеется.
Пэк Хитхэ схватился за затылок. Его лицо багрово покраснело — похоже, у него резко подскочило давление.
В этот момент следователи подхватили Пэк Хитхэ под руки и подняли со стула.
Тот принялся вырываться:
— Отпустите меня, щенки! Вы хоть знаете, кто я такой?! Когда я выйду, вам всем крышка!
«Если у него хватает сил так орать, то, пожалуй, не помрёт так просто».
На этом всё благополучно разрешилось. Я поспешил проверить планировщик, чтобы убедиться.
[Каждый день V12]
[Дата: 10 декабря 2020 года]
15:00 <Запись в расписании удалена>
(Удалённая запись: [НОВ. Ли Тхэпхун] Посещение отделения скорой помощи больницы А в Тхонъёне. Съёмки шоу «Дневник путешествий мукбанга» отменены.)
17:00 <Запись в расписании удалена>
(Удалённая запись: [НОВ. Чон Юджин] Выездные съёмки в Кёнджу отменены. Выезд в отделение скорой помощи больницы А в Тхонъёне, чтобы проверить состояние Мисо.)
Все пункты расписания, нарушенные из-за вспышки норовируса, наконец исчезли.
Когда суматоха улеглась, Чхве Дэджю отозвал меня в сторону:
— Старший всё нахваливал вас, говорил, что никого находчивее вас не встречал. Теперь я вижу почему. Огромное спасибо за содействие, господин Чон.
Он пояснил, что подступиться к действующему мэру было непросто, но благодаря лазейке, которую я создал, распутать коррупцию вокруг Фестиваля любви к устрицам Намхэ стало намного проще.
Я улыбнулся и ответил:
— Пустяки.
И тут я вспомнил, что Чхве Дэджю сам родом из Тхонъёна.
— Господин Чхве, а вы не знаете поблизости какую-нибудь надёжную устричную ферму?
Грудь Чхве Дэджю тут же выпятилась от гордости за малую родину:
— Конечно! Я ведь сам из Тхонъёна, как-никак! Минутах в десяти отсюда, в Пэксон-ри, есть одно место. Там мой друг держит устричную ферму. Поезжайте туда и попробуете вкус настоящих, подлинных тхонъёнских устриц.
— Ваш друг?
— Да, его зовут Хан Инсон. Отличный парень, человек с золотым сердцем. Его семья занимается этой фермой уже тридцать лет, и они настолько тщательно следят за порядком, что у них ни разу не было ни одного несчастного случая или жалобы.
— Вот как? Мы обязательно туда съездим. Спасибо.
— Это я должен благодарить. Благодаря вам Тхонъён стал куда чище. Больше ни норовируса, ни Хан Сонгю.
В один миг Хан Сонгю оказался приравнен к кишечной инфекции.
— Ну, тогда увидимся как-нибудь в Сеуле.
С улыбкой попрощавшись, Чхве Дэджю ушёл вместе со своими следователями.
Мы прибыли на ферму Инсон в Пэксон-ри.
И плавучие садки на море, и сборный ангар, служивший цехом обработки, были меньше половины от масштабов прежней фермы в Иман-ри. Зато вокруг царила поразительная чистота, как и обещал Чхве Дэджю.
Едва мы припарковались и вышли из машин, навстречу нам бегом устремился мужчина в опрятной рабочей форме:
— Добро пожаловать! Я Хан Инсон, владелец этой фермы.
— Здравствуйте, господин Хан.
Хан Инсон, тридцатиоднолетний мужчина, сказал, что уже слышал о нас от Чхве Дэджю, и встретил нас с искренним радушием.
Ю Хёнджи глубоко поклонилась:
— Простите, что заявились без предупреждения, когда вы наверняка заняты. Можно ли нам рассчитывать на ваше гостеприимство в течение нескольких дней?
— Оставайтесь столько, сколько нужно, чувствуйте себя как дома.
— Правда?..
— Ну конечно. Никаких проблем.
Хан Инсон широко улыбнулся, уверяя нас, чтобы мы ни о чём не переживали. Он добавил, что сейчас у них на производстве как раз не слишком напряжённое время.
Тогда Ю Хёнджи поинтересовалась стоимостью аренды площадки. Поскольку это место не входило в изначальный список спонсоров, телеканалу придётся оплатить локацию самостоятельно.
— Сколько нам нужно заплатить за три дня съёмок?
— С чего бы мне брать деньги с людей, которых порекомендовал мой друг? Не нужно ничего.
— Но всё же съёмки могут помешать вашей работе...
— Не берите в голову. Просто спокойно снимайте. Вот только выходить на баржу сегодня уже поздно. Поплавать на ней получится только завтра.
На часах уже было больше пяти вечера, и выходить в море в сумерках было опасно.
Ю Хёнджи спросила:
— Тогда, может быть, мы могли бы снять сегодня хотя бы одну сцену в самом цеху?
Хан Инсон с виноватым видом почесал затылок:
— Рабочие уже разошлись по домам, так что там сейчас никого нет. Хм, что же делать...
В этот миг меня осенила идея — я вспомнил одну из сцен из раскадровки.
— В таком случае, у вас не осталось немного лишних устриц? — предложил я. — Мы бы хотели снять сцену, где герои готовят и едят их.
По сценарию в сорок пятой сцене участники, закончив работу на устричной ферме, получают устриц и готовят их в своём кемпере.
Хан Инсон кивнул:
— С этим проблем нет, вот только моя мама, услышав, что к нам едут гости, уже готовит для вас всех ужин. Как нам с этим быть?
В таком случае у нас был и другой вариант. Двадцать пятая сцена как раз описывала момент, когда герои заканчивают работу и их угощают домашним обедом.
— Режиссёр Ю, похоже, придётся начать с двадцать пятой сцены.
Смущённая Ю Хёнджи снова поклонилась Хан Инсону:
— Простите, что невольно доставили столько хлопот. Потерпите нас немного, господин Хан.
Хан Инсон светло улыбнулся и указал в сторону постройки:
— Пойдёмте, сюда.
Хотя на улице стоял ещё ранний вечер, все двигались проворно — никто сегодня толком не пообедал.
И в ту секунду, когда мы распахнули дверь в столовую рядом с цехом, все невольно замерли с восхищённым вздохом:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...